Часть 20. Совет да любовь!

      От девичника Авдотья отказалась наотрез — сидеть в бане с бывшими подружками, с которыми уже было не так интересно, и слушать положенные традициями причитания о смене статуса на замужнюю женщину, не было желания.       Отправлять так называемых коробейников, чтобы они перевезли приданое, тоже не было ни малейшего желания. Поэтому накануне венчания Авдотья еще раз захотела посетить свой будущий дом.       Небольшой, но весьма приличный дом буквально манил к себе. Авдотья отперла дверь ключом, прошла сени, немного постояла на кухне. Все было куда приличнее, нежели в материнской избе и, казалось, просторнее.       Девушка прошла в просторный зал, из которого двери вели в три разные комнаты. Авдотья немного постояла, посмотрела в окно и заметила некоторый шум в дальней. Чуть испугавшись, ведь мало ли кто может там быть, девушка прислушалась.       Голоса было трудно различить, однако один из них был женским, даже девичьим. В голову сразу полезли разные мысли, в которых Николай представал в наиболее проигрышном свете. Уже будучи готовой расплакаться, Авдотья услышала еще один девичий голос.       Не веря своим ушам, ведь подобное — Николай сразу с двумя барышнями — казалось донельзя невероятным, Авдотья крикнула:       — Кто там?       Сперва раздался легкий визг и даже вскрик испуга, а потом в зал вышла сестра Николая.       — Авдотья, — поприветствовала она. — Смотрим, в каких хоромах будет жить брат.       — Я бы тоже хотела после замужества жить в таком домике, — сказала младшая сестра.       — С Николаем приехали? — спросила Авдотья.       — Да, — ответ был практически хором.       На разговор вскоре вышел и Николай. Удивившись, увидев Авдотью, он произнес:       — Тоже захотела проверить, все ли в порядке?       — Захотела полюбоваться домом, — ответила Авдотья.       Николай подошел к Авдотье, проводил взглядом сестер, которые дальше пошли осматривать дом.       — Как видишь, дом больше крестьянской планировки, — начал Николай. — Но это наше временное жилье. Потом что-нибудь придумаем. Зал — ну тут сама понимаешь, зачем он нужен. Вон та комната побольше — там будет спальня. А эти две комнаты — каждому из нас.       Авдотья зашла в свою будущую комнату. Обстановка была более чем скромной: стол, стул, шкаф.       — А детей куда поселим? — спросила Авдотья. — Когда появятся.       — В зал, думаю, — ответил Николай. — Или в спальню. Не знаю. А подрастут — уже точно другой дом будет.       Авдотья приобняла жениха и сказала:       — Завтра уже будем тут жить.       — Непременно, — подтвердил Николай.       Венчание пролетело, будто один миг. Наступило время свадебного торжества. Сперва все шло мирно, чинно и благородно. А уже потом, когда «план» со стороны жениха был выполнен, свою очередь взяла сторона невесты.       — Из-за леса, из-за гор       Показал мужик топор.       Но не просто показал —       Его куда-то привязал.       Авдотья смотрела на то, как мать поет и пляшет под гармошку мужа и балалайку брата, и порадовалась, что уточнять место привязки топора никто не стал.       — Мой миленок от тоски       Пробил хреном три доски       Это крепнет год от года       Мощь Российского народа.       На этой частушке Николай профессиональным слухом заметил нечто околокрамольное, но промолчал.       — Мимо тещиного дома       Я без шуток не хожу:       То в окошко камень брошу,       То ей фигу покажу.       Эта частушка тоже была отцензуренной.       Младшая сестра Николая с интересом танцевала под гармошку с балалайкой, быстро осваивая новую для себя манеру танца. Софья Леопольдовна, которая уже ушла из-за стола, узнав о заключительной части праздника, решила не возвращаться на него, чтобы не портить никому настроение.       — Дунька с братом поругалась       И в тюряжке оказалась,       Кому надо — всем дала       И невестою стала́.       — Про топор из Кукева пой, — мать ткнула под бок мужа.       — Чтоб дворянство получить,       Можно братика убить,       Пару месяцев отсидеть       И на свадьбе песни петь.       Авдотья, подавив в себе желание бросаться едой, налила в стакан морса и плеснула сперва в лицо брату, а потом вылила остатки из кувшина на голову мужу матери.       — Пошли нахуй отсюда! — крикнула Авдотья.       — Ебанутая Авдотья       Поливает всех компотом,       Разъеби стакан о бо́шку       И повесят, словно кошку.       Эта частушка от брата, по-видимому, была сочинена на ходу.       — Пошел нахуй отсюда, — резко, но медленно произнесла Авдотья. — Пошел нахуй отсюда, пока не разъебала тебе дурную башку этой несчастной балалайкой.       От греха подальше балалайка и гармошка были отложены подальше.       — Хорошие частушки, — произнес муж матери. — Что не нравится?       — Да я тебе следующему башку разъебу! — Авдотья кинулась на обидчика.       Николай вернулся обратно в залу после того, как отвел сестру в ее комнату со словами «пора спать» и долго убеждал, что будущей леди необязательно танцевать под такую странную музыку, и кое-как сплавил младшую сестру на руки старшей. Зрелище, увиденное Николаем в зале, донельзя его шокировало: Авдотья вполне неплохо дралась с двумя гостями под причитания матери: «Да остановитесь вы, в конце концов!» и «Еще сколько частушек не спели, что вас понесло не туда?»       Опешив, Николай бросился к дерущимся и оттащил Авдотью.       — Тебя же задеть могут, — сказал он. — Что произошло.       — Пусти! — Авдотья освободилась от рук Николая, увидела вдалеке пустую бутылку из-под водки, разбила ее о стену и крикнула обидчикам. — Только попробуйте еще что-то сказать!       Николай опешил еще больше и, подойдя к Авдотье сзади, выхватил «розочку» из ее руки и бросил в сторону.       — Пошли отсюда! — приказным тоном сказал Николай. — Устроили здесь черт знает что! Свадьба окончена!       — Сходи в церковь, дай взяточку — пусть вычеркнут вас из книги венчавшихся, — напоследок сказал брат.       Николай посмотрел на то, что осталось после свадьбы. Они с Авдотьей стояли посреди пустой комнаты.       — Что это за тюремные манеры? — возмутился Николай. — Что за оружие из подручных средств? Зачем?       — Ты частушки слышал? — спросила Авдотья. Девушка сняла фату, которая ей мешала, бросила на подоконник и начала танцевать с притопами и прихлопами:       — Дунька с братом поругалась       И в тюряжке оказалась,       Кому надо — всем дала       И невестою стала́.       Иэх!       Чтоб дворянство получить,       Нужно братика убить,       Пару месяцев отсидеть       И на свадьбе песни петь.       Опа!       Николай посмотрел на супругу. Такого, как ему казалось, ничтожества не могло привидеться даже в страшном сне.       — Да что ты только нас с матерью опозорила! — воскликнул он. — Сестрам еще замуж выходить! Брату еще жениться!       — То есть, ты не их осуждаешь? — Авдотья опешила.       — Они опозорили себя, а ты — меня, — Николай уже возмутился.       — Я поняла, зачем тебе этот брак, — ответила Авдотья. — Тянуть деньги с жандармерии на собственные нужды!       Авдотья ударила Николая по лицу. Недолго думая, Николай дал сдачи, ударив Авдотью по обеим щекам.       — Да что ты себе позволяешь, идиот! — воскликнула Авдотья, толкнув Николая в грудь. — Жандарм вонючий!       Недолго думая, Николай заломил руки Адвотье.       Младшая сестра Николая осторожно спустилась вниз на шум. Одним глазком глянув, что происходит, девочка быстро побежала к старшей сестре и сказала:       — Я замуж никогда не выйду. Не хочу.       На немой вопрос девочка добавила:       — Пошли, посмотрим.       Под уточнения, что подглядывать очень нехорошо, и фразы, что они не подглядывают и все происходит в зале, старшая сестра спустилась вниз. Сразу же побежав наверх, девушка пришла к матери и сказала, краснея:       — Maman, прошу прощения, мне очень неловко это говорить, но прошу вас, спуститесь вниз… Мне стыдно делать такие замечания брату.       На какое-то мгновение подумав, что Николай решил устроить брачную ночь прямо в зале, Софья Леопольдовна спустилась вниз.       Увиденное донельзя шокировало женщину: посреди осколков стекла и каких-то луж с компотом стоял Николай, удерживающий Авдотью и со всей силы ее поровший.       — Николай Лукич, извольте объясниться, — произнесла женщина, собравшись с мыслями далеко не сразу.       — Maman, через полчасика я вам все объясню, — ответил Николай. — Пожалуйста, не мешайте.       Глядя на то, что сын попытался сделать вид, что в комнате больше никого нет и продолжил свое занятие, Софья Леопольдовна пару раз окликнула Николая, а потом вышла из залы.       Николай выбился из сил, бросил на пол ремень, отпустил Авдотью.       — Пусть это будет наибольшей трудностью в нашей жизни, — сказал он.       Авдотья с ненавистью посмотрела на Николая.       — Вы сегодня меня видели последний раз в жизни, — произнесла девушка. — Материнское и отцовское приданое я забираю себе. Приданое от жандармерии засунете себе в жопу. В доме и комнате я больше не появлюсь, агентом больше никогда не буду. Ебитесь с подследственными, больше толку будет. Жена вам не нужна.       Авдотья плюнула в Николая, промахнулась, взяла в руки фату и вышла на улицу.