Препятствие 4: избегание

*** Сначала то их первое утро казалось прекрасным и таким нежным, пока ощущение теплых рук, свежести ветра и приятного запаха не начали застилать чувства непроглядной паники и страха: она голая в постели с чужим мужчиной, но страшно даже не это, а то, что ей было хорошо, что она хотела этого и ночью ей казалось все таким правильным и честным, но сейчас…Аси не понимала себя не понимала почему позволяет этому человеку так много, а самое главное: почему ей так нравилось все происходящее между ними и почему она предает свои настоящие чувства. И как бы комично это не выглядело она сбегает, пока он спит, потому что, есть большая вероятность, что, если она увидит его нежный взгляд или почувствует, как ладони крепко прижимают к себе, а пальцы трепетно обводят ее лицо, она сдастся ему, как вчерашним вечером, но подобного больше никогда не произойдет. Это помутнение, наваждение происходит с ней в последний раз. И по прошествию дней она совсем не смогла избежать стыда, когда картинки прошлой ночи призраками посещали ее мысли, стоило ей посмотреть на него, или еще хуже на его руки, которые, что только прекрасного с ней не делали - Аси не выдерживала. И глаз его не выдерживала, красивых и так нежно и глубоко смотрящих на нее, залезающих под кожу, вы вытаскивающих из уголков ее сознания все мысли и чувства. И она решила, что теперь не будет на него смотреть, потому что этот взгляд в очередной раз может привести ее к нему в объятия, ведь это первое, что выбивало ее из колеи все те разы, но больше она такого не допустит. Но Алаз преследует ее своими глазами, она ощущает его спиной, и тело иногда словно само тянется к нему, Аси знает, что он недоволен тем, как все складывается сейчас, но к сожалению, она больше ничего не может ему предложить. И Аси понимает, как наивно вела себя, когда думала, что Алаз так легко позволит игнорировать себя, потому что один из вечером, он ловит ее в служебном коридоре, и за запястье требовательно и нежно одновременно затаскивает в комнату персонала: - Я сделал что-то не так , Аси? Я обидел тебя той ночью? - Его голос искренне взволнованный и теплый, он почти шепчет свои вопросы, что совсем не помогает Аси держать оборону, наоборот, он выглядит расстроенным и ей хочется положить руки на его щеки и успокоить, но им больше нельзя касаться друг друга. Поэтому она собирает все силы, вырывая тонкое запястье из его пальцев, и просто молча уходит: внятного она ничего не скажет, так что промолчать - хорошая идея. И направляясь в зал, Аси думает Лучше бы он ее обидел, потому что он сделал что-то что гораздо хуже, он сбил ее с намеченного пути, помешал думать о Ямане, заставил ее чувствовать какие-то новые, незнакомые для нее вещи, что теперь ей кажется, что что-то идет не так, что тот идеальный мир, что она строила столько лет в своей голове рушится и кажется ей сплошной ложью. *** Алаз спит достаточно чутко, чтобы почувствовать, как она осторожно выбирается из его рук, почти не издавая звуков, хватает свою одежду с края кровати и с легким скрипом закрывает дверь. Он делал так же и с ним так тоже делали, но дело в том, что все те ситуации, те ночи, по пока необъяснимым критериям совсем не идут в сравнение с тем, что они оба пережили вчера. И наверное впервые за долгое время, он хотел проснуться и прижать кого-то к себе еще сильнее, и, возможно, даже поцеловать, но Аси приняла решение за них обоих, так что все, что ему остается это принять правила игры. Дистанция между ними кажется невероятно длинной после проведенной вместе ночи, он думал, что если они наконец удовлетворят свои желания все напряжение спадает, но оно, наоборот, увеличивается с геометрической прогрессией, а Аси избегает его как огня, и это заставляет его думать, что он обидел ее, причинил боль, и его любимое чувство вины виснет на шее тяжелый камнем. Аси, конечно, больше не останется с ним после закрытия, и часто просит остаться вместо нее кого-то из коллег, если наступает ее очередь, что убеждает Алаза лишний раз - Аст его избегает. Он предпринимает слабую попытку поговорить с ней, но чувствует себя отвергнутым в очередной раз. Алаз думал, что после того, как они переспят, они останутся хорошими друзьями и коллегами, как бы нелепо не звучали эти слова в контексте их взаимоотношений, но они хотя бы немного успокаивают, потому что признаться себе в том, что ему нужно немного больше - сродни катастрофе - он не может нуждаться в девушке, он на это неспособен. И пусть его постель насквозь пропахла ей и это приятно и невыносимо одновременно, приятно, потому что засыпая, он может представлять, что она рядом, как в ту ночь, но его разум категорически не принимает тот факт, что кто-то заинтересовал его так сильно, что запах он буквально разобрал на молекулы: ее кожа пахнет персиком и какими-то сладкими цветочками, волосы чем-то свежим и чистым, а одежда мягким кондиционер для белья с жасмином и все это в совокупности создает нежный и такой яркий аромат, как она сама, совсем не приторный, но сладкий, ненавязчивый, но очень запоминающийся. И, конечно, он может просто сменить постель, но дело в том, что он не хочет; если уж засыпать с ней разовое удовольствие, то засыпать с иллюзией ее присутствия он может еще несколько дней, пока ткань хранит свежесть и ее аромат. И он в очередной раз бежит от вопроса: почему так? И Алазу нужно что-то с этим делать, нужно вытащить навязчивые мысли о ней из головы. Он думает, что «клин клином» более чем рабочий для него вариант, и в один из вечеров уходит из бара пораньше - какая теперь разница, если после закрытия его больше никто не ждет. Он едет в клуб, где раньше проводил время, чтобы заводить разовые знакомства и садится у барной стойки. По плану он должен заинтересованно оглядывать присутствующих девушек, но сначала, выпивая три стакана виски, он думает о том, почему Аси больше не остается с ним, почему больше совсем не кокетничает и почти не смотрит. Как он мог обидеть ее, что теперь не заслуживает даже взгляда, и все, что ему нужно сейчас чтобы она просто сидела в его машине на пассажирском сидении. Мысли получается отогнать, но ненадолго, он пытается переключить свое внимание на женщин вокруг и найти ту, что могла отвлечь его и помочь забыть девочку Аси, но все не так: волосы недостаточно темные, слишком высокие, слишком худые, грудь слишком большая, наряд слишком откровенный - она бы никогда не надела такое, глаза слишком светлые, поэтому он выбирает не тратить время и спустя полчаса бесполезных попыток знакомств, он уезжает, чтобы уткнуться в подушку, которая уже пятый день хранит персиково-цветочный запах чистоты. Завтра он точно сменит постельное белье. *** Ей было семь, когда Яман спас ее от смерти за засохший бутерброд, он был таким высоким и красивым, а еще сильным и смелым, и Аси еще тогда решила, что он - любовь всей ее жизни. Яман всегда был для Аси героем, идеалом мужчины, она знала, когда они вырастут он тоже влюбится в нее так же сильно, как и она в него, но этого не произошло, и Аси думает, что, возможно, он все еще видит в ней ребенка, поэтому отчаянно хочет показать, что уже давно повзрослела, что ничем не хуже девушек, на которых он смотрит с восхищением. Но когда она меряет все эти яркие, с рюшами вещи в магазинах, то видит, что это совсем не подходит ей - это совсем не она, поэтому старается просто быть нежнее и обходительнее, думая, что так он точно поймет, что Аси больше не милая сестренка, она красивая девушка, которую он просто обязан полюбить. И все шло по плану, пока не появился этот раздражающий Алаз, которого стало критически много в ее жизни, и в ее мыслях, он, казалось, преследовал ее. И Алаз совсем не был похож на Ямана, на ее идеала, но почему-то начал забирать себе место в ее голове, там где раньше был Яман на протяжении стольких лет. Аси успокаивала себя: Алаза она точно полюбить не сможет - он слишком колючий, слишком саркастичный, эмоциональный, дерзкий, а еще нежный, умный, харизматичный, очаровательный, красивый и мимика у него такая привлекательная, и руки, и глаза потрясающие, но это совсем неважно, ведь он - не Яман. Так что вовсе не стоит бояться, что он всерьез займет место Ямана. Она знала, что ей нужен сильный и непоколебимый Яман, пример настоящего мужчины, ничего страшного, что они совсем не похожи, что порой словно говорят на разных языках - для брата и сестры это не помеха, но вот для возлюбленных большое препятствие. Но Аси преодолеет его станет более простой, более понятной, чтобы Яман не считал ее слишком сложной и эмоциональной, в конце-то концов, она повзрослеет и будет менее чувствительной и хитросплетенной, перестанет видеть полутона, и научиться делить, как и Яман - на черное и белое. В тот вечер, когда иллюзии и мечты Аси рушатся, Яман приходит радостный домой в день, когда Аси не работала, и мягко прижимает ее к себе, садясь на диван рядом, и говорит: - Хочу рассказать тебе кое-что, только не говори Элиф и Джессуру, я сам скажу позже, - улыбка такая, что кажется, он сейчас взорвется от восторга. Аси в предвкушении, может это тот самый момент, чтобы признаться ему? - Конечно, я никому не скажу. - Аси воодушевленно кивает, кладя свои ладошки на его предплечье. И лучше момента быть не может: Яман настроен на откровенный разговор, а Элиф и Джесура нет дома, так что они смогут обсудить свои чувства, но: - Я влюблен, Аси, и сегодня узнал, что это взаимно я хочу позвать ее на свидание может завтра … - Яман продолжает воодушевленно рассказывать ей о том, как сильно его тянет к этой девушке, как она красива, и что зовут ее Лейла, и работает она в цветочном, рядом с участком полиции, где стажируются Элиф и Яман. Он говорит, что в первый раз увидел ее, когда она написала заявления о пропаже уличного декора цветочного, где она работает, а еще, что она так красива в розовом и похожа на цветочек. И еще много-много всего. Аси рушится изнутри, потому что она не цветочек, и он не говорит о ней с таким восхищением, не думает о ней, и никогда не позовет на свидание, и если он за столько лет не смог увидеть и полюбить ее, то, наверное, никто больше и не сможет. Только что в Аси рухнули мечты, с которыми она просыпалась и засыпала одиннадцать лет и ей хочется исчезнуть вместе с ними. Она держит лицо для него, старается не подавать виду и вежливо кивает, натягивая напряженную улыбку на лицо, когда из глаз вот-вот готовы пойти слезы, но он не увидит их, потому что для него Аси должна быть сильной, а не ранимой плаксой. В конце-то концов, может он разочаруется в этой цветочнице, и еще есть шанс, что он увидит, что на самом деле Аси тоже заслуживает его любви, но пока тщетно - Аси разбита и подавлена, и сил нет даже на то, чтобы заплакать. Прежде чем уйти в комнату, Аси говорит, что у нее разболелась голова и едва волоча ноги, падает на свою кровать, кутаясь в кокон из своего маленького одеяла, и почти в сонном сознании проскальзывает мысль: вот бы оказаться сейчас в кровати Алаза, укутанной в его руки и большое мягкое одеяло - так безопасно и легко она еще не чувствовала себя никогда. А Яман даже не видит, что что-то не так, радостно крича ей в след пожелания доброй ночи. *** А Алазу, чтобы чувствовать настроение Аси, по неведомым для него причинам, совсем не нужно говорить с ней и задавать вопросы, чтобы видеть, что ее что-то беспокоит, ему достаточно посмотреть на нее. Он следит за ней весь следующий рабочий день: видит напряженные руки, видит, как она совсем не заинтересована в происходящем вокруг, словно что-то внутри волнует ее, видит, как ее движения лишены, той жизни, что так присуща ей, и это заставляет его волноваться и забыть обо всех данных себе обещаниях. Черт возьми, она превращает его в маньяка, потому что когда бар закрывается, он прощается со всеми и идет к выходу,ожидая пока она выйдет, так как знает, что сегодня не ее очередь оставаться. Стоит Аси появится на улице, Алаз выходит из машины и преграждает ей путь: - Аси, все в порядке? - он стоит словно стена, пока она безуспешно пытается обойти его и сдается. Алаз хочет заглянуть ей в глаза, но Аси прячет их. - Не твоего ума дело. - Слабая попытка быть агрессивной. Он поднимает ее подбородок пальцами и видит слезы в глазах, и не важно он причина хотя, кто он такой, чтобы она плакала из-за него или кто-то, или что-то другое - его голова не думает об этом, он думает только о том, что готов на все, чтобы она больше не роняла ни одной слезы. - Садись в машину, - она смотрит на него исподлобья, видимо, решая послушаться или устроить протест, и выбирает первое, послушно направляясь к машине. Алаз идет за ней, открывая дверь, а после следуя к своей. Прежде чем начать откровенные разговоры стоит хотя бы немного отъехать от бара, потому что вездесущий взгляд Толги, который фиксирует, кажется, каждое его движение уже мерещится повсюду . - Ты Расскажешь что случилось? - Он паркуется у тротуара, проехав несколько кварталов в сторону ее дома, чтобы выяснить, наконец, что с ней произошло. Алаз старается быть требовательным, но, когда он видит ее - подавленную, смотрящую пустым взглядом в лобовое стекло, вся его требовательность и нетерпимость тают, сменяясь на всепоглощающую нежность и трепет, ему хочется весь мир перевернуть, лишь бы она никогда не гасла. - Иди сюда, обниму. Аси подчиняется, когда руки тянут ее на себя, и устраивает голову на его плече, чувствуя, как правая рука обвивает ее плечи, а пальцы левой мягко гладят щеку, цепляя кончиками пальцев кудри. С ним так хорошо и спокойно, вот бы она могла так же прижаться к Яману, вот бы Яман видел ее переживания так же, как видит их Алаз, но он не видит и не чувствует, он совсем ничего не понял. И Аси хочется во все горло кричать от несправедливости: почему абсолютно чужой для нее мужчина, который ни капельки ей не нужен, так трепетен, а тот, кому она подарила свое сердце совсем не понимает, не чувствует ее. - Кто тебя обидел? Скажи, и я обижу его в ответ. - Он позволяет едва заметной улыбке поднять уголки губ, просто от удовольствия, что приносит ему этот невинный контакт, он так хочет поддержать ее. Алаз немного отстраняется, чтобы взглянуть в ее потрясающе красивые глаза и снова пропадает, пока она выжидающе смотрит на губы, а после прижимается к ним своими. Этот поцелуй похож на их первый - он отчаянный, но совершенно нежный и чуткий, они едва приоткрывают губы, но этого достаточно, чтобы по окончании поцелуя Алаз как и всегда жмурился в попытках отрезвить сознание. Он опять хочет увести ее к себе, но в этот раз не чтобы повторить сценарий той ночи, а чтобы накрыть пледом и убаюкать в руках - слишком уязвимой и хрупкой она кажется сейчас. - Аси, я начинаю беспокоится. - он касается одной рукой своих губ, а вторая все еще мягко обнимает ее плечи. - Яман, он… - голос дрожит, и эта дрожь откликается где-то в районе его груди и ему невероятно сильно хочется ее унять. - Кто такой Яман? - Брат, друг, сосед, только не… - Тот, кого я люблю, - она поворачивает голову на него, ее глаза горят обидой, и она наверное ждет, что он похлопает ее по плечу и выслушает, но этого не происходит. Внутри Алаза что-то обрывается, его охватывает необъятная злость, происхождение которой ему неизвестно, но сейчас он даже не имеет возможности справиться с ней, потому что этого чувства так много. Легкие словно обжигает, и он ощущает навязчивое ощущение тошноты, ему хочется разбить что-то, сломать, потому что он чувствует себя таким уязвимым и слабым сейчас, просто из-за одного произнесенного мужского имени ее губами. - Тот, кого ты любишь? - он ядовито усмехается, прежде, чем отшатнуться от нее и убрать руки. - Разве можно говорить о любви, когда ты позволила себе лечь в постель с другим? - голос сочится злобой и обидой, еще никто не делал из него такого кретина. Ему больно, и он задыхается от этой боли, которую она причиняет ему, поэтому он должен защитить себя он должен ударить ее в ответ. И не важно, что они договорились, что акция будет разовой, она была обязана сказать ему, что есть другой, более ценный и нужный. Что, возможно, она предоставляла другого мужчины, находясь с ним - и эта навязчивая, мерзкая мысль лишает его рассудка. Аси смотрит на него с непониманием, и как в первую их встречу взгляд становится презрительным и отторженным, и больше нет в этих глазах той нежности и доверия, что он так бы хотел увидеть вновь. - Что ты знаешь о любви, чтобы судить меня? Кто ты такой, Алаз? Тот кто способен только на одноразовый секс? - Аси хочет ударить его побольнее, потому что, кто он вообще такой, чтобы обесценивать то светлое чувство, что она испытывает к Яману. - Ты ничего не знаешь, - хотя может она и права, она точно права, он ничего не знает о любви и думает, что никогда не узнает, что к счастью, ведь, если любовь делает людей такими, какой выглядит сейчас Аси, нужна ли вообще эта любовь? - Я бы и не хотела никогда узнать такого, как ты, - он видит, как она силится не заплакать, как произносит четко и натянуто каждое слово, так словно выколачивает в него гвозди. И забив последний гвоздь, она открывает дверь и выходит из машины, хлопая с такой силой, что кажется сигнализация соседних машин была близка к тому, чтобы сработать. Чертова неуправляемая девчонка. - Аси! - Он выскакивает за ней, потому что даже если она выстрелит в него - он не сможет оставить ее одну. Улица пуста, так что они не пугают никакого своими криками. Алаз следует за ней, и то ли сил у нее нет, то ли она не пытается, но расстояние между ними достаточно короткое, словно тело Аси не хочет никуда бежать, оно сопротивляется, потому что ему нужно, чтобы Алаз догнал. - Вернись в машину немедленно! Алаз пытается успокоить все внутри себя, но это невозможно. - Аси! - Иди ты к черту! Не иди за мной! Ему не требуется усилий, чтобы догнать ее. Алаз обхватывает ее талию рукой и протягивает спиной к себе, прижимая почти так же, как тогда в студии, но контекст ситуации абсолютно другой: они горят не от желания, а от злости друг к другу, и искры между ними не согревают, а угрожают сжечь все вокруг. - Ты сейчас же сядешь в машину и успокоишься, - он цедит ей это на ухо. - Отпусти меня! - Она буквально на секунды теряет самообладание от ощущения его голоса так близко, но быстро приходит в себя, оказывая сопротивление рукам, крепко прижимающим ее к телу. Аси бьет его локтем в солнечное сплетение - в то самое место, что она могла согреть своим взглядом, но эта боль ничто по сравнению с той фантомной, что он испытывает после сказанных ею слов минутами ранее. И стоит ему сделать шаг вперед, чтобы в прямом смысле уволочь ее туда, откуда она сбежала, в ее руках скользит блеск металла, холод которого он чувствует секундами позже у своего горла. И это могло бы напугать кого угодно, но не его, не человека, который половину жизни потратил на путь самоистязания, и который уже к 20 утратил инстинкт самосохранения. Так что ничего кроме ухмылки и легкого волнения на грани с возбуждением он не испытывает, и осознание этого злит Аси еще больше, он должен испугаться ее и наконец уйти, но он не уходит, он совсем не боится ее. - И что? Воткнешь в меня нож, девочка Аси? Только потому что я сказал тебе правду? - он выплевывает эти слова, возвращая весь яд. - только потому что я так сильно сожалею, что позволила этому случится. - Ее так злит, что он совсем не реагирует на ее попытки оттолкнуть его. Лучше бы она воткнула нож. Потому что он уже был чьим-то разочарованием, чьей-то виной, чьей-то ошибкой, но сожалением его называют в первый раз и это больно. Алаз кивает головой и позволяет ей уйти, потому что яд осознания сковывает его невероятной болью и безразличием. Его опять не выбирают. К сожалению, никто не объяснит Алазу, что те слова, что он слышит, совсем незаслуженные им, что Аси вот так отчаянно пытается поделиться своей болью с ним, что она не может по-другому. Никто не объяснит, что он не просто зритель в этой любовной истории, что он тот, кто полностью перевернул ее сюжет. Что злость к нему вызвана не тем, что он бесчувственный подонок, неспособный любить, а с тем, что он неосознанно разрушает ту иллюзию красивой счастливой семьи, что Аси придумала себе с Яманом, она злится на него, потому что она тревожна, так же как и он, что ей так жизненно необходимо контролировать даже то, что контролировать невозможно - чувства, но то, что зарождает Алаз в ней никакому контролю не поддается. Что Яман вовсе не разбил ей сердце, потому что все, что она называла чувствами на самом деле, просто их иллюзия, как у Алаза к Руйе или Селин. Это злость к Алазу вызвана и тем, что она чувствует себя такой ранимой и нежной рядом с ним, что он забрал у нее то, что должно было принадлежать Яману, и не просто забрал - она лично отдала ему это. И никто не скажет Алазу, что та боль, что сейчас заполняет его - путь к его исцелению, путь к чему-то светлому, поэтому он выбирает в очередной раз подавить эту боль, потому что сил и желания справляться нет. Алаз зол на себя за то, что какая-то девочка, вызывает столько противоречивых чувств эмоций, что залезает туда, где место никому нет, и самое страшное в том, что он сам пускает ее, но этого больше не повторится, это в последний раз, когда он стоит и смотрит в след ее тонкому силуэту, пытаясь собрать себя в прежнего Алаза.