Препятствия 6: отрицание

*** Алаз всю сознательную жизнь четко расставляет границы вокруг себя и, чем старше он становился и больше ран он получал от окружающего мира, в частности, от близких, тем дальше и выше становились эти границы. Он был уверен - чем дальше он от внешнего мира, тем безопаснее он будет себя чувствовать, но в какой-то момент это перестало иметь меру, и границы стали необъятными. Он буквально никого не подпускал в свой дом, было только два человека олицетворяющих безопасность в его вселенной - это Чагла и Толга, и это те, кто мог приезжать к нему и даже оставаться на ночь, те, чье присутствие не вызывало напряжения и дискомфорта. Мама и Гювен были здесь всего раз, когда Алаз только купил дом, и то, не по самой приятной причине - они приехали по просьбе Толги когда тот, в очередной раз приехавший к Алазу, чтобы проверить его, нашел без сознания - это была его первая передозировка, и Толга в прямом смысле спас ему жизнь, запаниковав, когда Алаз не ответил на первый звонок, а потом еще на десятки тех, что сделал его друг по пути к нему домой. После этого Толга жил с ним около месяца, иногда его сменяла Чагла, которая смогла быстрее взять себя в руки после смерти Эдже. Поэтому он знает, для мамы его дом - напоминание о том, что еще один ее ребенок не в порядке, а для самого Алаза этот дом - место где он получил шанс попробовать жить еще раз, правда он так и не понял для чего. Али приезжал сюда за последний год гораздо чаще чем за предыдущие пять, так как их отношения стали заметно теплее и он начал чувствовать то, что чувствовал будучи еще совсем маленьким - связь со старшим братом. Он не любил, когда в доме кто-то что-то трогал или переставлял, ненавидел чужие запахи и вещи, лежащие там, где им не было места - на что психолог сказал : «это последствия отсутвия базовой безопасности - Вам жизненно необходимо все контролировать». В сознании Алаза не было даже представления о том, что-то кто-то может жить в его доме, спать на его кровати, мыться в его душе. Только мысль об этом рождала панику и страх основанный на том, что другого человека контролировать будет слишком сложно, совершенно не думая, что если он просто найдет место этому человеку в своем сердце, в его, слишком большом для него одного, доме место появится само собой. Но тогда он не знал об этом, не представлял подобного. Если он вступал в близкий контакт с девушками, они либо ехали к девушке, либо в квартиру Алаза, что подарили родители, но в которой он никогда не жил, там и мебели толком не было - кухня, кровать, тумбочка, но и не надо было, она идеально подходила для коротких знакомств и позволяла на дистанции держать всех, кто может хоть немного нарушить его уклад. Так что о том, чтобы возить в этот дом девушек и речи не было, разве что кроме одной, которую очень хотелось увидеть заснув и проснувшись и нет ответа до сих пор, почему он не повез ее в квартиру, почему даже не задумался об этом. А еще ему нравилось как она выглядела засыпая в его постели и, как красиво с бельем контрастировала ее кожа. Но это было в первый и последний раз - никаких красивых девушек в его кровати, особенно кудрявых, особенно кареглазых, особенно тех, что зовут Аси. *** Как-то пару лет назад, Чагла, любящая сладкое, больше, чем всю остальную еду на протяжении всей жизни, решает отказаться от его употребления полностью, через категорический отказ, чем делиться с Алазом. Он наблюдает за сестрой несколько недель ее Аскезы и видит, как первые пару дней она абсолютно уверена в осознанности своего поступка, периодически озвучивая, что все эти десерты до добра не доведут, что если не откажется сейчас, то позже ее кожу и фигуру спасти будет почти невозможно. А потом, разворачивается картина, где Чагла становится чуть раздражительней, чем обычно, а потом и вовсе агрессивно просит не есть Алаза в ее присутствии его отвратительно вредные печенья и не пить коллу, И это продолжается, пока в один из поздних вечеров она не звонит ему и не говорит в слезах, что сорвалась, что все эти запреты сделали еще хуже, и теперь она заедает торт сникерсом и запивает колой, потому что вообще-то Алаз бессовестно дразнил ее этим гадким напитком весь ее долгий путь. Аси - десерт Алаза, от которого он так же остервенело и упрямо продолжает отказываться, пока не остается наедине только он, торт и этот чертов запрет, который уже поперек горла, так что он съедает свой десерт. К счастью, Аси любит сладкое, так же сильно как и Алаз, и это приводит их к сахарной коме ночью в конце мая. *** В тот вечер Алазу Аси кажется какой-то по-особенному привлекательной, и, наверное, дело в том, что сегодня ее образ отличался от предыдущих: на ней были узкие светлые джинсы, короткий кардиган на завязке, под ним короткий топ, а волосы больше не были заплетены, они были собраны в маленький хвостик, кроме передних, спадавших волнистыми локонами на лицо. Они подчеркивали ее до этого скрытую нежность и женственность, что совсем не выглядела очевидной, а казалась доступной лишь ему одному и он просто не мог оторвать от нее взгляда, настолько сильно ему нужно было ее видеть, что это был из тех редких дней, когда он почти все время провел в зале, контролируя обстановку, но на самом деле контролируя только одного человека. И все его глупые установки летят к черту, потому что он же просто смотрит, не целует, не обнимает, не гладит волосы, а просто смотрит - это совершенно ничем не грозит, кроме катастрофы которую они устроят себе часами позже. Ему жизненно необходимо остаться с ней наедине, он еще не придумал, как и зачем, но планы - всегда были его сильной стороной, так что он придумывает: он говорит Толге, что останется здесь на всю ночь, и тот может ехать домой, и достаточно настойчиво, чтобы Толга догадался в чем дело, но все равно, подыграл ему. Остается узнать, кто из двух официантов остается сегодня - это Аси, правда, он еще не понял - это везение или, напротив, его проклятие. Помещение бара становится таким маленьким и душным, когда они остаются наедине, зная что запрещали себе любые мысли и действия, касающиеся друг друга и теперь это вот-вот грозит выйти наружу, зато это влияет на работоспособность, потому что сбежать хочется невозможно сильно, ведь оставаться наедине и игнорировать это влечение нет ни сил, ни желания. - Разве не Толга должен был остаться сегодня? - она не расстроена, а как будто растеряна, с каких пор его присутствие вызывает столько переживаний? - Он попросил заменить его. - Абсолютная ложь, и он не понимает ради чего, если он все равно не знает, что ему делать или говорить. Потому что с того самого дня, что Аси успокаивала его в студии, они больше скомканного «привет» друг другу не говорили, а сегодня он почувствовал необъяснимую потребность в том, чтобы просто оказаться с ней в комнате один на один. - Ладно. - Выдыхает Аси, когда все, что ей останется, чтобы закончить это взаимодействие - взять вещи и просто выйти за дверь, но когда она уже следует к «Стаффу», чтобы взять сумку он окликает ее и это начало конца. Лучше бы она не поворачивалась, ведь он подходит оставляя всего шаг между ними и видно, так же растерян и неуверен в совершаемом. - Тебе идет, когда волосы так собраны, очень красиво. - Лучше бы он этого не говорил, но он просто не может позволить ей уйти, не узнав, что сегодня она по-особенному прекрасна, кажется, все манипуляции этим вечером были только ради этих слов. Карие глаза смотрят пытливо снизу вверх, а их обладательница неожиданно для них обоих прижимается губами к мужским. Он, очевидно, к этому не готов, как бы сильно не жаждал этих губ, поэтому руки застывают в воздухе, что отталкивает Аси и заставляет почувствовать себя глупой, на секунду ей даже хочется провалиться сквозь землю от стыда. Не чувствуя ответной реакции, она отскакивает от него и едва слышно пищит «Прости». Все происходит быстрее, чем он успевает подумать: рука цепляет ее предплечье, когда Аси пытается ускользнуть и притягивает обратно. Алаз даже не дает ей вдохнуть, требовательно накрывая губы поцелуем, потому что он так сильно тосковал по ощущениям ее под своими губами и руками, и все то, что подавлялось в течение почти месяца, словно цунами накрывает их обоих. Он требовательно хватает ее нижнюю губу своими и этот жест на грани грубости и нежности, перебирает ее губы, а Аси послушно зеркалит его движения иногда позволяя себе короткие вздохи. Вновь настойчивой ласке поддаются его короткие волосы и кожа головы - он любит это, а она будто подсознательно делает все, что он любит, словно знает его, как себя и это придает особую интимность такому долгожданному взаимодействию, потому что напоминает о том, как близки они были. Руки его так крепко сжимают ее талию, что Аси думает, что отпечатки его пальцев останутся там навсегда и она соврет если скажет, что ей не нравится то, каким требовательным он с ней бывает. Плевать на то, что они стоят так, что целых две камеры с разных ракурсов фиксируют их далеко не коллегиальное взаимодействие, плевать, что Толга, скорее всего, это увидит и, тогда Алазу не отвертеться, плевать, потому что прямо сейчас он готов взять ее прямо на одном из этих барных столов вокруг них, и самое потрясающее это то, что Алаз знает: она совсем не против. Аси чувствует, что его ведет, потому что руки уже пытаются сдернуть с плеч ее абсолютно бесполезный кардиган, ей нужно его остановить и она пытается. Но он не поддается, а глаза его жадные и почти пьяные, хотя Аси знает, что он не пил, и только одному Алазу известно его состояние - сахарная кома - наконец-то сорвался и теперь так хорошо понимает Чаглу - сникерс с колой это действительно смертельно вкусно. - …Алаз, стой, - Аси удается немного отстраниться и вернуть почти снятый кардиган на место, она смущенно улыбается, такая красивая с опухшими губами и румянцем а щеках. - Мы…Можем поехать к тебе? - Глупее выглядеть она сегодня не будет, (она совсем не становится доступной, проводя ночь с одним и тем же человеком, и Ямана тоже не придает). На секунду ему кажется, что он умер или спит, но пальчики Аси теперь гладят кожу его шеи, словно напоминая что это не сон: она правда его хочет, снова. Алаз облизывает губы, все еще не убирая рук с ее спины и выдыхает: - Поедем. - И улыбка еще до самого дома не покинет его лицо, как бы он не пытался себя сдерживать, потому что, как будто бы это все, чего его ему не хватало все это время их дистанции - ее касаний. У него всегда была стратегия поведения и сейчас она рушится в пух и прах, но плевать, потому что ни одна стратегия, ни один его план, не стоит того, чтобы отказаться от тех ощущений, что он проживает рядом с ней и заставляет проживать ее. Всю дорогу он не убирает ладони с ее бедра, на что она просто накрывает ее своей рукой сжимая - это, возможно, все, чего не хватало и все мысли о том, почему им стоит держаться подальше друг от друга благополучно забыты. И последний рациональный поступок за этот вечер - написать сообщение Элиф, о том, что Аси вновь останется у подруги, и больше никаких разумных решений. *** В этот раз входя в дом, Аси выглядит куда более уверенно, и, к большому сожалению Алаза, не нападает на его губы, а выглядит невозмутимой, хотя щеки ее горят розовым и от улыбки сводит скулы. - Давай сначала дойдем до комнаты. - говорит Аси, как только разворачивается к нему разувшись. - Давай, - и в противоречие своим словам прижимает ее к стене покрывая шею поцелуями. - , - Аси смеется, когда пытается за плечи отодвинуть его от себя, на что он прижимает ее за спину еще сильнее. - Ты и представить себе не можешь, как сложно контролировать себя рядом с тобой. - он почти мурчит слова ей на ухо цепляя зубами мочку, на что она, конечно же, сдается. Так что они доходят до постели, но не скоро и с трудом преодолевая препятствия в виде ступеней, по пути Алаз избавляет Аси от глупой розовой кофты и джинс, поэтому, Когда они заходят в комнату, сил и выдержки уже нет и в помине. Аси подталкивает его к кровати, и стоит Алазу сесть, она уверенно забирается на его колени, обхватывая ногами его тело, что позволяет Алазу занять удобное положение, чтобы пытать своим ртом ее шею, но, когда шеи становится катастрофически мало, он совсем не церемонится с тонким хлопковым топом, который оказывается брошенным на пол, приникая губами к груди, которой так мало уделил внимания в их прошлую ночь, но он исправит свою ошибку прямо сейчас цепляя губами сосок, оттягивая и чувствуя, как пальцы вцепляются в его волосы и прижимают сильнее. Руки со спины следуют вниз, сжимая попу и прижимая крепче к напряженному паху. Он все еще в джинсах и футболке, когда на Аси только низ от белья. А ей так сильно его не хватало его, что сейчас просто хочется вжаться в него и жадно вдыхать аромат кожи. Она рвано дышит и ей катастрофически мало просто принимать ласку, ей тоже хочется дать ему почувствовать себя таким же желанным и уникальным, как это делает он с ней. Аси немного приподнимается, обхватывая руками его лицо и глубоко целует, продолжая настойчивые движения бедрами, которые получают отклик в видео задушенных мужских стонов. Они едва отрываются от друг друга чтобы посмотреть в глаза и он спрашивает: - Позволишь мне сделать кое что? Аси вопросительно поднимает бровь, очевидно заигрывая с ним. И нельзя быть такой очаровательной, думает Алаз, слишком большое влияние это имеет на него. - Ложись. Алаз осторожно опускает ее спиной на постель и устраивается между ее ног, она думает о том, что эта поза похожа на ту, в которой они занимались сексом в прошлый раз. Но Аси чувствует подвох во всей ситуации: он будто не планирует раздеваться, при том, что Аси уже абсолютно голая, а его губы и язык скользят от шеи вниз к плечам, влажно целуя каждое, далее следуют к ключицам дразня нежную кожу легкими покусываниями, после чего переходят к груди и задерживаются там, облизывая каждую грудь по очереди, чтобы спустить к животу, параллельно избавляя ее от остатков одежды, где он уже не только целует, а ведет ртом по животу вниз к паху и дальше Аси теряется от понимая его дальнейших действий. - Что… Ответом на незаданный вопрос служат его озорной взгляд, после которого он опускает голову непозволительно низко, сначала влажно скользя губами по внутренней стороне бедра, а потом осторожно накрывая ими чувствительную точку между ее ног, и Аси вспыхивает и совсем не смущением, а невероятным незнакомым до этого ощущением, она непроизвольно приподнимает бедра навстречу его горячему рту и чувствует, как губы смыкаются, создавая давление такое необходимое и приятное. Аси чувствует, как он расслабляет губы и немного спускается ими ниже, а его язык делает какие-то невообразимые вещи между ее бедрами, это совсем не похоже на ощущение, которое она испытывала от проникновения, это ощущение более тонкое, но от этого не менее приятное. Аси выгибает спину и инстинктивно закидывает ноги на его плечи, отчего он одобрительно стонет, создавая дополнительные ощущения вибрациями. Язык скользит глубже, заставляя Аси жадно хватать ртом воздух. И она в ответ нуждающе руками скребет его плечи и тянет наверх. Алаз поднимается к ней, опасаясь что ей совсем не нравится его инициатива, но Аси, как будто, не интересует ничего, кроме этой бесполезной бестоковой ткани на его теле - она цепляет пальцами край и остервенело дергает ее наверх, Алаз подчиняется и снимает футболку, Откидывая в сторону, и как бы между делом наклоняется к ее губам и целует, а прервавшись слышит недовольный шепот: - В следующий раз сначала разденешься ты. - ее возмущает тот факт, что уже второй раз он не спешит снимать одежду с себя, лишая ее такого необходимого тактильного контакта. - Я могу продолжить? - нахально поднимает бровь, на что Аси надавливает на его плечи, указывая что он не просто может продолжить, он обязан сделать это. Губы возвращаются туда, где так необходимо продолжить невыносимую ласку, пальцы преодолевают сопротивление горячих стенок и глубоко проникают в нее, вырывая новые стоны, интенсивными движениями его незаконно развратных пальцев. Он так самозабвенно слизывает выступившую влагу широкими мазками языка, не останавливая пальцы ни на секунду и Аси почти пропала. Отвлекшись всего на минуту от него и закрыв глаза, она чувствует как рот соскальзывает на сгиб бедра и грубо засасывает кожу, она возвращается на него помутневший взгляд, и он в ответ смотрит почти в упор, оставляя засос прямо на бедре, пока его пальцы заставляют бедра Аси коротко задрожать. Чертов собственник. Он так доволен собой, когда розовые губы жадно хватают воздух и пальчики цепляются за его плечи, как за спасательный круг, но он не спаситель, он - мучитель, который своим горячим ртом добивает ее. Стоит ему довести Аси до разрушения, до дрожи всего тела вплоть до кончиков пальцев, он поднимается к ней, опираясь руками о матрас и целует ее своими чвлажными губами, и Аси чувствует, как от этого его бесстыдного действия возбуждение возвращается к ней снова. Пока он сцеловывает каждый вздох с ее губ, Ее руки опускаются на пояс джинс и в этот раз она абсолютно бесцеремонно расстегивает их. Алаз ложится на бок, переворачивая ее к себе чтобы, продолжить мучать ее губы, бессовестно шаря языком в горячем рту, и Аси стоит невероятных усилий оторваться от него и глядя ему в глаза прошептать: - Я хочу сделать тоже самое, - несмотря на почти беззвучный шепот, она выглядит уверенной, не убирая ладоней с пояса его джинс и смотря решительно и смело. Он сойдет с ней с ума. Пока Алаз, очевидно, впечатлен ее предложением и невесомо гладит ее живот и спину, Аси поцелуями выстраивает дорожку от его ключицы до шеи, в ожидании ответа, а пальцы забираются под пояс его джинс и стягивают сначала их, а потом и белье, совсем не испытывая стеснения. - Правда хочешь? - руки двигают ее ближе, и Алаз переворачивается на спину, перетягивая женское тело на себя, укладывая сверху. Он такой пораженный, словно она сказала ему что-то, что произойти может только в его снах, но так и есть, он соврет если скажет, что не представлял, как ее губы обхватывают его, как она смотрит на него снизу из под ресниц, как тяжело дышит, когда отвлекается на короткий перерыв - конечно он представлял это, но точно не надеялся, что это может воплотиться в реальность. - Хочу, чтобы тебе было так же хорошо, как и мне, - бормочет Аси сквозь влажные поцелуи, разбросанные по его коже ее губами. Но она даже представить себе не может, как ему хорошо просто от того, что она смотрит на него, от того, как приятно ощущается ее шепот его кожей, от того, как приятно слышать ее запах и чувствовать прикосновения, так что, чтобы ему было хорошо, не нужно что-то делать, достаточно просто быть рядом. Пальцами он приподнимает ее голову, отвлекая от увлекательного процесса вылизывания его кожи и напоминает: - Поменьше зубов, побольше слюны. Аси послушно кивает и подносит его ладонь к своим губам, все еще сидя верхом на его бедрах. Его ладонь расслаблена, так что она без труда обхватывает его указательный и средний пальцы - те самые, что минутами ранее вырывали из нее стоны и вздохи, и бессовестно обхватывает лишь губами, погружая во влажный горячий рот, заставляя Алаза тяжело выдохнуть и прикрыть, помутневшие от желания, глаза. - Так? - спрашивает Аси, выпуская изо рта, обильно покрытые слюной пальцы, она совсем сейчас не кажется робкой - смотрит прямо в его глаза, и будто рассказывая страшный секрет, произносит: - Я видела несколько видео, где девушки делают это. - Глаза его выглядят опьяненными и голодными, что заставляет Аси чувствовать себя такой привлекательной перед ним, ей нравится быть перед ним обнаженной, откровенной и смелой, это заставляет чувствовать себя совершенно по-новому. - Девочка Аси, смотрела ролики откровенного содержания? - голос хрипит от желания, а пальцы свободной руки грубо впиваются в ягодицы. Да, она смотрела, да, отчасти из-за него, а потом робко трогала себя, тоже думая о нем и его пальцах, и не только пальцах, но она не позволит себе сознаться в этом преступлении перед ним, слишком много чести ему это доставит. Слезая с него, Аси устраивает между его расставленных ног и осторожно пальцами прикасается к напряженному члену, внимательно изучая реакцию Алаза, который при первом контакте резко выдыхает и зажмурив глаза облизывает губы. Подобная реакция вызывает внутри Аси какое-то невероятное ощущение власти. Она не испытывает ни малейшего страха, потому что знает - чтобы она сейчас не сделала, он будет доволен. Но ей хочется, ей просто необходимо свести его с ума, потому что в этой постели, ей кажется, она может показать тех демонов, с которыми даже сама не была знакома до настоящего момента. Голова ее робко склоняется к его паху, и от былой решительности уже ничего не остается, потому что она боится, что у нее совсем не получится повторить и часть того, что она наблюдала в этих отвратительных видео, а еще она знает, что достаточное количество девушек делало это с ним до нее, а значит, свести его с ума шансов крайне мало, но она так ошибается. В успокаивающем и поддерживающем жесте, кончики пальцев касаются ее лица, убирая мешающие волосы, он собирает их пальцами в пучок, но не сжимает и не тянет, а просто придерживает, большим пальцем потирая скулу, что возвращает ей уверенность в своем намерении, поэтому она губами осторожно касается чувствительного и напряженного участка его тела, слыша, как глубоко он дышит. И чем, больше она касается его, тем более уверенно становится ее ласка: сначала едва обхватывает губами горячей кожи, потом осторожно языком слизывает выступившую каплю, а потом Алаз рушится, как она только что на этом же месте, потому что эти потрясающие розовые губы плотным кольцом обхватывают его, позволяя ощутить жар горячего рта, принимая с каждым движением глубже. И это превращается в непоследовательное, но такое приятное взаимодействие, Аси действительно совсем неопытна, но это желание причинить ему удовольствие и то, как упрямы и эмоциональны ее действия компенсируют абсолютно все. И, если немного абстрагироваться от физических ощущений и просто сосредоточиться на том, как хорошо она выглядит обнаженная между его ног, как ее глаза смотрят на него, как красиво ее губы обхватывают его член - кончить можно даже от этой картины, но он держится, потому что ему мало, нужно больше. Губы, рот, язык, проворные пальцы чередуются - это все не оставляет ему шанса на то, чтобы оставаться под контролем и он отпуская себя буквально на мгновение, сжимает ее волосы крепче и грубо толкается, от чего Аси не сразу, но выпускает его изо рта кашляя, и вытирая выступившие слезы, она берет немного времени восстановить дыхание, прижимаясь щекой к его животу, пока он успокаивающе поглаживает щеку. - Иди ко мне, - опять этот язык выскальзывает за пределы рта, облизывая губы, и Аси приходится забыть о том, что она планировала завершить манипуляции - он как всегда ломает все ее планы. И стоит ей подняться, он подмянает ее под себя, шепча извинения за свою неосторожность, и вжимает в матрас расставляя ее ноги в сторону, чтобы устроиться между ними и с хищной жадностью покрывать поцелуями ее обнаженную, горячую кожу. Когда тонкие запястья оказываются в ловушке из настойчивых длинных пальцев, прижаты в кровати и он готов поспорить, что ей приносит удовольствие подобные проявления силы с его стороны. - Алаз… - ноги окольцовывают его спину и она ведет бедрами требуя к себе внимание, задевая его и без того возбужденный член. - Ну же… - С ума меня сведешь, - он счастливо почти глупо усмехается ей, пытается выровнять дыхание, но это бесполезное занятие: она требовательная и нетерпеливая, и не дает никакой возможности хоть на секунду отвлечься от себя. С трудом отрываясь, он поднимается, садясь на колени и расставляет их, поднимая Аси и усаживает ее на свои согнутые ноги. Инстинктивно она обхватывает руками его плечи, перекрещивая ноги в районе его поясницы, чтобы, как можно плотнее прижаться к нему. Между лицами считанные сантиметры и они оба откуда-то берут в себе силы просто остановиться, чтобы посмотреть, посмотреть на то, что они делают друг с другом, на то, как красивы в глазах друг друга и сколько тепла и обожания внутри обоих, до этого неизвестного и спрятанного от них самих. По тонкой изящной спине, скользят ладони, и Аси мягко прижимается к его губам, чтобы протранслировать ему хотя бы долю тех чувств, что он способен вызвать в ней просто посмотрев, и он отвечает, так же трепетно и аккуратно, едва приоткрывая губы, как в первый раз, когда он узнал, что вообще такое - ее поцелуй. И когда нежность сменяется на желание, мужские руки приподнимают ее бедра и Аси чувствует, как к пульсирующей чувствительной точке настойчиво прижимается его напряженный член. Аси послушно опускается, постепенно принимая его - их тела теперь ближе некуда, и глаза не отпускают друг друга не на секунду, и так потрясающе видеть, как меняется выражение ее лица, как глаза становятся черными и мутными, а губы не находят покоя дрожа в едва заметной улыбке. - Моя красавица, - и в голове крутится еще бесчисленное количество слов, что очень хочется ей сказать - многие из них совсем не уместны, и слишком глупы или откровенны, и, счастье, что Алаз не умеет их произносить, но умеет показывать, умеет целовать, умеет сжимать и оставлять следы на коже, умеет смотреть так, что она чувствует себя самой важной - этого достаточно. Движения их ненавязчивые, редкие, как будто в попытке продлить эту близость, как можно дольше, но, на самом деле, он просто хочет, чтобы она привыкла к нему, немного подготовить, а после он предложит ей поменять положение. Алаз прекрасно знает женское тело и знает, что от позы и угла проникновения существенно меняются ощущения и чувствительность, ему невыносимо сильно хочется дать ей почувствовать абсолютно все возможные оттенки ощущений, хочется увидеть, как она сгорает в его руках по его вине. - Давай кое-что попробуем. - Он облизывает губы, коротко целуя ее, и снова улыбается, неконтролируемо и глупо, а голос такой низкий, что больше похож на вибрацию. Аси молча поддается его рукам, потому что согласна абсолютно на все, что будет предложено таким вот сумасшедшим голосом, он осторожно кладет ее на живот, и пока она не очень довольна, потому что это мешает ей видеть его, а еще потому что перед этим, он выходит из нее, оставляя неприятное ощущение пустоты. Большие ладони осторожно приподнимают ее бедра, подкладывая под них подушку, и Алаз позволяет себе немного задержаться, чтобы насладиться картиной перед ним: Аси покорно лежит на животе, ее спина с глубокой выемкой вдоль позвоночника и лопатками которые так красиво выпирают - произведение искусства, и ее бедра слишком вызывающе выглядят в почти приглашающем положении, чтобы он удержался от прикосновений. Широкие ладони скользят по бокам, талии и настойчиво сжимают, прежде чем опустить к ее бедрам, чтобы сжать ягодицы, оставляя следы. - Выглядишь потрясающе. В ожидании его действий, Аси лежит послушно, и эта покорность сводит с ума, от ее строптивости не останется и следа, когда они оказываются вдвоем и это делает момент интимным, давая надежду на то, что такая она только с ним, что он видит, что-то недоступное и сакральное. Большие ладони ложатся на бедра, фиксируя их положение, и он резко и размашисто входит в нее получая громкий вскрик. - Прости, котенок, прости, - он зарывается носом в ее мягкие немного спутанные, его руками, волосы, обдавая затылок горячим дыханием, и вдыхает запах, ставший любимым. В его голове проносится, что нужно быть осторожнее, мягче, что она слишком нежна и неопытна, чтобы он позволил всем свои желаниям выйти наружу. Но нежная и неопытная девочка слишком хорошо знает, как выбить его из равновесия - она елозит бедрами приподнимая попу, словно требует продолжения движений с его стороны, и не может эта девочка быть одновременно такой сексуальной и такой невинной - это невозможно. Поднимаясь вновь, он сжимает ее бедра с еще большим натиском и командует охрипшим голосом: - Сожми ноги. Аси подчиняется и ощущения становятся еще острее, когда он наполовину выходит из нее, чтобы сделать еще один глубокий, но не такой резкий толчок. Аси моментально реагирует бесстыдным стоном и это становится для него сигналом, что он движется в правильном направлении, поэтому он продолжает редкие и настойчивый движения, и наблюдает, как она буквально задыхается. Алаз сидит, расставив колени по бокам от извивающегося тела и вид перед ним открывается просто невозможный: вот она цепляется пальцами в простынь, вот поворачивает голову в сторону, чтобы встретиться с его глазами, вот она стонет, от его движения, смотря прямо ему в глаза. Это выше его сил, ему нужно быть еще ближе к ней, чтобы чувствовать каждую капельку ее пота своей кожей, чтобы ловить каждый звук с ее губ. Алаз упирается руками по бокам от ее плеч, сгибая руки в локтях, и, буквально, накрывает ее собой, оставляя между ними сантиметры. В ответ на ее нетерпеливые движения бедрами он усиливает давление делая толчки чаще и немного сильнее, отчего ее тело словно плавится и он может увидеть капельки пота на ее шее и лбу. Их пальцы переплетены, и Аси кажется, что его так много он буквально вбивает ее в постель, почти лежа на ней, но никакого дискомфорта она не испытывает, наоборот ей нужно сильнее и больше. Аси стонет под ним, задыхается от ощущений, которые он заставляет ее проживать, это совсем не то, что они делали той ночью, все по-другому: он жадный и нетерпеливый, заполняет ее и снова выходит, не давая даже сделать вдоха. Все ощущения такие первобытные и острые, а толчки такие глубокие резкие, что лишает их обоих остатков разума. Одна его рука обхватывает ее плечи, крепче прижимая к себе, а пальцы второй переплетаются с ее. Глубоко. Горячо. Влажно. Громко. Жадно. Нежно. Он бы использовал все возможные характеристики, чтобы описать то, что сейчас происходит в этой комнате. - Моя красавица. - дыхание обжигает ее ухо, когда Алаз прижимается к ней сверху, покрывая лицо влажными поцелуями и ускоряется. Чтобы найти своими губами его, и позволить его языку жадно вылезать ее рот, Аси поворачивает голову в бок, бормоча под нос: - Так хорошо… Алаз… хорошо, - это абсолютная правда - все, что происходит между их телами приносит ей невероятное удовольствие, а еще его бесконечный неразборчивый шепот на ухо отзывается теплом где-то внизу живота, где и так все горит. И несмотря на то, какими грубыми толчками Алаз в прямом смысле выдалбливается в нее, что удовольствие почти граничит с приятной болью ей хочется, чтобы он не останавливался, особенно сейчас, когда она чувствует, что приблизилась к кульминации. Ее тело дрожит под ним, Алаз чувствует, что она отпускает себя, крепко вцепляется в его пальцы, а мышцы, кажется, во всем теле сокращаются с такой силой, что она на мгновение теряет ощущение собственного тела - настолько это хорошо и сильно. Ее стоны, ставшие непозволительно громкими, пальцы, сжимающие его, раскаленная теплая влажность вокруг его члена, подталкивают Алаза к завершению следом за ней, и он едва успевает выйти и кончить на поясницу, отдалено думая о том, что он безответственный идиот, раз пренебрег контрацепцией. Слепо нащупав свою футболку у кровати, он вытирает ей спину, пока Аси глубоко дышит практически не шевелясь. Ему Хочется верить, что он не перешел черту дозволенного, что не сделал что-то, что ей не понравилось или еще хуже - навредило. Чтобы подтвердить или развеять свои страхи, он за плечи переворачивает ее на спину, так бережно словно она хрустальная, словно несколько минут назад он не втрахивал ее в эту кровать достаточно грубым образом. Он нависает над изнеможенным, невозможно привлекательным телом и каждый раз, когда Алаз думает, что прекраснее она быть просто не может, она доказывает обратное, прямо как сейчас: невероятно красивая, со своими запутанными, влажными от пота кудряшками, абсолютно измученными опухшими губами, которые едва подрагивают в улыбке и красными щеками. - Привет, - Аси сама пугается своего голоса - он хриплый и немного севший, и кажется частые вздохи и стоны здорово высушили ее горло. Она смотрит на него без малейшего отражение разочарования или обвинения в глазах, она смотрит восторженно и нежно, протягивая руку к его лицу, чтобы невесомо погладить щеку. - Привет, - его голос не лучше, но ему даже нравится, потому что если бы кто-то хотел подслушать их, то не смог, потому что голоса их почти неслышны. Алаз наклоняет голову, проводя носом по ее и она поддерживает эту ласку, прикасаясь о бессильным руками к его широким плечам. - Как ты? - теперь он трется носом об ее щеку и щекочет горячим дыханием шею - мурашки на ее коже появляются мгновенно. - Хорошо, очень хорошо. - и он верит, потому что глаза горят, и она ласково гладит его голову и плечи. Алаз роняет себя на постель рядом с Аси оставляя пространство чтобы вытянуть руку и погладить ее лицо, и понимает , что в очередной раз, благодаря ей, избежал приступа вины, от чего становится удивительно легко, и солнечное сплетение греет знакомым теплом. - Если я когда-нибудь сделаю тебе больно, останови меня. - слова вылетают быстрее, чем он успевает подумать, но она должна знать об этом, мало ли что. А Аси представить не может, что он причинит ей вред, потому что то, как он смотрит на нее, как в каждом его движении взгляде, отражается столько трепета и уважения, прямо как сейчас. Услышав почти самое красивое и искренне, что ей когда-либо говорили, долго дистанцию держать не получается, потому что магнитик внутри так и тянет к нему, и Аси прижимается обнимая за спину одной рукой, пряча вторую под свою голову, на что руки, сводившие ее с ума весь вечер, прижимают в ответ еще крепче. - Мы нарушили наш договор? - спрашивает заинтересовано, выводя круги на его спине. - Ты про тот, где договорились на одну ночь? - он дожидается согласного мычания. - Не страшно, это формальность можем делать это когда нам захочется, как, знаешь, друзья которые спят. - Пальцы рисуют что-то на ее плече чуть касаясь - это забавно, что они используют одни и те же ласки друг для друга. - Друзья которые спят? - Аси скептически выгибает бровь. - Я слышал что- то такое, да, так же бывает, когда люди ничего не чувствуют друг к другу, но хотят. Ты любишь Ямана, я никого, так что нам подходит. - И все бы ничего, если бы не неприятный осадок этих слов осевший на языке, и даже натянутая улыбка не выглядит убедительно, он - просто отвратительный лжец, а Аси верит, верит не потому, что глупа, а потому что ей нравится его версия, нравится думать, что они друзья, потому что это здорово облегчает ситуацию. Ведь симпатия к нему совсем не вписывается в ее четко выстроенный жизненный план, ему там нет места. Единственное, что может перебить послевкусие вранья на языке - вкус ее губ, поэтому ему ничего не остается кроме того, чтобы вновь поцеловать, повышая градус поцелуя с каждым движением губ и языков. Много времени не требуется, чтобы Аси снова оказалась под ним, чтобы их языки снова соединились, чтобы губы поочередно изучали тела друг друга и чтобы эта необходимость в максимально близкой близости вернулась с новой силой. - Давай продолжим в душе. - Алаз предлагает прямо перед тем как почти позволил себе взять ее. Она кокетливо ведет бровями, и ничего не остается кроме, как согласится на его очередную соблазнительную идею. Они повторяют сценарий той ночи, когда Алаз тянет ей руку и она смело вкладывает свою, позволяя увести себя в душ, чтобы там вновь позволить выйти всем демонам, изводить друг друга, целовать, согреваясь горячей водой. Он прижимает ее к холодной плитке, доводя до пика, и радуется, что он живет не в квартире и никто больше не услышит звуков ее удовольствия, предназначенные только ему. Аси боится представить сколько минут прошло и воды утекло, в прямом смысле, когда они насытились друг другом и, наконец, вышли в комнату, расслабленные, счастливые и очень смущенные. - Покажешь мне дом? - Аси натягивает тонкую хлопковую футболку, что он дал ей минутами ранее и промакивает волосы полотенцем, наблюдая, как он, надев шорты, снова своей хищной походкой подходит к ней слишком близко, располагая руки, сложенные в замок, на спине. - На самом деле, я хотел еще в тот раз, но сначала ты воспользовалась мной, а потом сбежала. - это кокетство, Аси знает, каким бы обиженным он не хотел касаться. - Больше не сбегу, - звучит убедительно, он очень хочет ей верить. Он кивает с улыбкой на лице, на что она просто чмокает его в подбородок и тянет за руку к двери. Когда они выходят в коридор на втором этаже. Его ладони уже по-хозяйски ложатся на талию, а подбородок на плечо, так что отвечает он ей прямо в ухо, снова немного дисбалансируя. - Почему так много комнат? - Они стоят в коридоре на втором этаже и перед Аси открывается пять дверей: по две с каждой стороны и одна напротив лестницы. - Ну раньше вот эта была для Чаглы - моей сестры, - указывает на следующую дверь после своей комнаты, - она иногда приезжала ко мне. Но сейчас у нее своя семья. - А эти две? - Они пустые. Я еще не придумал, для чего их можно использовать, - Аси чувствует, как он неуверенно пожимает плечами, - может, когда-нибудь одна из них станет студией, но сейчас я не готов прощаться со своим уголком в баре, это мотивирует меня держать контакт с внешним миром. Аси хочется узнать, не думал ли он построить когда-нибудь семью, потому что дом кажется таким семейным: в одной из комнат можно было бы сделать гостевую для семьи и друзей, в другой детскую, но она выбирает оставить при себе нетактичные вопросы. - Почему твоя студия в баре? - этот вопрос, один из тех, что ей давно хотелось задать. - Это Толга придумал. - Тяжелый вздох сопровождает слова, и он опускает взгляд в пол. - У меня был сложный этап тогда, и я спасался только музыкой наркотиками алкоголем случайным сексом. а он боялся, что я уйду в себя окончательно, так что… - повисает тяжелая пауза, что означает для Аси - тема тяжелая, и ей явно не стоит задавать вопросы, но очень хочется вернуться к этой теме позже, возможно, когда они оба будут готовы, она спросит, почему он такой скрытный и отстраненный, почему плакал в тот день, когда прижимался к ней, почему так отчаянно ограждается от окружающего мира и еще множество вопросов, но не сейчас. - Зачем тебе одному такой большой дом? - она предпринимает попытку разрушить, повисшее напряжение. - Я влюбился в него, как только увидел. Мне нравится это место, оно достаточно уединенное, но не настолько, чтобы я совсем превратился в отшельника, и до бара всего полчаса, еще здесь недалеко есть небольшое пруд и вокруг много деревьев, здесь, на самом деле, много преимуществ. - кажется, они подобрались к теме, которая заставляет его напрягаться и недоговаривать, а это угрожает тому комфортному настроению, что сопровождает их с того момента, как они покинули бар. Видимо, Алаз чувствует тоже самое, поэтому прерывает их первый: - Пойдем лучше вниз. - Когда они спускаются на первый этаж, Алаз предлагает Аси поужинать, и она соглашается, потому что не ела с самого утра. Они спускаются в коридор, который только сейчас Аси может спокойно рассмотреть: стены глубоко темно-зеленого цвета, с двумя белыми дверьми по разные стороны, и так как они открыты, она может понять - кухня и светлая гостиная. Не размыкая рук, он ведет ее кухню и прежде, чем отпустить и последовать к холодильнику, целует в затылок, коротко прижимая к себе. Он не знает, как это контролировать и нужно ли контролировать вообще, но ему так сильно хочется прикасаться к ней все то время, что они находятся вместе. - У нас есть замороженная пицца, много замороженной пиццы. - потому что Алаз и быт - это разные вселенные, и есть только одно правило: не разбрасывать, чтобы не пришлось убирать. - Нам подходит, - Аси, очевидно, никогда не была привередливой к еде, поэтому она согласна ужинать даже апельсином, если он собственноручно приготовит ей его. Перед глазами разворачивается такая домашняя и естественная картина: вот Алаз достает из морозилки квадратную коробку, вот включает духовку, вот нажимает какие-то кнопки, после чего подходит к шкафу, доставая какую-то посуду, ведет ее в гостиную. Он ставит на журнальный столик у дивана два стакана и тарелки, пока Аси оценивает обстановку. - Ты и на пианино умеешь играть? - она кивает в сторону инструмента. Расположившегося у стены в светлой просторной комнате, где так же мало мебели, как и в остальном дома: диван, телевизор на стене, журнальный столик и то самое пианино. - Не так хорошо, как на гитаре, но да я учился четыре года. - говорит он так, словно это абсолютно стандартная история для любого человека. - И так, ты поешь, играешь на гитаре и пианино, пишешь музыку и делаешь аранжировки? Как такое возможно? - она выглядит искренне пораженной. - Ну большая часть моего детства прошла в музыкальной школе. В 10 мне понравился какой-то клип Green Day и я решил, что хочу так же играть на гитаре, а потом подумал, что я еще должен и петь, а потом услышал клавиши и подумал, что это очень красиво и это я тоже хочу уметь. Музыка никогда не была чем-то тяжелым, иногда я ленился или злился, что что-то не выходит, но в основном я был счастлив учиться. - и опять разговоры про музыку, и в нем столько любви и обожания, что Аси невольно думает о том, есть в его сердце место еще для чего-то кого-то. - Сыграешь мне? Это приятно, когда кто-то такой искренний и настоящий проявляет к его увлечению неподдельный интерес, и он проходит к инструменту садясь на табуретку возле него, что позволяет Аси наконец увидеть во всей красе его спину и плечи, что до этого ей удавалось только ощущать под ладонями, и стоит признать выглядит она еще прекраснее, чем ощущается под пальцами. И ей бы сейчас коснуться кожи на широких плечах губами, и провести пальцами по привлекательному рельефу, и она почти подходит, чтобы совершить свое злодеяние, но тишину разрезает глубокий, тяжелый звук, а после мелодия только набирает обороты - он начинает играть. Это потрясающе красиво и эмоционально, она не знает, чье это произведение и когда написано, но это вовсе неважно - важно, что оно так идеально описывает Алаза: интенсивность звуков меняется он мягких и едва звучащих до отчаянных и агрессивных, в мгновение превращаются из звонких в тяжелые и глухие, каждая нота, каждый звук - отражение его и он даже не понимает, что только что своими руками написал автопортрет, такой же притягательный, насыщенный и противоречивый, как и он сам. Он завершает свой приватный концерт, а Аси так и остается смотреть на него, одного из самых удивительных людей, что она когда-либо встречала. И словно чувствуя той самой, привлекательной спиной изучающий взгляд, он тянет до последнего прежде, чем встать и подойти к ней, взглянув в глаза, в которых видит себя совсем другим, а вдруг он для нее совсем несложный и неправильный? Вдруг она чувствует его так же тонко, как и он ее, и теперь можно не притворяться, а просто быть Алазом, потому что она видит его, видит не саркастичного мерзавца, не холодного разбивателя сердец, не того, кто подводит всех вокруг, кажется, она видит его настоящим, что пугает и привлекает одновременно. И чертов писк духовки рушит момент, когда глаза так аномального изучают и смотрят друг в друга. - Еда готова. - щебечет он, явно выбитый из равновесия, их визуальным откровением. Аси кивает, и Алаз зеркалит ее движение, прежде чем чмокнуть в губы и отправиться за их ужином, пока Аси устраивается прямо на полу. - Теперь твоя очередь, расскажи мне про себя, - он заходит в комнату с подносом на руках и ставит его на стол, и только тогда Аси понимает, как сильно проголодалась. Независимо от того, что Алаз уже знает существенную часть ее биографии от Толги, ему хочется чтобы она сама открылась ему, - Ну, я не играю ни на чем. - Аси не знает, как люди рассказывают о себе, она знает только, как отвечать на вопросы, но вести рассказ о себе это что-то незнакомое, о такой жизни стоит молчать. - У тебя есть сестра, - помогает Алаз заинтересованным тоном, вкладывая ей в руку кусок пиццы. Аси кивает, и больше совсем не находит причин что-то скрывать от него, так что она рассказывает ему все о своей жизни. Начинает с первой встречи с Яманом, который спас ее от верной смерти, о том, как познакомил ее с Джессуром и Элиф, и, как они выживали маленькие в старом сарае, греясь костром и объятиями, рассказывает о том, как пела на улице, зарабатывая на хлеб, пока ребята мыли машины и собирали на переработку мусор. Потом рассказ переходит к их более сознательному времени, где шестнадцатилетнюю Элиф при попытке украсть бутылку молока, за руку ловит комиссар полиции в отставке - мужчина шестидесяти лет, и он грозит отвести Элиф в участок, но почти сразу приезжает Яман, предпринимая попытку решить вопрос.. Комиссар грозит им приютом и колонией, но Яман не сдается и рассказывает все, где они живут, что их на самом деле не двое, а четверо, как они выживают, и что несмотря на это все они - семья, тогда он обещает не разлучать их но ставит свои условия, среди которых их переезд в нормальное жилье, подработка и регулярная учеба, они соглашаются, что меняет их жизнь к лучшему. Комиссар находит им дом, который не имеет собственников и берет решение всех юридических вопросов на себя. Дом совсем небольшой - всего две комнаты кухня и ванная, есть маленький дворик. Все происходит летом, поэтому они делают ремонт дома под чутким руководством: красят стены, выбирают мебель, наводят уют. Аси говорит ему, сколько счастья ей принесло ощущение дома, своего дома. Она говорит, что жена их спасителя особое внимание уделяла Аси, как самой младшей - приглашала в гости на выходные, где учила готовить, рассказывала, как девочке ухаживать за собой и даже иногда покупала ей наряды. А еще, она как-то услышала пение Аси себе под нос и попросила ее повторить, и тогда Аси в первый раз услышала от кого-то, что у нее талант, который позже она собственноручно поможет развить маленькой девочке. Аси говорит о своей благодарности этой паре за то, что они уберегли их от многих вещей, которые могли бы случиться с ними, как с уличными детьми, например, наркотики, алкоголь, ранняя беременность и проституция, за то, как они много общались с ними. Говорит о том, что Элиф и Яман - почти полицейские и сейчас они проходят практику в участке, что тоже произошло не без участия их покровителей, а Джессур работает механиком в сервисе недалеко от района, где они живут. Рассказывает о том, как госпожа помогла ей выбрать специальность и университет и недавно они вместе пекли торт на день рождения Джессура. Алаз узнает о смешных и очень страшных ситуациях из ее детства, и внимательно слушая, представляет себе в ярких картинках, что она пережила, думает о том, что совсем не знает какую-то существенную и важную часть ее личности. Ее образ в его восприятии все сильнее трансформируется становится еще более глубоким и интересным, он видит все больше силы, но он также ощущает что-то знакомое, что есть в нем самом - противоречие, сложность, пугливость, недоверие, непринятие и это заставляет чувствовать себя поразительно спокойно, гладя ее руки и вслушиваясь в спокойный голос. Ему совсем не удается молча слушать Аси, потому что в процессе ее рассказа появляется бесчисленное количество вопросов, на которые он получает ответы, а иногда нет. Они разговаривают, кажется, всю ночь, заканчивая поздний ужин, перебираются на диван и Аси устраивается между ног Алаза опираясь спиной на его живот. Он кладет руки на ее живот, а голову кладет на ее, пока Аси рисует пальцами на его руках и только, когда в окно пробивается первый утренний свет и Аси засыпает в его руках , Алаз предлагает ей вернуться в спальню, чтобы уснуть там. - Я не показал тебе сердце этого дома, вообще-то, - говорит Алаз, когда они заходят в комнату, он осторожно подталкивает ее вперед к двери балкона, хватая одной рукой сигареты с зажигалкой с подоконника, а второй обнимая ее талию. Они преодолевают препятствия в виде тюля, и перед Аси открывается действительно завораживающий вид: солнце уже взошло, и залило золотым светом лес который буквально стеной стоит перед домом, - Признайся, ты купил этот дом, чтобы курить вот с таким видом. - Аси проходит дальше к самой перекладине, и внимательно осматривает вид представленный перед ней. - Ну, возможно, ты угадала, нравится? - А Алазу так невозможно нравится, как она выглядит на этом балконе - органично, как и во всем доме в целом. Он опирается на стену, зажигая сигарету и не сводит с Аси глаз. - Очень, - поворачивая голову в его сторону отвечает Аси. Алаз видит в этих глазах столько света, что даже восходящее сейчас солнце кажется перегоревшей лампочкой, ее глаза сияют искренним восторгом. - В считанные секунду, оказываясь напротив, Аси находит новый объект для своего восторженного взгляда и на этот раз - это сам Алаз. Он даже немного смущен. - Что? - смущение действительно сковала его - она смотрит как-то слишком под кожу, как будто видит что-то, но не озвучивает. Пытаясь не думать, он вновь затягивается и рад бы отвести глаза, но не выходит. - Твои глаза на свету зеленые, очень красиво, - голос звучит едва слышно в считанных сантиметрах от его губ. Вероятно, сердце перестает мгновение биться, и чтобы помочь ему не остановится, он тянется губами к ее, давая распробовать горечь табака, что оставила после себя сигарета. Коротко. Нежно. Просто. - Можно мне попробовать? - Аси указывает на сигарету. - Ты никогда не курила? Может не стоит начинать? - Одна затяжка, я не думаю, что мне может понравится, не будь занудой. - Ее очарование - это то, что обезоруживает Алаза каждый раз, стоит ей только надуть пухлые губы. Он усмехается ее словам, вытаскивая сигарету изо рта и поднося к ее губам. Все приходит ожидаемо: Аси вдыхает и кашляет, опираясь головой о его плечо, чтобы он приобнял ее и немного посмеялся над тем, что стоило послушать его сразу и получает ответ, что это отвратительно, и он согласен, но бросить пока не выходит. Он докуривает сигарету, и следует за Аси в комнату, она останавливается у кровати и с прямой спиной сбрасывает с себя футболку, оставаясь полностью обнаженной. Взгляд каре-зеленых глаз съедает ее на расстоянии и она более чем довольна своей шалость. - Не смотри так, сейчас слишком жарко, чтобы спать одетой. - Она дразнит его, осознанно дразнит и сама не знает, откуда в ней столько смелости и откровения рядом с ним. Аси падает на кровать зарываясь в то самое, самое мягкое одеяло в ее жизни и не хватает только его рук. - Ладно, мне тогда тоже жарко, - и опять этот неуемный язык облизывает губы, изогнутые в довольной ухмылке. Его шорты летят следом за футболкой, поэтому когда он ложится и прижимает ее к себе, Аси может полностью почувствовать жар его кожи то, какое влияние оказывает на него. - Страсть медленно испаряется, пока они лежат, переплетая пальцы и думают об одном и том, же: то, что произошло сегодня стоит того, чтобы игнорировать навязчивый голос разума страха.