Часть 11 Принятие

Как бы не убеждала себя Аси первое время в том, что для нее не значит ничего их разрыв - это никогда не было правдой, поэтому, когда поволока злости с ее сознания спала, она начала ощущать что-то похожее на скуку и тоску по нему. Она читала статьи и книжки о том, как забыть человека, с которым произошел тяжелый разрыв, анализировала насколько здоровыми были их отношения, и, какова вероятность их созависимости, и, нужно ей лечить себя от него, и каждый раз приходила к тому, что ей совсем не хочется умереть без него, или каждую секунду думать о нем. Чем больше она разбиралась в них и своих эмоциях и чувствах тем больше понимала: Все, чего ей хочется - это знать, что он в порядке, иметь возможность прикасаться к нему и видеть, делиться происходящим в жизни и знать, что происходит в его, вовпреки своей обиде и злости, что с каждым днем становится все безвкуснее, потому что спустя десяток ночей она понимает, что ничего не сходится: он бы не был таким взволнованным, когда искал ее, если ему было все равно, и как он понял, что она слышала его слова, сказанные Чагла, и почему в его речи, что он сказал ей той ночью она не ощутила и доли подвоха и лжи, и теперь ей действительно интересно и важно, почему и как произошли события, вытекающие в том, что они не видятся почти два месяца. - У него день рождения в пятницу, - бросает ей Толга, между делом наливая себе кофе и выдергивая ее из мыслей - это так мимолетно, что Аси сначала думает, что у нее звуковые галлюцинации. - Понятно. Ладно. - Аси старается, как можно более равнодушно пожать плечами, но не потому ей все равно, потому, что не знает, зачем он говорит об этом и не знает, нужно ли ей сделать со сказанным, потому что она не видела и не слышала Алаза с того самого телефонного разговора. Толга тактично покашливал его имя, остальные сотрудники тоже, сам Алаз не появлялся в баре в дни ее выступлений - с пятницы по воскресенье, и это стало их негласным правилом - она догадывается, что он бывает здесь, но, видимо, намеренно избегает их встреч. Весь оставшийся день Аси думает, что разблокировать его и поздравить будет честно и по-взрослому, потому что, чтобы не случилось между ними в те проклятые пару дней - оно не способно перечеркнуть, те ценные моменты, что они пережили и что Аси так бережно хранит, вспоминая их перед сном, в дороге и на работе. Так что оказавшись дома на следующий день - в четверг, она находит их диалог и нажимает разблокировать - перед ее глазами возникает непрочитанное Аудио сообщение на тринадцать минут - Аси смутно помнит, что уведомления от него проходили, но из-за слез и накатывающей истерики она даже не обратила внимания на аудио. Сейчас же, спустя почти ровно шестьдесят дней это сообщение, возможно, уже потерявшее актуальность, заставляет все внутренности сжаться, а сердце больно заколоть, и она нажимает прослушать, пользуясь моментом, что дома еще никого нет. Аси вздрагивает, когда слышит его голос - глубокий, хриплый, слишком знакомый и родной настолько, что челюсть сводит. Этот голос сталкивает ее лбом с ее собственными эмоциями - спрятанными, рационализированными, непрожитыми, заставляя ее почувствовать и понять, что злости на самом деле не было, но было много того, что она игнорировала: разочарование, страх, отчаяние, паника. По щекам непроизвольно текут слезы, но они не похожи на те, что лились с ее глаз, с ними вместе словно вытекают все несказанное и неуслышанное. Она слушает его, кажется, без конца и уже выучила наизусть его немного нескладную, нервную, но по-прежнему искреннюю речь - сначала он долго извиняется надорванным и бессильным голосом, потом говорит о своих чувствах, о ней, о стыде и страхе, а потом просит поговорить, много-много попыток с его стороны быть услышанным разбились о стену ее испуга, и она запоздало теперь проживает всю его боль, вложенную в тринадцать минут и сорок четыре секунды. Возможно, дав себе хотя бы немного времени на раздумье, она бы не сорвалась к нему так импульсивно, потому что, вряд ли, Алаз ждет ее спустя два месяца - скорее всего у него уже новая жизнь и отношения, где ей по ее собственной глупости места больше нет, в чем сильно ошибается на самом деле, потому что Алаз бессознательно, но уберегал ее место в своей жизни и даже близок не был к тому, чтобы найти кого-то, а тем более заменить Аси. Он, в отличие от Аси, стал немного смелее после разрыва, потому что впервые за всю свою жизнь позволил себе пережить потерю, не употребляя и выпивая, а просто думая, рефлексируя, работая, и все еще проживая во снах их несбывшиеся отношения - жестокая шутка подсознания, думает он. Ощущение после разрыва не кажутся Алазу катастрофой, но ему больно, пусть эта боль и не разрушает его - она тихая и статичная, и поэтому он не стремится ни к алкоголю, ни к наркотикам, он просто отдаляется еще сильнее, хотя казалось бы куда больше: он работает дома и перевозит часть оборудования из бара в одну из пустых комнат, потому что ему кажется, что он не готов видеть Аси и не уверен, что будет когда-нибудь по-настоящему готов. Именно поэтому накануне своего двадцать седьмого дня рождения он не занят ничем, кроме попыток отвязаться от надоедливой сестры: - Чагла отстань. - Это наш День рождения, я не оставлю тебя одного. - Ее голос был подозрительно мягким, наталкивая Алаза на мысли, что она опасается за него и его состояние, но, серьезно, он даже не думал о том, чтобы сделать что-то, что может пугать ее, кроме, как лечь спать до двенадцати, потому что невероятно устал и от работы, и от Чаглы, явившейся к нему без предупреждения. - Оно через три часа, езжай домой, давай. - Алаз легонько толкает ногу сидящей рядом сестры своей к краю кровати. - Я привезла торт и мы задуем свечи, вместе, как делали это всю жизнь, - Чагла падает спиной на кровать Алаза протягивая руку к ноутбуку, чтобы закрыть его. - У меня много работы, - убирая тянущуюся руку, Алаз даже не поворачивается в ее сторону. - Я выкину твой ноут в окно, если ты не закроешь и сейчас же пойдешь не пойдешь со мной на кухню. - Чагла вновь вскакивает садясь напротив него, и Алаз готов поклясться, что его укачало от ее чрезмерной активности. - Можешь выкинуть и меня вместе с ним, - бесцветно бросает ей Алаз. - Уфф. - Чагла устало закатывает глаза. - Ты отвратительный. - Чагла, правда, я в порядке, езжай домой, ты замужняя женщина и лучше тебе быть с мужем. - Наконец, одарив ее взглядом, он старается максимально убедительно и спокойно объяснить сестре, что ему ничего не угрожает. - Я не хочу чтобы ты был в наш, -она делает акцент на принадлежности, - день рождения один. - И она рада бы продолжить свою речь, чтобы сказать Алазу что-то трогательное, но их прерывают и Чагла довольно вскакивает, - Я открою, вдруг, у тебя еще остались друзья, которые хотят тебя поздравить. - она надеется, что, может, Толга решил прислушаться к ней и закатить Алазу вечеринку, как они делали раньше, забыв про свое нудное «Чагла, он хочет побыть один и он в порядке», поэтому ее удивление буквально субтитрами пробегает по лицу: - Аси? - Они виделись всего один раз, но, конечно, знают друг о друге многое, поэтому Чагла выглядит пораженной. - Я не знала, что ты придешь я думала вы…ну …все. Поэтому он выгонял меня? - Неуверенно спрашивает она сама у себя. - Привет. Я сама не знала, что приду, - Аси до сих пор не верит, что сделала это - в девять вечера в беспросветный ливень в конце октября приехала к нему домой накануне его дня рождения - затея с каждой секундой кажется все глупее, отчего ее щеки трогает румянец, - я не хотела мешать вам. - А ты совсем не помешала, - Чагла растерянно ведет рукой в сторону, где предположительно находится Алаз, и тянет Аси внутрь, чтобы закрыть дверь. - Алаз невыносим, так что, я с радостью спихну его тебе и поеду к своему мужу. - Аси? - Где-то на подкорке она отмечает, они действительно очень похожи, даже их реакции и интонации будто синхронные, и думает что обязательно спросит у Алаза какого это: иметь кого-то настолько родного. - С наступающим днем рождения, Чагла. - Аси старается отсрочить момент лишь бы не смотреть на него, потому что, кажется, что она просто не выдержит его вида после двух месяцев порознь. - Спасибо, милая, хорошего вечера вам обоим, - даже не надев плащ и наспех обуваясь, Чагла слишком счастливая выскакивает за дверь, и Алаз думает, что оказывается избавиться от нее было гораздо проще, чем он думал. Когда они остаются наедине помещение вмиг наполняется одновременно неловкостью и облегчением - они оба бояться подумать, о том что может быть слишком поздно, чтобы стоять друг напротив друга в выжидающем молчании, но Алаз первым нарушает тишину: - Привет. - Привет. - Аси, наконец, осмеливается посмотреть, когда он приближается непозволительно близко и забывает все отрепетированные в дороге слова - ей просто хочется к нему прижаться. - Ты вся промокла, - он нерешительно подходит и опускает промокший капюшон с ее влажных волос. - Да, там ливень, - губы чуть дрожат то ли от волнения, то ли холода. - А зонт я забыла. - Что-то случилось? - Вот бы она приехала просто так - увидеть его, поговорить или просто, как летом, заснуть вместе, но Алаз делает шаг назад, одергивая себя от неуместных прикосновений к ней и от наивных, на грани инфантильных мыслей, потому что Аси могла прийти по разным причинам и необязательно для того, чтобы прыгнуть ему в объятия, как бы сильно он этого не хотел. - Нет, то есть да, - Аси считает капли упавшие с ее одежды, - я прослушала твое голосовое, - это звучит глупее, чем она рассчитывала, типа «я игнорировала твое существование два месяца и тут захотела вдруг услышать тебя, а теперь еще и заявиться к тебе, нарушая все границы». Алаз поднимает на нее изумленный взгляд - он не помнит, что говорил в том голосовом сообщении, но помнит, что было очень больно и обидно, а после стало чуть легче. Помнит, что был честным, что признался, что его ранил ее уход и что рассказал о том, что с девушкой ничего не было, но в любом случае, сейчас, если она позволит ему, он бы хотел повторить это все уже будучи более сознательным, трезвым и спокойным, пережившим тоску от расставания и понявшим и себя, и ее, потому что, если она пришла сюда, значит, возможно, еще есть шанс, что их отношения выйдут за пределы его подсознания. - Может, пройдешь? Аси неловко разувается и Стоит ей пройти из коридора к кухне, как навстречу лениво выходит Персик, которого она поднимает на руки и бережно тискает: - Привет красивый, я по тебе скучала, ты совсем взрослый. - Аси ловит чуть смущенный взгляд Алаза и полуулыбку, задумываясь, что уместно спросить: - Ничего, что я вот так пришла? - Нет, я рад тебя видеть, - он мотает головой и кивает на Персика, - мы рады, он тоже скучал. - Он по инерции касается спины Аси ладонью и вспоминает, что ей, должно быть, мокро и холодно. - Давай я дам тебе одежду и заварю чай. - Хорошо, - Аси расстегивает карман толстовки и достает маленький кулек, замотанный в пакет, оставляя на столике в коридоре. - Я подарю тебе его позже, пусть полежит здесь. Когда они поднимаются в комнату, Аси кажется, что ничего с ее последнего визита сюда не изменилось - такой же приглушенный свет, запах его парфюма, смятая постель и спокойствие, обволакивающее сознание. Алаз вручает ей полотенце, свою футболку и пижамные штаны, а когда возвращается в комнату с заваренным чаем и тортом Чаглы, Аси уже сидит на кровати, вытирая волосы полотенцем и хлопает по месту рядом, и теперь происходящее кажется каким-то слишком приятным сном, а вовсе не реальностью, словно они не расставались и приживают так каждый вечер - вместе за чаем и разговорами. И даже если это сон, он возьмет от этого сна все, поэтому поставив их ужин на тумбочку, он забирается к Аси, и, слишком осторожно, боясь спугнуть, несмотря на то, что она в его кровати в его одежде и они оба пусть, и опасаются, но прекрасно понимают, что сегодня никто никуда не уйдет. Все слова бесконечной линией вьющиеся в ее голове рассыпаются, таят в воздухе, расщепленные его слишком близким запахом и теплом тела, когда он садится к ней на кровать, все еще держа дистанцию - скорее условную, потому что стоит ей чуть двинуться вправо и их тела будут соприкасаться. - Наверное, мне нужно начать, - Аси садится к нему лицом сгибая ноги в коленях, нервно перебирая пальцы, - я не была с тобой честной с самого начала, - короткая пауза, - и с собой тоже. Я подумала, что, если бы с самого начала сказала себе, что ты мне нравишься, все было бы куда проще, - Аси поднимает на него глаза и теряется, потому что он перед ней в этот самый момент слишком прозрачный, честный и очевидный и такой до великолепного уязвимый, смотрит прямо в нее слишком красивыми глазами и совсем не оставляет шансов сбежать, - то, что я говорила тебе про Ямана, - Аси жмурится, будто чувствует боль, что приносят ему сказанные слова, - просто хотела обозначить между нами дистанцию, потому что боялась, что, если ты откажешься, то мне будет больно, но если я покажу, что мне все равно, то ты не сможешь мне навредить. - Аси, я не отказывался. - Его пальцы переплетаются и Алаз тянет ее на себя, укладывая головой поперек своей груди, так чтобы они могли видеть друг друга. - Я знаю, и я от тебя тоже. - Она продолжает теперь перебирать его пальцы, пока свободная его рука путается во влажных кудряшках. - Я должна извиниться за то, что я не выслушала тебя, - потому что думается ей - он, как никто другой заслужил быть понятым и услышанным. - После того, что я сделал в баре, я бы тоже не слушал. - Алаз грустно усмехается, когда перед глазами всплывает ее растерянный и раненый взгляд, падающий на него со сцены. - Это было отвратительно, - Аси жмурится отворачивая голову от него, а потом резко поворачивает, чтобы сказать: - я хотела придушить тебя. - И с ее губ слетает нервный смешок - если отбросить его импульсивные поступки, которые на самом деле оказались не тем, чем казались изначально, у нее никогда не было причин сомневаться в нем. Улыбка резко пропадает с лица и Аси становится серьезные: - Ты не никто, я сказала это от обиды, за то, как ты назвал меня в разговоре с Чаглой. - Ты знаешь что это не так? Про девушку для секса и все это, мне просто было больно, когда я проснулся один в жизнь воплотился мой самый страшный ночной кошмар. - Его длинные пальцы тонут в ее кудрях, почесывая непослушные прядки. - Я поэтому боялся говорить с тобой о нас, - тяжелый вдох заставляет его прерваться, - боялся, что у нас не взаимно. И твой этот Яман. - Алаз устало качает головой, проводя рукой по лицу. - Просто мой брат, - Аси кладет руку на его покрытую мелкой щетиной щеку, чтобы немного успокоить, - и я никогда не чувствовала к нему ничего похожего на то, что чувствую к тебе. - Теперь, когда моя очередь извиняться, и это займет чуть больше времени, ты знаешь. - Пока он собирается мыслями, Аси двигается еще ближе, и перехватывая его руку, крепче сжимает, она перекладывается на место рядом с ним, ложась лицом так близко, что их дыхание смешивалось, и слушает: - С той девушкой ничего не было, я отпустил ее руку, когда мы вышли, - Алаз целует ее пальцы, - я не могу ни к кому прикасаться, кроме тебя. Было что-то странно возбуждающее в его словах, что заставило Аси дернуться вперед и прижаться губами к его. От неожиданности Алаз выдыхает в ее губы, прежде, чем ответить на поцелуй и прижать ее к себе агрессивным рывком. - Я говорил себе что совсем ничего не чувствую, - он нехотя отрывается и чуть дергает Аси так, что почти нависает над ней опираясь на локоть, - когда по уши был влюблен в тебя. «Был» заставляет Аси напрячься, но она находит в себе силы для самого главного: - Я бы хотела, - нервно выдыхает, потому в такой опасной близости говорить становится еще сложнее, - если вдруг мы попробуем все снова, - наряя пальцами в волосы, продолжает: - если мы еще не забыли, то я бы хотела, чтобы и ты был честным. - Было что-то сакральное и желаемое в том, чтобы просто лежать на постели едва касаясь друг друга, глядя прямо в глаза и говорить не боясь то, что столько месяцев было заперто страхом за их губами, губами, которые сейчас бессознательно тянутся друг к другу. Алаз едва улыбается, и, наверное, выглядит до глупого счастливым: - Я не забыл. Я бы не смог. - У тебя нет никого сейчас? - Можно подумать, лежал бы он, прижимая ее к постели и смотря своими преданными глазами, если кто-то существовал в его мыслях кроме нее. - Конечно, нет. - Он удивленно вскидывает брови. - Когда мы закончили, я немного ушел в себя, и, если честно, я не думал, что хочу кого-то рядом, кроме тебя. Возможно, ей этого достаточно, чтобы поверить ему снова, возможно, она никогда не переставала ему верить, будучи ведомая своими страхами и патологическим недоверием к людям. - Есть кое-что, за что мне стыдно. - Аси долго сомневалась в том, стоит ли им говорить об этом, но решает, что, если они решили быть честными, то нужно придерживаться этого правила до конца. - Яман - мой брат, ты видел его, когда приезжал, чтобы попросить не выступать. - стыд съедает ее, заставляя крепко сжать его пальцы в своих - вдруг он разозлится и не захочет прикасаться к ней . - Я поцеловала его чтобы проверить: есть ли разница - это ужасно, знаю, но я запуталась, когда все навалилось. - Аси наблюдает, как меняется его лицо над ней, как он как будто слабеет и теряется, она не знает, как продолжить, поэтому говорит, как чувствовала себя на тот момент. - Мне не понравилось, настолько, что я вообще никого больше целовать не хочу. Только тебя. Если ты хочешь, после этого. - Ее угнетает его молчание и немигающий взгляд, и когда он сглатывает, Аси паникует. - Алаз? Я знаю, как это звучит, прости меня, но я должна была сказать. Зато теперь я знаю, что никогда не была влюблена в него, только в какую-то свою фантазию связанную с ним. - Успокаивает лишь то, что он не отворачивается от нее, не уходит и не убирает рук. - Ты злишься? - Ну, это неприятно. - Услышанное дезориентирует его настолько, что слова не собираются во внятные предложения, поэтому он водит пальцами по одеялу под головой Аси и не может встретиться с ее глазами. - Прости меня, - все на, что ее хватает, кроме вины и сожаления, разрывающих изнутри. - Тебе не понравилось? - Алаз ищет им шанс, не хочет позволит все сломать в очередной раз, находясь так близко друг к другу. - Нет. - Однако она не жалеет, ведь этот поцелуй - импульсивный и бесчувственный, окончательно открыл ей глаза на свои истинные желания. - Ладно, - словно согласившись о чем-то с самим собой, он отвечает чуть отрешенно. - Алаз, - теперь она просто так не сдаться и никому из них не позволит обесценивать себя из-за приступов страха другого, - посмотри на меня, - завладев его внимание и взглядом, Аси продолжает: - этот глупый поцелуй убедил меня, что я не хочу чтобы кто-то прикасался ко мне кроме тебя. Ему необходимо было это услышать, и он бы хотел, чтобы иногда она напоминала ему об этом, когда голову вновь будут одолевать мысли о отвержении и непринятии. Больше говорить не получается и не хочется - Алазу нужны доказательства ее слов, Аси нужно ощущение его, которого она так долго была лишена, поэтому Аси не выпускает его лица из своих ладоней, пока он практически вжав ее в кровать целует глубоко и чувственно. Момент окончательного воссоединение слишком насыщенный слишком интимный, поэтому их хватает только на редкие глубокие вздохи в перерывах. В сознание его бьет пугающая мысль: он был в шаге от того, чтобы лишиться ее. Навсегда. Просто из за своего иррационального страха, который того не стоит даже минуты проверенной вместе, и единственное, почему его не не пугала разлука - ожидание и вера в ближайшую встречу, в незавершенность связи, которую теперь, вероятно, невозможность будет разрушить. Больше, чем на поцелуи и разговоры той ночью и не хватает - каким бы не был приятным вечер это все еще тяжело для них обоих - быть абсолютно уязвимыми и честными перед партнером, так что они засыпают в обнимку почти под утро, не планируя просыпаться раньте обеда, но около одиннадцати в прохладной комнате раздается звонок, и прежде, чем ответить он видит на экране надпись: «Мама». - Мам? - Алаз старается как можно быстрее ответить на звонок, пока Аси не проснулась. - С днем рождения, милый! Вы еще спите? - Конечно, - он раздраженно закатывает глаза, - Чагла не могла промолчать. - Ты помнишь что сегодня ужин? - Неслихан игнорирует его возмущение, напоминая об ужине, который она устраивает в каждый их день рождения. - Обязательно привози девочку, мне так не терпится познакомится с ней. - Ладно мам, - зевая, отвечает Алаз и наблюдает, как Аси начинает крутится в его руках, - если Аси захочет, то мы приедем вместе. Мы еще спим. - Хорошо милый, отдыхайте, жду вас к шести! Целую. - Целую, до вечера. - Стоит ему вернуть телефон на столик, Аси поднимает голову, щурясь от дневного света. - Что такое? Кого ты там целуешь? - Голос у нее хриплый и сонный, Алаз уверен: через 5 минут она снова заснет сладким сном. - Ну точно не всяких там братьев. - Отшучивается он, и Аси не остается в долгу щипая его за бок, на что он недовольно шипит. - Мама звонила, - прежде, чем продолжить он чмокает ее в лоб, - ждет нас сегодня на ужин. - Нас? - Ага, они узнали про наши отношения раньше, чем мы. - Вообще-то, так и есть: пока Алаз проводил время с другом, его мама сестра уже знали о существование возлюбленной в лице этого самого друга, а теперь в контексте этого самого друга появилось новое и очень приятное слово «отношения». Аси непонимающе хмурит брови. Алаз объясняет: - Ну, мы были в ресторане, помнишь? Управляющая - мамина приятельница, и она рассказала ей про тебя. У них наверное была конференция на тему моей личной жизни сегодня ночью. - Значит я должна поехать? - Аси не кажется недовольной, скорее настороженной. Она никогда не думала о себе, как о той самой невестке мечты, поэтому риски не понравится семье Алаза пугают ее. - На самом деле, нет, но, если ты поедешь, я буду рад. - Хорошо, - до этого закинувшая на Алаза свои руку и ногу Аси, лежала чуть сбоку, но теперь полноценно улеглась сверху. - Удобно? - чуть сдавленно спрашивает Алаз, потому что ее бедро прямо на его паху. - Очень, а тебе? - Нетерпеливо она елозит прямо по чувствительному месту. - Зря ты издеваешься, я слишком сильно соскучился, - в подтверждение своих слов он чуть сжимает свои ладони на ее ягодицах. - Совсем не чувствую этого, мурчит Аси в его шею. Она намеренно задевает бедрами его член и Алаз сдавленно выдыхает, замирая: - Аси, - он почти стонет. Аси смеется, кусая его подбородок и вскрикивает, когда Алаз одним движением меняет их положение, роняя Аси на спину, чтобы нависнуть над ней и прошептать: - Я скучал. - Придется постараться, чтобы я поверила. И Алаз старается, старается так хорошо, что Персик стыдливо сбегает из комнаты, и спустя час они, замученные, снова засыпают, чтобы ближе к вечеру заехать сначала к Аси домой, чтобы она могла переодеться, а после направиться прямиком на личную пытку Алаза - семейный ужин, на котором он впервые официально представит свою девушку. Ужин приятный и немного неловкий, Алаз знакомит Аси со всей семьей - брат его жена и ребенок, Чагла и ее новоиспеченный муж, мама и отчим - все достаточно приветливы и смотрят на нее словно она вымирающий вид, что не может не смущать. Мама Алаза изредка восхищенно говорит Аси о том, какая она красавица, умница и вообще очень милая девочка - , видимо, не имея представления о том, с какого скандала начались их отношения, Али спрашивает у нее об учебе не навязчиво, но искренне, Чагла лишь украдкой поглядывает на нее вежливо улыбаясь и едва удерживая язык за зубами. Почему-то Аси, кажется, что выйди Алаз за дверь, они завалят ее вопросами начиная от любимого цвета и заканчивая группой крови, так что она старается не терять Алаза из поля зрения. Аси догадывается, что он оказал давление на мать и сестру, потому они обе ведут себя достаточно сдержанно, но возбужденно. Лишь спустя какое-то время все за столом вовлекаются в общий диалог, и Аси чувствует, что может расслабится, пока Неслихан не возвращает их в тонус своим вопросом: - Сынок, вы останьтесь на ночь? Аси вопросительно смотрит, как Алаз почти поперхнулся соком. - Твоя комната убрана и там застелили свежую постель, милый, уже темно дороги не самые безопасные, оставайтесь. - Он дает себе минуту на подумать, а потом осознает, что больше его не отвращает дом его матери, да, он с натяжкой назовет его своим домом, но и бежать из него больше так же отчаянно, как и прежде не хочется, поэтому они остаются. В комнату возвращаются почти за полночь уставшие и слишком сытые, Алаз падает на постель и шепчет, устало разглядывая потолок: - Много лет не ночевал здесь. - Почему? - Аси устраивается на краю постели, наблюдая за ним и выжидает ответ. - Тяжело, эта комната как мой личный ящик Пандоры - в ней слишком много моих демонов. Я не люблю этот дом, иногда здесь душно, но с тобой легче. Алаз смотрит на нее исподлобья, явно обдумывая что-то, а потом кивнув сам себе решается рассказать ей все, что хранит это комната, все, что он так усердно прятал от нее, чтобы не быть перед ней ломким и уязвимым, но теперь он испытывает странную потребность быть перед ней настоящим, упиваясь принятием и подниманием, трепетом и нежностью и они говорят всю ночь - Алаз стирает слезы с ее щек, когда рассказывает про Эдже, сжимает губы до боли прерываясь в рассказах об отце и отвечает на ее вопросы про его зависимости и срывы. Аси просто слушает, принимает и слушает - задает правильные вопросы сжимает его руку и впитывает каждое слово и вздох, и с этим всем понимает, что теперь чувствует его особенно остро и сильно, настолько, что теперь просто неспособна его не понимать. Когда слова заканчиваются, а стены в комнате становятся сине-серыми от наступающего осеннего дня Аси из последних сил шепчет: - Хорошо, что ты есть. И Алаз теперь понимает, почему он получал столько вторых шансов, так больно падал и сгорал дотла - просто, чтобы однажды почувствовать себя правильно с правильным человеком, почувствовать себя нужным, не прилагая усилий и влюбиться один раз без права разлюбить, попасть в ловушку раздражения и оказаться по уши влюбленным, ценным и принятым. Наблюдая сейчас за тем, как ее глаза буквально слипается, он осознает: она получила его в тот самый момент их первой встречи, когда заставила его показать свои настоящие эмоции - то, что годами не могли сделать даже близкие, и увидев их не сбежала, а показала свои, и так в шестом часу утра Алаз с улыбкой обнаружил их язык любви - раздражение.