Часть 19. Интересный случай

      Отношение к Глаше в больнице было весьма неоднозначным. Бо́льшая часть относилась к ней как к одной из фельдшериц, неким промежуточным звеном между медицинской сестрой и врачом. Немногие считали Глашу полнейшей тупицей, которая способна только на то, чтобы блевать в операционной и выполнять некие простейшие манипуляции, которые опытная медицинская сестра осуществляет практически с закрытыми глазами. Некоторые полагали, что у девушки все впереди, чтобы полноценно освоить профессию, а еще некоторые охотно водили Глашу, чтобы показать ей наиболее интересные случаи.       Глаша отдыхала в ординаторской, когда к ней пришел Семен.       — Глаша! — позвал он. — Пошли, один случай покажу. Интересный, не каждый день такое увидишь.       С учетом того, что в университете все снова базировалось на той же анатомии, латыни и химии, посмотреть «что-то интересное» хотелось вдвойне.       — Но только ты сама определяешь, что увидела, — уточнил Семен практически возле кабинета. — Вопросы пациентке задавать можешь, только сразу скажу, что это только заведет тебя за угол. Смотри своими глазами, вернее будет.       Глаша вошла в кабинет. Женщина лет сорока, увидев Глашу, снова положила на край стола палец и сказала:       — Болит, сил никаких нет. И язвочка не заживает. Это ж надо было так кипятком ошпариться… Обычно за неделю проходит, ну ладно, за месяц, но не полгода же вот так страдать!       — Замужем? — спросила Глаша.       — Нет, — ответила пациентка.       Семен удивленно покосился на Глашу.       — Хорошо, спрошу иначе, — продолжила девушка. — Только уточняю, что мы не в церкви, мне плевать на всех и на всё. Ёбарь есть?       — Нет, не имею, — резковато ответила пациентка.       — Язвы на другом месте есть? — Глаша спросила уже у Семена.       — Да, есть, — произнес Семен.       — Что же, поздравляю, с тем, что теперь никто замуж не возьмет, — сказала Глаша пациентке. — Сифилис, лечить надо. И смотровую книжку отберут.       — Я сюда не за оскорблениями приходила, — ответила женщина.       — Это не оскорбления, это правда, которая глаза режет, — произнесла Глаша.       Скорее всего, Глаша бы выслушала от Семена, что нужно быть умеренней в выражениях, однако вместо Семена пришлось вести диалог с заведующим отделением.       — Сифилис, особенно, у незамужних — болезнь блядей, — говорила в свою защиту Глаша. — Но я ее даже блядью не назвала! Сказала более чем корректное слово, уточнила, что отберут смотровую книжку. Это чистейшая правда. А то, что замуж теперь не возьмут, тоже правда. Кому она вообще нужна?       — Аглая Дмитриевна, как вы сами выразились, мы не в церкви, чтобы давать морально-нравственную оценку действиям пациентов, — ответил заведующий. — Нельзя так.       Выйдя от заведующего, Глаша спросила Семена:       — Она блядь без заместительной книжки и с паспортом? Практикует нелегально?       — Она, Глаша, содомитка, — ответил Семен. — Поняла же, почему палец с язвочкой?       Вдруг Семен заметил, что собеседница побледнела, опустилась на корточки, а потом ее начало тошнить. Видя, что Глаша сперва пыталась занюхать рукавом халата, а потом резко передумала и сняла его, Семен не выдержал и сказал:       — Это что за институтку мне подсунули? Небось из самого Петербурга, из Смольного?       — Содомиты ёбаные, — прошептала Глаша.       — Да ладно, Глаша, и солдаты встречаются, и много кто, — ответил Семен. — И на стороне нагуливают, приносят в семью, заражают мужа или жену одним способом, а детей другим. Через ту же посуду.       — Ёбаный разврат! — выругалась Глаша.       Заведующий, вышедший в коридор, увидел Глашу, сидящую на корточках, и белый халат, валяющийся в отдалении.       — И что произошло? — спросил он Семена.       — Мадемуазель плюется, увидев сифилис впервые в жизни, — ответил Семен.       Заведующий пошел по своим делам.       — Содомиты ёбаные, — в очередной раз прошептала бледная Глаша.       — Да что ты все заладила про содомитов? — удивился Семен. — Пошли. Хочешь — меняй халат, только ты же ничего не трогала, ничего им не задела.       — Настроение мне, паскуда, испортила, — выругалась Глаша.       Глаша сидела в ординаторской, нехотя пила чай, отказалась от печенья, чем вызвала буквально паломничество — посмотреть на Глашу, которая не хочет есть, да еще и что-нибудь вкусненькое, было интересно многим.       — Разврат ёбаный, — время от времени вспоминала Глаша.       — Мадемуазель Филатова, — попытался пошутить кто-то.       — Для света — мадемуазель Гусельникова, для этих стен — Аглая Дмитриевна, — резковато оборвала Глаша и сменила вектор злобы на Филатова, о котором ей вдруг напомнили.       — А почему тогда Аглая Дмитриевна, раз для света Гусельникова? — раздалось в ответ.       — Потому что бедные дети, которые и вправду рождаются от человека по имени Богдан — все будут тыкать им в рожу о байстрюках, — сказала Глаша. — Хочу — и Дмитриевна. Хочу — и Гусельникова. Все понятно?       — Аглая Дмитриевна, боюсь представить, что с вами будет, когда вы мужчину без одежды увидите, — начал кто-то. — Спереди без одежды.       — Уже видела, — ответила Глаша. — Подумаешь, херня какая-то болтается. Ничего интересного.       — И где же вы видели? — раздался вопрос.       — Трупа видела, — сказала Глаша. — На вскрытии. Видать, пиздел много, раз трупом стал.       «Какой кошмар! — думала Глаша, все вспоминая о содомии. — Какое блядство! Вот вправду, лучшее, что может сделать женщина — это сохранить свое девство не только физически, но и морально. Или, на крайний случай, просто выйти замуж. Тогда будет хоть какая-то уверенность, что муж заразу не принесет!»       — Глаша! — раздался голос Семена. — Да что ты, в самом деле? Где ты была на курсах, когда все это рассказывали? Такое чувство, что прогуляла эти темы.       — На курсах это рассказывали, а не показывали, — ответила Глаша. — А тут… Увидеть такое!       На следующий день, окончательно успокоившись, Глаша отправилась к Никите.       — Никиточка, — с улыбкой произнесла Глаша. — В общем, я много думала над твоим предложением. И вправду, очень много. Поэтому хочу уже без всяких слез и истерик сказать: «Спасибо большое, мне очень приятно такое предложение и я с радостью выйду за тебя замуж».       — Я очень рад, Глаша, что ты действительно хочешь замуж, — ответил Никита. — Это очень приятно, знать, что никто не идет под венец силой. Или по необходимости.       — Конечно, приятно, — подтвердила Глаша. — Особенно, если человек такой хороший и любимый.       Девушка поцеловала Никиту в губы и обняла.