Препятствие 10: Недоверие

*** Главное правило для детей живущий на улице - никому нельзя доверять, никогда, лишь спустя череду сложный испытаний можно подпустить человека близко, иногда все еще сомневаясь в его надежности, но никогда никому полностью не доверяться, потому что если ты не нужен собственной матери, то вероятно ты не будешь нужен по-настоящему никому. Аси допустила ошибку, опираясь на наивное предчувствие и ощущение, когда поверила что он - искренний и честный что он правда, если не любит ее, то хотя бы уважает и никогда не предаст и не оттолкнет, но он поступил еще хуже - он вытянул из нее чувства, что она так упорно прятала в себе, и вдребезги разбил их. Ей хочется содрать с себя кожу, стоя под горячим душем, смыть эту грязь себя, Аси чувствует отвращение от собственного тела, когда понимает, что ее просто использовали, и да, они говорили о дружеской близости, но разве это позволяет ему говорить о ней в обесценивающем контексте, словно она совсем ничего не значит, словно ее не существует за пределами его потребностей. «Завел» звучит набатом в голове, как хомячка, как зверушку, как что-то для развлечения, а она - глупая идиотка, раз на долю секунды где-то далеко внутри позволяла себе думать, что он относится к ней как-то по-особенному. И эти пьяные признания в любви теперь выглядят куда понятнее - Алаз расчувствовался, понял, что нагрубил утром и решил сыграть для нее влюбленность, чтобы она, как бестолковая собачка вновь вернулась к нему. Алаз - красивый, обеспеченный, опытный молодой человек, как она позволила себе думать, что он всерьез может влюбится в глупую девчонку с улицы. Никак. Поэтому теперь она слезами расплачивается за свою глупость, пряча всхлипы в ладони и желая, чтобы горячая вода выжгла следы его рук на теле, а вместе с паром рассеялись все воспоминания о прошедших нескольких месяцев, которые сменили сладкий вкус, на горький вкус обмана и предательства. И, когда тонкий голосок пищит ей из области груди о том, что если бы он притворялся она бы поняла, почувствовала, как всегда чувствовала подвох и опасность, Аси затыкает его,потому что повелась на красивые глаза,объясняет она себе. Радует ее только то, что Элиф сегодня на дежурстве и она может вдоволь наплакаться в их комнате, прошмыгнув мимо Джессура и Ямана. Весь следующий день Аси проводит во сне, и, когда, выйдя на кухню ближе к ночи встречает там Ямана, она вдруг вспоминает о том, что вот он тот, кого она на самом деле любит и она обязательно себя в этом убедит, забыв про человека, который обесценил их историю, так что когда спустя полчаса болтовни, которая прошла мимо Аси, Яман подходит к ней, чтобы подать чашку для чая, Аси обнимает его шею и целует, но не чувствует ничего: ни горечи табака, ни пальцев на своей шее, ни горячего узла в солнечном сплетении, ни цитрусово-табачного запаха парфюма, ни желания и чувств. Отпрянув от него Аси осознает две пугающие вещи: ей вообще не понравилось, потому что это не Алаз и то, что она опозорилась перед Яманом и теперь ей придется импровизировать: - Прости, прости, - тараторит Аси, чувствуя как румянец жжет щеки. - Аси, что ты… - Яман, очевидно растерян, если не напуган - трет затылок и даже не смотрит на нее. - Мне, - заикается Аси заламывая пальцы, - просто нравится парень, - она делает глубокий вдох, - и я хотела научиться целоваться перед тем, как мы пойдем на свидание, - хорошо что Яман не знает, что она умеет гораздо больше, чем просто целоваться, возможно, она умеет гораздо больше, чем он сам, так что она продолжает играть святую простоту. - Если бы я попросила тебя научить, то ты бы не согласился, поэтому я… - Аси запинается и, наконец, смотрит на него виновато. - Извини меня, но я поняла как это работает, так что спасибо. - Да, у тебя неплохо получилось для первого раза, - неловкость между ними тает, и Яман даже чуть улыбается ей, - значит парень? Он же достойный? - Не заставляй меня жалеть, что ты узнал раньше Элиф. - С укором смотрит Аси, и первое, что ее радует за последние два дня, что она точно убедилась, что у нее есть друг и никакая детская влюбленность этого не и портит. - Если он тебя обидит, - Яман поднимает брови, корча угрожающий вид. - Если что-то пойдет не так, - Аси улыбается и обнимает его, - я скажу тебе, ладно? А теперь пойду спать, нужно отдохнуть пока не началась учеба. Яман обнимает ее в ответ, целуя в лоб, и шутит что-то про ее излишнюю самостоятельность, но Аси не слышит, все ее мысли о том, что она действительно влюблена, но совсем не в того, о ком мечтала. В комнате Аси неожиданно настигает то, к чему она совсем не была готова - вина, вина перед человеком, который никогда не относился к ней серьезно по необъяснимым причинам липнет к ее губам и ей до обидного стыдно, что она позволила кому-то кроме него быть близко настолько, и злит Аси сильнее, заставляя ругать себя за то, что он не заслужил и капли ее вины и сожаления. Аси бы мечтала о хотя бы маленькой вероятности, что чувства к Алазу ей привиделись, что она нафантазировала себе их, воодушевленная пластиковым признанием в любви, но к своему собственному сожалению, проверив эти чувства и сравнив их с тем, как она якобы любила Ямана, она убедилась, что то, что она считала истинным - ложное, а то, что казалось безопасным и контролируемым - неконтролируемое и неподьемное. Так что вслед за облегчением приходит новая волна боли: она влюблена в мужчину, который никогда не был честен с ней и вновь засыпает на подушке с мокрыми пятнами от слез. *** Они не видятся почти две недели, потому что Аси просит у Толги отпуск, чтобы адаптироваться на учебе, но на самом деле, она просто боится столкнуться с ним и встретить в глазах пустоту и безразличие, потому что после того, что он наговорил ей ночью, он даже не вспомнил о ней - не позвонил или написал, и это заставило Аси убедится в том, что его слова сестре - чистая правда, а сказанное ей - пьяная блажь, чтобы удержать ее покрепче, продолжая использовать в угоду своим целям. Поэтому ей становится тяжело дышать, когда в один из вечеров в нескольких метрах у их дома, ровно в том месте, откуда он забирал ее и куда привозил, вновь стоит до отвращения знакомая машина. Аси не теряет надежды, что машина может быть чья угодно, но не его - словно в их районе вообще-то кто-то разъезжает на таких, и упрямо смотрит в землю, проходя мимо, пока фигура, скрытая сумраком не двигается на нее и преграждая дорогу, крепкой хваткой длинных пальцев сжимая локоть. - Аси, - больше чем не видеть его, Аси хотела бы не слышать его голос, который проникает слишком глубоко, куда-то под кожу и заставляет сердце чуть сжаться. - Чего тебе надо? - Аси цедит слова сквозь зубы, даже не удостаивая его взглядом, внимательно рассматривая трещинки на белом заборе соседей - что угодно, только бы не видеть его так близко. - Чтобы ты прямо сейчас позвонила Толге и отказалась выступать. - Он не планировал злиться, но раздражение становится неизбежным, когда она брезгливо не смотрит на него, словно он не достоин взгляда, не то, что ответных чувств, и осознание скребет внутри больно и неприятно - он слишком сильно и близко знаком с непринятием и избеганием. - И не подумаю, - шипит Аси, пытаясь вырваться, и, наконец, смотрит прямо ему в глаза, когда он чуть дергает ее за руки вперед, почти прижимая к своей груди. - Отпусти меня, - Аси напугана интенсивностью ощущений: его запах, тепло, глаза, руки, голос - слишком много для нее одной после долгой разлуки, и ей думается: если простоять так еще долю секунды она просто утонет в нем. - Ты не будешь выступать, - Алаз сосредоточенно смотрит на нее, качая головой. Слишком много ночей ушло на торг с собой, чтобы оказаться здесь перед ней и несмотря на то, что она даже не удостоила его объяснением после своего ухода, он все еще стоит перед ней и просит, зная, что у дышит отказ. - А я не спрашивала тебя, мне достаточно согласия Толги, - теперь, когда его руки держат ее еще крепче, попытки вырваться становятся еще остервенелее. - Аси, - прикрикивает он, желая продолжить, но она не позволяет. - Отпусти меня, не трогай. - Она кривится, хочет показать, что ей неприятны его прикосновения, когда на самом деле, под плотной тканью толстовки кожа неумолимо просит его рук, и невероятно страшно осознавать, что потребность в человеке стала бесконтрольной и подсознательной, словно завладела ей. - Тебя теперь трогает другой? - Алаз усмехается болезненно и ядовито, а Аси не понимает, какого вообще черта он ведет себя так,будто это она отказалась от них. Даже звук чужих шагов за спиной не могут отвлечь Алаза от тени обиды, что он видит в ее глазах и это сбивает его с толку, но стоит ему задуматься о том, за что она может быть обижена, будучи той, кто ушла, его мысли прерывает мужской голос: - Красавица, - окликает грубый тембр, очевидно, обращаясь к Аси, - ты в порядке? Воспользовавшись растерянностью Алаза, Аси вырывает руку и ускользает из его почти объятий, что вынуждает его повернуться и увидеть, судя по всему того, кто вызывал в нем слишком много для незнакомого человека тревоги и агрессии. Алаз готов поспорить что это тот самый - до приторного идеальный Яман. До нынешнего момента Алаз был уверен: ничего не может быть хуже, чем услышать его имя из ее уст, но он ошибался, потому что его буквально тощнит от картины, где Аси прячется за спиной другого мужчины от него, так будто он враг, как будто их не связывает ничто личное, хрупкое, ценное, как минимум для него.Как будто в очередной раз выбрали не его. - Кто это? - спрашивает Яман Аси молчит прежде, чем выстрелить в Алаз холостым, глядя ему прямо в глаза, словно целясь: - Никто, - и до скрипа сжать челюсти, сдерживая за губами последующие слова. Пять букв, что слышит Алаз перечеркивают пять месяцев, когда он действительно почувствовал себя по-другому и почему-то позволил себе подумать, что это было взаимно и честно, но где-то, очевидно, просчитался, и он обязательно выяснит: где. Не сейчас, когда обида и вина борются внутри него пытаясь захватить сознание и вторая побеждает: Алаз испытывает вину за свои чувства, потому что разве она не права в своем решении - не приди он к ней с абсурдным признанием все бы могло продолжиться с наивной вывеской «Друзья», но он поддался слабости, безосновательному порыву и потерял и их иллюзию и ее саму, потому что навязал ей неуместные обязательства перед ним.Он собственноручно все испортил, нужно было продолжать играть друзей. - Тогда проваливай отсюда, - кидает в него человек буквально ставший триггером, напоминаем и солью на всех его существующих ранах. Алаз он сначала вынуждает неприятного парня повторить, и спустя несколько грубых фраз, наконец, проваливает, кидая на Аси тяжелый взгляд. Он направляется домой, по пути заезжая за алкоголем, потому что не выдерживает того, что происходит внутри - эмоций и чувств слишком много и ему хочется закричать, как он делал раньше, но сил на крик нет, и Алаз не знает с чем сравнить эту боль, потому что в отличие от той, что он поживал раньше - эта парализует, лишает сил бороться, поэтому он даже не бьет по рулю , чтобы хоть немного приспустить удушающую веревку на своей шее и сделать хоть маленький вздох, позволив кислороду заполнить легкие сдавленные непониманием и обидой. Алаз упрямо старается нащупать: где и в какой момент он допустил эту нелепую влюбленность, будучи осведомленным, что шансов нет, как он позволил себе безответно влюбиться, но не находит, поэтому ровно, как шесть лет назад, когда он потерял все ориентиры он обращается к своему сломанному компасу - алкоголю, который вероятно укажет ложный путь, но неважно, важно, чтобы этот путь больше не вел к ней. Так что Алаз пьет прерываясь на тревожный сон, отклоняя звонки и так до следующего вечера: он не дает себе протрезветь почти сутки и даже, когда оказывается прямо напротив сцены, где с минуты на минуту Аси будет петь для толпы незнакомых людей, а не для него одного, он не может остановиться. Их разговор с Толгой не клеится: Алаз откровенно обвиняет его, выливая всю скопившуюся внутри пассивную агрессию, на что друг похлопав его по плечу, удаляется, а на его место, прямо за столик Алаза, пристраивается смутно знакомая ему брюнетка, что-то несвязно мурча ему на ухо - Алаз не слышит, только грубо рявкает «не трогай», когда женские пальчики ложатся на его плечо и девушка раздражающе смеется ему в ответ, выпивая одну из стоящих на его столе стопок водки. В момент, когда Алаз слышит проигрыш его тело цепенеет, потому что он знает, что буквально через минуту услышит ее голос, и когда это происходит, ему стоит нечеловеческих усилий оторвать глаза от матовой поверхности стола, чтобы увидеть ее: в коротком черном платье с рукавом, собранными волосами и чуть потухшими глазами - Алаз думает, наверное, устала первую неделю учебы, не допуская мысли о том, что она не спала нормально с той последней ночи у него дома, изводя себя тревожными мыслями о его поступке, о том, как она позволила ему так поступить с собой и мыслями, почему он так грубо поведя себя с ней, все еще врывается в ее границы и рушит стены, что Аси стоит между собой и чувствами к нему. Ее глаза бегают по залу, Алаз думает - волнение, Аси тем временем ищет его, и, когда находит, ее дыхание сбивается и Аси фальшивит, пропуская ноту, что, наверное, незаметно никому кроме Алаза, который смотрит ей в глаза роняя стопки с крепким алкоголем, чтобы не чувствовать себя обсеценненным, словно его просьба ей ничего не стоит. И это больно настолько, что он мотивированный обидой и отвержением, с которыми в очередной раз не справляется, нащупывает ладонь все еще сидящей рядом девушки, не оставляющей попытки завладеть его вниманием, и тянет ее в сторону выхода, цепляясь глазами за карие почти черные, что смотрят сначала с недоумением, а потом - стоит ей понять, что происходит - с отвращением, которое он не выдерживает, поэтому выходит не оборачиваясь, только слышит, как дрожит удаляющийся за дверью голос. В нем все зреет вероломное желание заставить почувствовать ее то, что испытал он, когда она за спиной другого мужчины отказалась от него и обесценила сказанные слова и пережитые чувства. Он хочет, чтобы внутри нее так же сводило от боли легкие, как у него, в момент, когда он проснулся один и почувствовал себя ненужным, потом он обязательно пожелает - как только он окажется на улице. Первое, что он делает, покинув душное и удушающее помещение - отпускает руку девушки, и сделав шаг вперед, глубоко вздыхает, словно и не дышал все это время подеевзглядом. Сердце бьется с такой силой, что, кажется, может пробить ему грудную клетку, а от алкоголя липко и мерзко и в сознании и в горле. Ощущения интенсивные и неприятные, и он в очередной раз пытается задушить их внутри себя, будучи таким сосредоточенным, что и забывает про стоящую рядом вовсе. Он думает, что он неправ и относительно нее, потому что вести девушку домой он явно не планировал, поэтому достает бумажник и тянет ей, как ему кажется приличную сумму в качестве извинения: - Держи, это на такси и за то, что ты не вернешься сейчас в бар, - Алаз облизывать губы и едва вяжет слова между собой, надеясь, что она возьмет деньги и просто поедет тусить дальше, но стоит ему посмотреть на нее она отвечает удивленно: - Мы что не поедем к тебе? - Девушка, наверное, шутит, думает Алаз: его руку буквально колет от соприкосновения с чужой кожей, потому что трогать, а тем более приводить домой он готов только ту, которая по иронии, никогда на него больше не посмотрит. - Придурок, - швыряет ему брюнетка, даже не взглянув на деньги, и к счастью Алаза ловит такси и уезжает. И несмотря на то, что быть пассажиром для Алаза - особый триггер тревожности, когда ты вовсе ничего не контролируешь, а просто доверяешь абсолютно незнакомому человеку - он едет домой на такси, так что приезжает едва ли живой и все, на что хватает сил: разуться и уронить себя на диван, дожидаясь пока Персик услышит его и прижмется в поиске ласки. Закрывая глаза в попытке заснуть, он вспоминает ее взгляд, провожающий его к выходу: она смотрела так, будто ей есть до него дело и это дезориентирует Алаза, ведь он точно решил - он ей не нужен, она выбрала своего Ямана. А этот взгляд - его пьяный бред, галлюцинация, попытка выдать желаемое за действительное, и Алаз успешно убеждает себя в этом. *** - Ты совсем придурок? - Это первое, что Алаз слышит от Толги, когда спустя три дня после выступления Аси заявляется в бар. - И тебе привет, - отрешенно бросает Алаз, рассчитывая просто дойти до студии и работать за все четыре дня, что он находился в алкогольном дурмане, но Толга тормозит его: - Что ты в пятницу устроил? - Толга осуждающе смотрит, - Аси едва на ногах стояла, пришлось закончить раньше. - Ей все равно Толга, не преувеличивай. - Все три дня он вбивал уверенно и долго, что Аси все равно, и его торжественный уход не впечатлили ее, тем более не расстроил, потому что эгоистично, но он боится почувствовать, что имеет отношение к боли, что проживает человек, к которому он не равнодушен. - Ты правда идиот? Хотел поразвлекаться, то нашел бы кого-то, кто так же несерьезно настроен. - Я и нашел, Толга, - Алаз начинает заводится, - у нее нет чувств, она ушла в то утро, и после этого даже не взглянула на меня. И к твоему сведению: у Аси есть возлюбленный. - Перед глазами вновь всплывает Аси за спиной незнакомого парня. - Куда ушла? Какой возлюбленный? Ты перепил? - Я проснулся один после того как признался ей тогда, и я трезв. - Алаз устало закрывает глаза, теряя терпение. - Алаз, - Толга хмурит брови, - Аси была здесь, когда я пришел и она ответила, что вы ночевали в баре. - Я проснулся один, Толга. - Повторяет Алаз. - Если не веришь, то посмотри камеры: сначала выходит Аси из бара сама не своя, потом Чагла через несколько минут мне навстречу, потом ты. Клянусь, вы здесь устроили не пойми что, - продолжает причитать Толга. Алаз не воспринимает всерьез сказанное Толгой первые минуты, пока следует к студии, но не успев открыть дверь в голове скользит тень надежды: а что если? Постепенно все собирается в одну картину: ее обиженный взгляд, игнорирование, агрессия и явная претенциозность - она слышала то, что Алаз в похмелье сказал Чагле. - Аси работает сегодня? - Нет. Алаз, перестань издеваться над девочкой, - последнее Толга уже произносит в спину уходящему Алазу, потому что он торопится - сам не знает куда, но очень спешит, потому что даже если Аси отказалась от них, даже если она правда не хочет его больше - она точно не заслужила тех слов, что, вероятнее всего, слышала о себе, поэтому Алаз едет сначала к ее дому, но на его оклики никто не отвечает, так что он подходит к двери - впервые так близки, потому что не имеет ни времени ни терпения ждать ее и стучит настойчиво и громко, пока дверь не открывается. - Привет. Аси дома ? - спрашивает он у высокой кудрявой девушки, судя по всему, сестры. - Привет. Ты кто вообще? - на самом деле Элиф прекрасно знает, кто он, как минимум потому, что он полностью подходит под описание Аси того самогоблизкого друга,а еще Аси попросила наврать этому парню, чем тоже вызвала подозрения. - Я, - он не может охарактеризовать свой статус и выдает первое, что приходит в голову: - знакомый с работы. - Она должна быть в университете, - Элиф не понимает смысл вранья, так что обязательно устроит сестре пытку, как только направит этого парня по ложному следу. - Точно, учеба, спасибо - он растерянно кивает Элиф, и исчезает так же быстро, как и появился, позволяя ей поймать, не успевшую ускользнуть Аси, на кухне. - Почему ты прячешься от него? - Элиф сверлит спину Аси взглядом, пока та, сохраняя невозмутимый вид подрагивающими пальцами мешает сахар в чае. - Потому что я не хочу его видеть. - Абсолютная бессовестная ложь - она хочет его видеть, хочет поцеловать, дотронуться, прижаться, вопреки, отвращению и обиде, что вызвал в ней его поступок несколько дней назад, но больше всего она хочет спросить: зачем он так с ней? Ведь он мог просто сказать, что не хочет продолжать их недружескую дружбу и просто уйти, не заставляя ее проживать разочарование вслед за эйфорией, не видеть, как он уводит другую, как буквально недавно уводил ее. И от этих иррациональных желаний еще сложнее, потому что так же сильно, как прижаться к нему - ей хочется от него сбежать. Элиф натянуто улыбается: - Он не кажется тем, кто ищет тебя, чтобы обидеть. - Потому что этот парень действительно показался ей по-настоящему растерянным и явно не задумывающийся ничего плохого. - Ты адвокат что ли, Элиф? Я думала ты должна доказывать вину. - А в чем его вина? - Элиф заинтересованно вскидывает брови, потому что Аси вообще то не рассказала ей ничего, она вообще никому ничего не рассказала, но ее ночные всхлипы и раздраженное поведение не смогли скрыться от внимательной сестры. - Я буду говорить только в присутствии адвоката, госпожа следователь. - Ерничает Аси прежде, чем выйти с кухни и вернуться в их комнату, забираясь с книгами и ноутбуком, подаренным им, под плед, собирая свои мысли вокруг заданий для учебы, чтобы хоть немного не думать о своей глупой влюбленности. Первые звонки начинаются уже под вечер, когда комнату освещает перерывами загорающийся экран телефона с болючей надписью Алаз, Аси не выдерживает: она переворачивает телефон экраном вниз и кладет подальше от себя - на тумбочку сестры и спустя кажется десятки неотвеченных, вибрации исчезают и она берет телефон в руки, чтобы увидеть 23 пропущенных, но стоит ей разблокировать экран череда звонков сменяется чередой сообщений: 19.37: «Аси, мы можем поговорить?» 19.44: «Я искал тебя весь день, мне нужно сказать тебе что-то важное» 19.59: «Аси, пожалуйста» 20.05: «Я знаю, что ты видишь это» 20.07: «Это последнее, о чем я попрошу тебя - просто послушай» 20.15: «Если ты слышала то, что я сказал Чагле - это ложь» 20.21: «Это неправда, Аси» 20.24: «Аси, выслушай» Как только она нажимает на последнее сообщение, по неосторожности открывая их диалог и синие галочки загораются, раздается очередной звонок, который выводит Аси из себя: - К черту тебя. - Последнее, что говорит себе Аси прежде, чем ответить и оставить всю уверенность за пределами этого момента - голос предательски дрожит, а ком в горле мешает дышать. - Прекрати звонить мне, я не хочу ни слышать тебя, ни видеть… - Аси, то, что я сказал Чагле, - он перебивает Аси, когда она делает паузу чтобы сглотнуть ком слез в горле и пытается продолжить. - Это то, что ты хотел сказать, Алаз, - не о чем разговаривать я увидела и услышала все, что должна была, хорошо что ты быстро нашел новуюпостоянную девушку для секса. Аси решает больше не вестись на его слова, нажимая кнопку «заблокировать». Она бы хотела, чтобы болело не так сильно, чтобы не выворачивало от боли, но происходящее буквально выжигает внутри нее что-то живое. Аси прячет телефон под матрас и душит свои всхлипы подушкой, кажется вечность, и уже сквозь сон она чувствует, как кто-то прижимается к ней, и осторожно гладит волосы, по запаху она узнает Элиф и собравшись силами она поворачивается к ней уткнувшись в грудь сестры и плачет до тех пор пока не засыпает, к счастью, не получая никаких вопросов, словно по ней и так все понятно. И не то, чтобы Алаз переживает их разговор проще, потому что он опять сдается своему главному демону - алкоголю и пока Аси плачет в объятиях сестры, Алаз не может набраться смелости и позвонить брату, сестре или другу, показав себя растерянным, разбитым и уязвимым, и главное - виноватым, он и без этого позволил себе слишком много слабостей поэтому довольствуется компанией, понимающе молчаливого кота: - Скучаешь по ней? - Тихо спрашивает Алаз у подкравшегося к нему Персика, на что тот коротко мурчит ему в ответ. - И я скучаю, без нее грустно, но не переживай она тебя не бросала, - Алаз тяжело вздыхает, - она бросила меня, потому что твой папа - трус и идиот, но ты совсем на меня не похож, - Алаз устраивает голову на сидении дивана и поднимает персика на руках, - ты как мамочка умный, и красивый и ласковый, и тебе повезло, - он грустно усмехается, - она может забрать тебя к себе, а меня нет, потому что я все испортил. - Алаз наклоняется к уху кота и шепчет: - Если ты узнаешь, что я натворил, ты тоже уйдешь, - персик отворачивается от него, судя по всему противясь резкому запаху алкоголя, - но я не специально, мне просто так тяжело под ее взглядом, я какой-то слабый и потерянный с ней, твоя мама очень сильная, теперь мне кажется что я и ее боюсь и чувств к ней. - Персик вновь понимающе мурчит, на что Алаз усмехается. - Только не уходи, ты вообще-то напоминаешь мне о ней. - Он грустно улыбается и закрывает глаза, ощущая, как на его руке небрежно лежащей на диване устраивается персик. В голове эхом звучит ее надломленный голос, от которого сводит все внутри - было бы проще, если бы он знал, что ей все равно, но осознание что ей больно, что она, на самом деле, не оставляла его, что она поверила так легко в его предательство разливается в ребрах кислотой, выжигающей до пустоты, потому что он дал ей повод сомневаться в себе. И зная на личном опыте, как больно чувствовать себя преданным и невыбранным, Алаз готов лезть на стену, вломится в ее дом - сделать, что угодно, чтобы она знала, что она в порядке, что она не заслужила ничего из того, что прочувствовала за это короткое время, но все на что его хватает - это взять телефон и записать ей голосовое сообщение, которое так и не сменит статус на «прочитано». Если бы у Алаза спросили год назад, что такое любовь он сказал бы, что это то, что надо заслужить то что достается только, если быть правильным. Сегодня он думает, что любовь - это тепло чужого тела во сне, ее смех, ее голос, тонкие пальцы в его волосах, уличный кот дома, разговоры, которые невозможно завершить и запах персика. Его любовь это то чего он испугался больше, чем собственной смерти несколько лет назад, то, что по неосторожности разбил, как мамину дорогущую вазу в гостиной, но разница только в том, что вазу можно заменить.