Часть 45. Проверка

      Информация о том, что провинциальная лекторша читает с трибуны то, что не стоит читать, дошла и до столицы. С целью проверки, ведь нельзя было исключать и вариант ложной информации или просто сплетен, было принято решение направить одного из служителей столичной охранки для выяснения обстоятельств. Некоторое время назад был отправлен и свой филер, однако его информация на первый взгляд была малоинтересной. Однако, вчитавшись в детали, картинка была уже не столь простая.       — Значит, Чернышева родила тройню, из которой один здоров как бык и две мертвы, — рассуждал Кирилл Юрьевич. — Или двойня была, а третьего у пьяниц купили? Впрочем, не мое дело. Так… Чернышева ходила на кладбище, плакала. Но не у могилы детей.       Небольшая проверка информации, уточнение — и стало ясно, что Зоя плакала у могилы Владимира, а потом, уже на обратном пути, по традиции навестила могилку Анатолия Георгиевича. На один аргумент в пользу неправильного нравственного облика Зои стало больше.       Следующим шагом была проверка гимназии, однако запускать туда подсадную выпускницу было явной глупостью. Все та же ненавязчивая прослушка дала менее интересные результаты, нежели в университете: гимн не пелся, молитвы не было, личное мнение учениц приветствовалось, а чего-то более крамольного замечено не было.       «Продолжаем проверку лекций», — подумал Кирилл Юрьевич.       Зоя пришла к родителям с визитом. Пока сестра с детьми вели светские беседы с бабушкой, Севастьян наблюдал за Зоей. Казалось бы, наблюдение было очевидным, Севастьян даже не прятался, но сестра упорно его не видела.       — Зоя! — позвал сестру Севастьян, когда она вышла из комнаты.       — Что-то хотел, братик? — спросила молодая женщина.       — Будь осторожнее, — произнес Севастьян. — Ты же ничего не видишь, не понимаешь, не чувствуешь!       — Да врешь ты все и преувеличиваешь, — поспешила успокоить себя Зоя.       — Тогда назови мне несколько моментов, что уже в эту встречу было не так, — сказал Севастьян.       — Ты ко мне пристал, будто банный лист, — ответила Зоя.       — Все с тобой понятно, Зойка, — произнес Севастьян. — А речь была о другом. Я наблюдал за тобой практически из комнаты — ты даже не заметила. Я достал из твоей сумочки пару шпилек — ты даже не увидела, что сумочка закрыта не так, хотя я специально это сделал. Ты никогда не видела за собой филера. А я, Зойка, видел лишнее. Не могу объяснить, что именно, но видел. Нельзя утверждать голословно, но ты пришла сюда с «хвостом».       — Так поделись информацией, — сразу же сказала Зоя. — Расскажи мне, что знаешь.       — Зойка, это столичные, — предположил Севастьян. — Птички дочирикали и до Петербурга, как бы кукарекать в Сибири тебе не пришлось.       — Очередная сказка от брата, — ответила Зоя, однако явно обеспокоенное лицо Севастьяна говорило о другом.       — Веди себя как всегда, как обычно, — продолжил Севастьян. — Но власть чтобы не ругала. Лекции сдержанные, в гимназии никакой агитации. И, на всякий случай, Геллер предупреди. Хотя Геллер ничего противозаконного не делает.       — Хорошо, Севастьянка, — согласилась Зоя.       Памятуя о словах Севастьяна, мысли, что дети, желающие навестить бабушку — это хорошее прикрытие, а также том факте, что она сама нередко навещала Геллер, что одна, что с детьми, через несколько дней Зоя направилась к Эльвире Марковне. Специально не смотря по сторонам, но будучи гораздо более бдительной, нежели обычно, Зоя не заметила ни филера, ни даже Кирилла Юрьевича, который, поняв, что поднадзорная ходит без всякой предосторожности, решил немного посмотреть на нее лично.       — Матушка, — начала Зоя, оставшись с Эльвирой Марковной наедине. — Севастьян полагает, что за мной смотрит столичная охранка, поэтому просил передать, чтобы вы были аккуратнее, если есть, в чем быть.       — Спасибо, Зоя, — поблагодарила женщина. — Но следи за собой. Я ничего такого не делаю.       — Да кому это нужно? — удивилась Зоя. — Я сегодня была очень внимательной — никого за собой не видела.       — Потому что сегодня ты не на лекцию шла, — ответила Эльвира Марковна. — А в университете будь осторожнее.       — Хорошо, — отмахнулась Зоя. — Я вообще не понимаю, к чему такая чепуха.       — Не понимаешь? — удивилась Эльвира Марковна. — А я понимаю. Такая чепуха к тому, что ты читаешь, черт знает что, ходят сплетни, будто ты со всей жандармерией откупилась, да не по разу, вот и возник вопрос, насколько это правда.       Женщина вздохнула:       — От греха подальше, прекращай. То, что ты дурочка малоумная, врач не подтвердит, на незнание тоже не потянет, поэтому прошу: не повторяй судьбу Володи.       — Хорошо, — поспешила согласиться Зоя, лишь бы не слушать неприятные речи или, еще того лучше, договориться до рукоприкладства.       Все шло своим чередом. Зоя невольно демонстрировала такое непонимание ситуации, что Кирилл Юрьевич решил пойти на шаг, который мог стать заведомо провальным, и отправил в гимназию еще одного человека.       — Зоя Михайловна, — начал незнакомец. — Виктор Данилович, жандармерия. У более высшего начальства возникли вопросы к нравственному облику господина Филатова. Поэтому я прошу вас рассказать о том, что произошло тогда. Когда было примирение с вами. Да, понимаю, что вам тяжело обо всем вспоминать, но постарайтесь для блага жандармерии.       — Господин Филатов пытался надо мной снасильничать, — ответила Зоя. — Но так как у него на тот момент была беременная жена, я решила пожалеть ее, старушку-мать и незамужнюю сестру. Озвучила сумму в тысячу рублей, которую господин Филатов сперва не хотел выплачивать, а потом, уже в суде, когда ему практически прямо намекнули, что не будет оправдательного приговора, все же решил выплатить. Филатова не жалко, а вот на тему жены что-то расчувствовалась.       — Куда деньги потратили? — спросил Виктор Данилович — проверка банковского счета Зои не дала ни малейшего намека, что там могли побывать тысяча рублей или меньшая сумма.       — Часть на наряды себе и детям, — молодая женщина начала сочинять на ходу. — Часть на гимназию: мелкий ремонт, сами понимаете, воспитанницы не всегда берегут казенную мебель и иногда портят стены, как вольно, так и невольно. Немного вложила в мануфактуру — там же тоже технику надо обновлять. Ну и остатки пожертвовала церкви — эти же деньги мне не своим трудом пришли, так что было бы правильно часть отдать на благое дело.       Пока Виктор Данилович думал, что бы ответить, Зоя вдруг сказала:       — Вы хотите его выгнать — так спровоцируйте его. Не думаю, что он устоит перед возможностью взять откуп натурой.       — В показаниях не путалась, долго не думала, отвечала четко, по делу, хоть и без особенных эмоций, — доложил Виктор Данилович.       — О попытке насилия без особенных эмоций, а поплакать на могиле мужа или любовника — это святое… — особенно не делая выводов, произнес Кирилл Юрьевич. — Благодарю за службу.       Зоя продумывала план следующей лекции. Безумно чесались руки сказать что-нибудь этакое, однако слова Севастьяна никак не давали покоя.       — Сашенька, — обратилась молодая женщина к супругу и будто в шутку сказала. — Если меня сошлют, ты со мной поедешь? Или, как я в свое время ответила Владимиру Герхардовичу, попереживаешь пару месяцев, а потом развод и новая женитьба?       Александр Васильевич вдруг насторожился и спросил:       — К чему такие вопросы?       — Севастьян Михайлович придумал очередную сказочку, чтобы напугать свою наивную сестру, которая верит в любую чепуху, — ответила Зоя. — О том, будто бы ради такой значимой фигуры как Зоя Михайловна, черти принесли аж самих столичных своих прислужников из охранки.       Александр Васильевич переменился в лице и сказал:       — Зоя Михайловна, это не сказочка. С учетом ваших лекций, это совершенно не сказочка. Это, я не сомневаюсь, большой скандал в жандармерии, что вы до сих пор на свободе, и ваша судимость. И, судя по тому, что никто до сих пор ничего не говорит, там ждут, пока вы расчирикаетесь и дочирикаетесь до оскорблений царя или, еще того лучше, оспаривания порядка управления страной.       — Да, были такие идеи, хоть после побоев Геллер и не прямым текстом, — ответила Зоя. — Не хочу, чтобы свекровка еще раз посмела побить.       — Зоя Михайловна, — произнес Александр Васильевич. — Можно вопрос? Только прошу ответить честно. Вы мне доверяете?       — Да, — подтвердила Зоя.       — Тогда предлагаю вам такой вариант. Чтобы было правдоподобно, — сказал мужчина. — Мы с вами устроим крупный скандал в общественном месте. Вы меня оскорбляете, в достаточно грубой форме. Поднимаете на меня руку. Я оскорбляюсь и при свидетелях, которые явно понабегут, обещаю вам все кары земные и небесные, не знаю, оттаскать так за волосы, что повырываю все, избить так, что неделю не сядете, после чего тащу вас домой. Пускается сплетня, что вы под домашним арестом, вы из дома не выходите. И все для того, чтобы был пристойный повод вам не читать лекции. Потому что если вы просто туда не пойдете, в это никто не поверит. А так, вроде, и правдоподобно.       — Нет, Саша, — ответила Зоя. — Этот вариант донельзя дурной. Я просто будут читать лекции пристойно.       — Ты не сможешь, Зоя, — вздохнул мужчина. — Не сможешь… И история на этом и закончится.