Препятствие 8/2: Ревность

*** Когда Аси просыпается привычного теплого тела рядом нет, и ничьи руки не прижимают ее к себе, и сначала она думает, что он в душе, но дверь в ванную комнату открыта и там никого. - Алаз? Алаааз? Аси накидывает футболку и начинает поиски, но когда замечает, что его машины нет на парковке, спускается, чтобы найти телефон и видит уведомление в 9.12: Алаз: «Набери мне, когда проснешься, не хотел будить с:». Следуя указанием, она звонит ему, немного нервничая из-за его незапланированного отсутствия. - Привет, - голос еще хранит в себе остатки долгого и глубоко сна, такого, о котором она мечтала последние пару недель. - Доброе утро, - он отвечает через три гудка, голос его звучит замучено и отчаянно, а на том конце провода, она слышит громкий разговор - почти ссору - женский голос и несколько мужских. - Что-то случилось? - между ее бровями образуется складка, и она задумчиво ковыряет край его футболки, что успела надеть перед звонком. - Да, - тяжелый вздох, - Чагла попала в аварию утром - забыла включить повольник, - нервный смешок прерывает его речь, - она позвонила мне около восьми утра и здорово напугала, но там все не так страшно. - Она в порядке? - Аси изумленно вздыхает, выражая искреннее беспокойство. - Да, ни царапинки, - спокойно отвечает он, прежде, чем щелкнуться зажигалкой, - но она знатно потрепала мне нервы. И честно говоря, я не знаю, когда я здесь закончу, мы ждем страховых агентов, потому что она умудрилась повредить целых две машины, потом эвакуатор и еще куча всяких формальностей, - на том конце трубки можно и слышать, как он выдыхает дым, - прости, мы должны были сегодня отдохнуть. - Не страшно, - но обидно, потому что по необъяснимым причинам провести день наедине, не будучи обременеными разного рода делами и обществом других людей казалась необходимой и сладкой, но , - мы с Персиком весело проведем время, дожидаясь тебя, возможно мы даже не встанем с кровати - Я искренне завидую своему коту. - Повисает неловкая пауза, в которую они успевают одинаково смущенно улыбнуться сами себе, - Может останешься и сегодня на ночь? - Хорошо, - она отвечает на автомате, потому что ей нравится оставаться здесь, их его дом спокойный и уютный, здесь нет запаха сырости, шума вокруг и еще троих взрослых людей на несчастные сорок квадратов. - Хорошо, - кивает скорее сам себе, - до вечера, я постараюсь не слишком задерживаться. - Он не понимает что уместно сказать в конце, поэтому просто замолкает в ожидании его невесомого «Пока» перед рядом коротких гудков, оповещающих о том, что она положила трубку, и о том, что последнее слово между ними всегда за ней. Это звучит теплее, чем должно быть, как будто они вместе десяток лет и она дожидается его с работы каждый день, и от услышанных слов приятно покалывает между ребрами и хочется что-то сделать в ответ на его «постараюсь не слишком задерживаться». Аси падает спиной на кровать, и пока Персик устраивается на ее груди, она фантазирует о том, что могла бы сделать для Алаза приятное, перечисляя множество вариантов - купить ему что-то будет странно, учитывая тот факт, что она на его частичном содержании, и цепляется за мысль, что они либо покупают готовую еду и либо заезжают куда-то, и при своих способностях к готовке она никогда не готовила ему за те, почти 3 месяца, что бывает здесь. Так что, Аси принимает волевое решение заказать такси до ближайшего магазина, и купить все необходимое для ужина, потому что вероятно у них не найдется даже картошки. Оставшийся день она занимает себя готовкой, немного повторением к финальному экзамену и мыслями о том, что что-то поменялось между ними за последние пару недель: физического взаимодействия стало меньше, а разговоров и эмоций больше. Аси готовилась с поступлению и они почти все время проводили за книгами и конспектами большую часть совместных ночей, и это в моменте - это не казалось чем то особенным, но сейчас наедине со своими мыслями, она думает о том, насколько это трепетно и естественно, а еще совсем необычно, особенно, если вспомнить об их договоренностях о ни к чему не обязывающем сексе. Теперь к нему прибавились ни к чему не обязывающие объятия - простые, комфортные, в моменты, когда книги в его руках, и он проверяет ее ответ на один из возможных вопросов, пока она закрывает глаза, чтобы ненароком не подглядеть; ни к чему необязывающие секреты - детские страхи и желания, мечты на будущее, и сплетни о знакомых; ни к чему не обязывающие сообщения, когда они не рядом друг с другом, обо всем - о том как спалось, что снилось, что видели и слышали и ни к чему не обязывающее желание касаться и быть рядом. Она продолжила этот список бесконечно, самое главное, что ничего из перечисленного ни к чему не обязывает - ни к честности, ни к чувствам, ни к верности, но почему-то вчерашнее происшествие в баре, а именно - реакция на девушку рядом с ним, все еще не имеет подходящего, устраивающего ее объяснения, потому что все что она находят не вписываются в то, что они друг для друга обозначили. Она упрямо игнорирует мысли о вчерашней ночи, когда все словно окончательно поменялось, о его словах, и сбрасывает все на возбуждение и его любовь к доминированию, но никак ни к ней. *** Когда Алаз возвращается после телефонного разговора к Чагле, она с подозрением косится на его не к месту счастливое лицо, но быстро отвлекается на спор с одним из участником аварии, а спустя считанные минуты лицо Алаза принимает все тоже озабоченное и уставшее выражение лица. Только когда они на пути к маме на его машине в начале седьмого вечера, она вспоминает нетипичное поведение брата и с интересом начинает изучать его прищуренным взглядом, словно пытаясь точно определить, что же в нем изменилось. - Что-то хочешь спросить? - не выдерживает давления Алаз, прижимая ладони крепче к рулю, понимая, о чем она начнет разговор с большой вероятностью. - С кем разговаривал сегодня днем? - С Толгой. - Это ответ который он подготовил сразу, как повесил трубку, - Так мило общаешься с Толгой, я даже не замечала раньше, что так сильно меняешься после разговора с ним. То как сильно, он любит сестру не отменяет того факта, какой бесячей она бывает временами, но на удивление она отстает, что выглядит неубедительно, будто скоро опять начнет эту тему, а его сознание цепляется за три простых слова меняешься после разговора, и он бы рад расспросить ее о том, как же выглядит со стороны: что меняется, потому что он ощущает, но не может зафиксировать в себе те самые эфемерные изменения, что с такой легкостью замечают окружающие и думает, а замечает ли она то, как влияет на него. Спросить страшно даже у Чаглв, а услышать ответ кажется чем-то приравненным к гибели, потому что возможно он еще к нему не готов. Поэтому он делает музыку громче и открывает окно - так он наверняка не услышит бесячие вопросы Чаглв. *** - Останешься на ужин, милый? - Они сидят в гостиной на диване за чаем, рассказывая матери в красках события сегодняшнего дня, пока Неслихан с интересом изучает сына, пытаясь уловить проявления мягкости, что ранее была скрыта, он больше напряженно не опирается локтями на колени, словно готовясь встать в любой момент и взгляд словно стал менее тревожным - он более уверенный, спокойный, умиротворенный, словно что-то заставляет его больше не сомневаться в моей правильности. Это соответствует правде - еще не понимая, но он победил своего главного демона - одиночество, он больше не боится твит среди остальных, потому что чувствует себя неправильно, больше не хочет спрятаться и убежать, потому что он не ощущает себя бракованным, когда есть кто-то, кто доказал ему его ценность. И ему нужно к ней, прямо сейчас, чтобы усталость сегодняшнего дня растворилась в моменте, когда она прижмется к нему и заснет, поэтому он поднимается с дивана, когда история уже пересказана до мельчайших деталей: - Мне нужно ехать домой, есть некоторые дела. - Кто-то ждет Алаза дома, верно, братик? - язвит Чагла. - У тебя разыгралась фантазия на фоне стресса, Чагла. - Он заметно напрягается, рассчитывая, что никто не обратит на это внимание, но Чагла его злит своими глупыми шутками и неуместными комментариями, а главное тем, что видит его насквозь, и напряжение его она конечно видит. - Когда мы говорили утром по телефону, - она делает драматичную паузу, не сводя с него проницательного взгляда, - он говорил шепотом, мама, как будто рядом кто-то спал. - Чагла, ты разбудила меня в 8 утра своими криками в трубку, я мог и заикаться. Чагла игнорирует его оправдания: - А еще он мило болтал по телефону днем, - не унимается, - сказал что с Толгой, но он узнал об аварии от меня, когда мы ехали к тебе, мама. - Чагла, - закатывает глаза Алаз, начиная пламенную речь, которая точно должна угомонить невыносимую сестру , но мать прерывает их спор: - Не приставай к брату, он и так сегодня устал. Провозился весь день с тобой. - Неслихан уже знает, что слова Чаглы вовсе не воспаленная фантазия и ей не кажется: у Алаза появилась девушка, которую он намеренно ото всех скрывает и отчаянно опровергая это, он только что подтвердил ее догадки. Разряжая обстановку своим присутствием, заходит Фериде, протягивая ему крафтовый пакет: - Алаз, я положила тебе с собой ужин, на всякий случай две порции, - аккуратно говорит она заговорчески, касаясь его руки, и когда она видит, что Алаз собирается что-то сказать, добавляет: - угостишь Толгу, например. Они видимо над ним издеваются, думает Алаз, поэтому едва сдерживается от того, чтобы демонстративно закатить глаза - он целует всех троих в щеку и сдержанно прощается: - Я позвоню завтра. - Кидает он матери и мечтаем о том, чтобы скорее оказаться с Аси дома. И стоит Алазу покинуть дом, Неслихан осторожно ведет дочь за руку к дивану: - Чагла не дави на брата. - Цедит она. - Мама, но у него правда кто-то есть! - возмущается Чагла. - Я знаю милая, - она поджимает губы стреляя глазами в сторону. - Что? Как это знаешь? - Я была в ресторане у Шебо на днях, - отпивает немного кофе, - который на пристани. Алаз приходил к ним с девушкой около месяца назад, она сказала что они выглядели, как пара и Алаз глаз с девочки не сводил. - С ума сойти, - Чагла не пытается скрыть свое удивление, изумленно прикрывая рот рукой, - она рассказала тебе что-то еще? Она поверить не может, Алаз в отношениях, и эта девушка живет у него в доме и они ходят на свидания - это почти Алаз из параллельной вселенной. - Конечно, я пытала ее целый час, Шебо сказала, что она совсем крошка - худенькая и невысокая, большие глаза, короткие кудрявые волосы, аккуратный носик и губы. Сказала, что девочка скромная и очень симпатичная. - Аллах, - ей хватает меньше минуты, чтобы сложить воедино образ описанный матерью и увиденное в баре сутки назад, - мама, кажется я знаю, о ком речь. - Это кто-то из ваших знакомых? - Нет. - Слишком активно качает головой. - Вчера, когда я приезжала в бар, отдать приглашения Алазу и Толге там была девушка, ты как будто сейчас ее описала - сначала мне показалось что он как-то странно смотрит и она тоже, и потом он пошел за ней, с ума сойти, а еще его губы. - Чагла перечисляет все то, что вчера не показалось значительным и теперь картина становится яснее. Они еще долго обсуждают Алаза и его подругу, и Неслихан просит дочь не давить на брата, разузнать завтра в баре у Толги, что это за девушка и как давно они вместе. **** Когда Алаз заходит в дом, его не покидает странное ощущение чего-то умиротворяющего и теплого. В доме царит тишина, едва уловимый аппетитный запах чего-то из кухни, и ощущение присутствия кого-то особенного в доме приятно щекочет ребра, потому что Аси могла бы уехать, но ее обувь и сумка в коридоре, из спальни на стену падает тонкий отблеск света, и он ощущает что она тут, ждала его и чувствует, как тело наполняется чем-то теплым и тяжелым - доверие, стабильность, безопасность. Потому что направляясь домой, он даже не представлял себе, что ее может не оказаться дома - ее присутствие словно стало чем-то естественным и неизбежным. Увлеченный мыслями, он походит к двери и произвольно на лице появляется мягкая улыбка, когда он видит, как Аси закутанная в пушистое одеяло спит таким образом, что нужно постараться чтобы увидеть ее, но он видит кудряшки торчащие из под одеяла и острую коленку. Увиденное слишком привлекательно, настолько, что он меняет маршрут, когда берет чистую одежду и направляется в душ, и подходит к кровати, чтобы осторожно отодвинуть край одеяла и чмокнуть ее в щеку. Аси испуганно открывает глаза, и смотрит на него. - Привет, - сонно хрипит Аси. - Не хотел будить, - извиняюще улыбается, - прости. - Все хорошо, - она опускает одеяло до бедер и тянется, переворачиваясь на бок, чтобы их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга, пока Алаз присаживается на пол, опираясь локтями о кровать, - я не планировала спать, хотела дождаться тебя. - Пальцы скользят по линии его подбородка вверх, словно обрисовывая овал лица невидимым контуром. - Тяжелый день? - Чагла свела меня с ума, я люблю ее, но иногда она просто невыносима, - он переворачивается, усаживаясь спиной к кровати, роняя голову на одеяло возле нее, и довольно мурчит, когда пальчики скользят от скул к его волосам. - Почему? - брови непроизвольно хмурятся. - Когда она поняла, - Алаз двигается ближе к ее бережным и ловким рукам, - что сама спровоцировала аварию она продолжила упрямо доказывать мужчинам, что виноваты, на самом деле, они. А потом она заплакала, а потом запаниковала и в какой-то момент я подумал, что, если она упадет в обморок, то будет неплохо, потому что я хотя бы успею все решить без психологического давления. - Алаз устало смеется, все еще не открывая глаз. - Ты выглядишь неплохо для человека, который весь день находился под психологическим давлением. - Короткий смешок срывается с ее губ. - Годы тренировок, и твои руки - это успокаивает. - Он разворачивает голову в ее сторону, все еще млея от ловких пальцев в волосах, и вчерашняя ночь повторяется: они пересекаются взглядами и замирают - волнительно, близко и слишком откровенно, как будто ждут друг от друга одного и того же - смелости, решительности, что один из них обязательно решится озвучить то самое, тайное, до этого времени казавшееся невозможным, но такое желанное и одновременно пугающее и незнакомое, что не решается второй. Они оба одинаково молчат, замученные тишиной и ощущением, как истина становится неизбежной, становясь все ярче с каждой проведенной вместе минутой, как пятно от красного вина на белоснежной скатерти, что уже не спасти - такая же точка невозврата, как и их притворство. Но они одинаково трусы настолько, насколько одинаково влюблены, поэтому в комнате повисает тишина, пока Аси с раскрасневшимися против воли щеками, не пытается выпустить всю неловкость глубоким вздохом. Этот вздох словно звук будильника, пробуждает их и Алаз возвращается к диалогу, так же покрытый стеснением и спутанными мыслями: - А как прошел твой день? - Он готов задать еще сотни вопросов, лишь бы этот момент никогда не кончался, лишь бы они также оставались наедине - почти честные, расслабленные и доверяющие. - Ну, я наконец-то выспалась, - довольно мурчит Аси, потому что он перехватывает ее руки в свои и подносит к губам, целуя, - приготовила ужин. - Она все еще довольно улыбается, даже когда он отпускает ее руки. - Поэтому надеюсь ты голоден, и мы поужинаем. - Да, давай, - поднявшись над ней, Алаз сдергивает одеяло, перехватывает ее за бедра и закидывает на плечо. - Я могу дойти сама, - Аси смеется, но вовсе не сопротивляется обхватывая его живот и легоконько щекотя, - только не урони меня. Когда Алаз заходит на кухню и опускает Аси на ноги, она довольно чмокает его в нос и толкает к столу, где уже стоят две тарелки, салат, хлеб и сыр, - Откуда у нас нормальная еда? - выловив огурец из салатницы спрашивает Алаз, пока Аси приносит к столу блюдо с горячим накладывая ему мясо и картофель. - Я доехала до магазина, подумала, что будет неплохо один раз использовать эту кухню по назначению. - Это очень вкусно, спасибо. - Хотя ему кажется, что чтобы она не приготовила все казалось бы ему вкусным, потому что никто не готовил для него - даже мама, всегда увлеченная работой, светскими мероприятиями и выяснением своей личной жизни, не говоря уже о трех женщинах, с которым в отличие от Аси он предпринимал попытку строить отношения. - Персик помогал мне, имей ввиду. - Когда она чувствует его тяжелый взгляд, не выдерживает: - Что? - Только не говори мне, что ты давала ему мясо. - Совсем немного. - Аси закатывает глаза, в предвкушении очередной лекции о том, что он покупает лучший корм не для того, чтобы она кормила кота всем подряд. - Аси! У него диета, мы уже обсуждали это. - Он действительно злиться, направляя на нее осуждающий взгляд. - Хочется верить, что мы теперь не проведем ночь в ветеринарной клинике. Я не могу поверить, сырое мясо, после того раза, - продолжает причитать он. - Ну извини, я забыла какой ты опекающий, но мы едим все подряд и никто из нас еще не провел ночь у ветеринара. - Я посмотрю, как ты будешь шутить надо мной, когда его опять будет тошнить всю ночь. - в ту ночь, она не ночевала с ними, но они были на связи, когда Алаз написал ей что персика тошнит уже около часа. Позже выяснилось, что Алаз, уходя из дома, оставил тарелку с недоеденным на столе, что стало обедом для кота, который без проблем научился забираться на обеденный стол. Оказалось, что из-за проблем с питанием в первый месяц, его желудок не сформировал правильную работу и остался чувствительным к непривычной пище, поэтому по настоянию ветерина, он сел на строжайшую диету. Аси помнит, как Алаз переживал в то ночь, поэтому они болтали по телефону до утра, чтобы немного отвлечься от пережитого стресса. - Не злись, больше не буду его ничем кормить, на этот раз точно. - Она приподнимается и трется носом о его щеку, оставляя несколько громких поцелуев, пока он не перестает обиженно дуть губ и не целует ее в ответ. Когда Аси довольная возвращается на свое место, они продолжают ужин, обсуждая события прошедшего дня и последних недель, и только, когда она уже стоит у раковины за мытьем посуды, вспоминает о вопросе, что уже несколько дней забывает задать: - Ты говорил Толге, что я пою? - Нет, не говорил, - Он сам все видел мелькает в его голове, а руки, что лежат на ее талии заметно напрягаются, - а что? - подбородок упирается в тонкое плечо в ожидании ее ответа. - Он вчера подходил ко мне с предложением выступать в баре три раза в неделю, и отказаться от работы официантки, и кажется предложение неплохое, плюс зарплата будет даже больше, а смен меньше, и я смогу… - Я в первый раз слышу об этом, - нервно перебивает ее Алаз, - не думаю что это хорошая идея. - Он отходит, стараясь унять внезапно поднявшуюся волну злости внутри. - Почему? - Аси поворачивается к нему, явно недовольная реакцией и опирается спиной о раковину. - Потому что тебе стоит заняться учебой на первом курсе, а выступления вымотают тебя гораздо сильнее, чем работа официантом, и я говорил тебе про деньги миллион раз, ты всегда можешь взять у меня, сколько потребуется, - он запинается, устало закрывая глаза, - и, - поднимает указательный палец вверх, - давай, вернемся к этому завтра я правда не хочу сейчас спорить. - Он хочет остаться один на один со своими спутанными мыслями и с слишком большим комплектом эмоций, сопровождающим его последние несколько дней - слишком много событий про них и их взаимодействие, которые ему нужно отрефлексировать. Аси кивает, потому что видит его нервозность и напряжение, и почему-то не хочет спорить и препираться, будто он имеет права реагировать таким образом на предложение Толги. Она молча поднимается к ним в комнату и наблюдает, как он уходит в душ, даже не взглянув на нее, и позволяет себе разозлиться на его резкие и безосновательные перемены настроения, списывая все на напряженный день. Ему должно быть все равно, что в его отсутствие его единственный близкий друг предлагает выступать ей перед массой пьяных возбужденных мужчин, что кто-то из них может позволить себе в мыслях то, что позволено только ему, потому что, кто он такой, чтобы диктовать свои правила - друг, начальник, просто парень с которым классно проводить время, кто угодно, но, очевидно, не возлюбленный. И почему это осознание до омерзение обидное и обесценивающее, словно он наивный идиот придумавший себе невесть что, чего никогда на самом деле не существовало. В какой-то абсолютно безответственный момент он подумал, а делают ли друзья по сексу то, что делают они - не просто секс, а поцелуи, касания, забота, интерес неподдельный чистый, участие в жизни друг друга. Когда Алаз уже стоит в душе, страшное осознание льется на него струями ледяной воды: больше нет оправдания, что единственная причина быть рядом - это хороший секс, потому что очевидно, что это вовсе не так. Он сегодня не просто ехал домой, он возвращался к ней, он знал что она в его доме в их постели, с их котом, которому они вместе дали имя. А что если то, что он упрямо называл дружбой на самом деле является тем, что он так боялся озвучить, тем самым словом Нетнетнет. Это невозможно - так не может быть, потому что он контролировал все с самого начала, и только задав себе вопрос, а как и что он контролировал на самом деле, он понимает, что бессовестно врал и ей, и себе, оттягивая момент откровенного разговора, глупо обещая себе, что это их общий раз - точно последний, а ей обещал дружбу, как будто он когда-нибудь нуждался в дружбе с девушкой. Он уговаривает себя, что его забота и нежность ровным счетом не значат ничего, кроме того, что он не козел, а она заслужила к себе лучшего отношения, но глупый вопрос, а был ли он к кем-то таким же, как с этой девчонкой, остается без ответа, потому что ответ до боли неприятный, раздражающий. Когда Алаз заходит в комнату Аси уже спит, и он замирает в дверном проеме, лишенный возможности пошевелиться, ровно так же, как в их первую ночь, когда он впервые почувствовал, что-то сжимающее легкие. А сейчас это ощущение вовсе не кажется волнующим - оно заставляет его чувствовать себя тревожно и нервно, и злиться на нее, поэтому он не может лечь к ней - теперь эта постель кажется ему пропастью, кажется, что именно сегодня они перешли черту. Нет, это не произошло в один момент, но сегодня, осознав масштабы ревности он берет плед и спускается в гостиную, засыпая с навязчивым «влюблен» спустя несколько часов беспокойных попыток заснуть и не думать о ней, о них. (Он завтра обязательно со всем разберутся и все закончит.)