Часть 48. Цирк уехал...

      На следующий день Зоя усиленно старалась делать вид, будто ничего не произошло. Однако буквально сразу же, увидев подругу, Ася прокомментировала:       — Доброе утро исключенным из университета.       — Не исключенным, а тех, кого выперли к чертовой матери, — вздохнула Зоя.       — Не вижу никакой разницы, — сказала Ася. — Моя наивная душа снова выключка.       — Агнесса! — возмутилась Зоя. — Да что вы все об одном! Саму будто из института благородных девиц не выключали!       — Для вас, Зоя Михайловна, это уже привычно, — продолжила Ася.       — А вас, Агнесса Викторовна, из этой гимназии дважды выгоняли, — уточнила Зоя.       Ася резко замолчала и добавила:       — Вообще никакого чувства юмора. А я, между прочим, посочувствовать хотела. Севастьян сказал, тебя не с концами выгнали?       — Не с концами, — ответила Зоя.       Буквально вчера Алексей Леонидович вызвал Зою к себе.       — Зоя Михайловна, лень высказывать все, что стоило, но вы хоть понимаете, что натворили? — спросил он.       — Ради чего меня сюда приглашали, то и читала, — ответила молодая женщина.       — Нет, Зоя Михайловна, вас не ради этого приглашали, — сказал Алексей Леонидович. — Не для того, чтобы вы царя ругали или по жандармерии проезжались. А ради того, чтобы вы могли дать пример молодым людям, показать, что нет ничего невозможного, что при желании и женщина может выучиться и получить диплом. Не забудьте взять расчет.       — Жаль, что мое чтение лекций оказалось столь коротким, — произнесла Зоя.       — Указание жандармерии, — ответил мужчина. — Вас не велено здесь оставлять. Единственное, чему предлагаю порадоваться, так это тому, что судить не будут. Хотя могли. Было за что, я прекрасно это понимаю…       — Что же, жаль, что все подошло к концу, — повторила Зоя.       — Но я бы, все же, хотел, чтобы вы дочитали лекции, — неожиданно продолжил Алексей Леонидович. — После Нового года продолжите и закончите. Сколько там вам, немного же уже осталось.       — Вроде бы, четыре не успела дочитать, — сказала Зоя.       — Оформлю вашего супруга, читать будете вы, — произнес мужчина. — Ближе к февралю приходите — обсудим все.       — Хорошо, — согласилась Зоя.       Объясняться с Еленой Филипповной Филатов не особенно хотел, однако молчать, чтобы жена все узнала из чужих уст, да еще и «неправильную» по его мнению версию, не хотелось еще больше.       — Леночка, — начал разговор Филатов.       Елена Филипповна сразу же чуть испугалась и вспомнила с двадцаток своих грехов за последние недели, в которых она недостаточно вежливо приветствовала мужа после возвращения со службы, не вовремя вышла, была недостаточно нарядной, не проконтролировала, чтобы няня убрала детские игрушки в их спальне — негоже супругу видеть такие мелочи, рассказала, как ей казалось, забавную историю о том, как полугодовалая Лизонька так быстро ползала, что она, мать, не могла за ней угнаться, а потом эта самая Лизонька поползла к лестнице и чудом не скатилась кубарем по ступенькам. Забавных или не очень случаев с участием дочери было немало, но, как хорошо помнила Елена Филипповна еще со слов матери, о подобном мужу было рассказывать нельзя — он вполне обоснованно будет возмущен, что ребенку не уделяется должное внимание.       — Я должен рассказать тебе об одном случае из жизни — сама же понимаешь, что между мужем и женой не должно быть секретов, — продолжил Филатов.       Елена Филипповна сперва облегченно выдохнула, а потом испугалась: а вдруг ей будут в красках рассказывать об измене, посчитав, что измена втайне — это плохо, а измена с ведома жены — вещь обыденная?       — Как ты прекрасно знаешь, идиоток, попадающих в жандармерию, не перечесть, — начал Филатов. — И одна из них, наагитировав по собственной глупости на высшую меру, решила попробовать спасти свою жизнь…       «И я пошел ей навстречу», — мысленно закончила Елена Филипповна.       — Я хотел вразумить ее, — продолжил Филатов. — Мол, сделала — ответь, не беги в кусты, имей мужество стоять до конца. Да, я согласился на ее омерзительное предложение пойти в номера, но, уже в номере, решил воспитать ее. А кто виноват, что ее родители этим не занимались? Разумеется, о недопустимом, об измене речь не шла.       Елене Филипповне стало чуть неловко за свои мысли.       — Я поднял на нее руку, — сказал Филатов. — И тут выяснилось, что это, Лена, как говорится, контрольная закупка. Да, им не удалось отправить меня в тюрьму за попустительство, но за побои, хоть и вполне обоснованные — нельзя же так поступать, нельзя же так позориться — меня разжаловали в конвой.       — Уходи со службы, — Елена Филипповна удивилась тому, как легко указала мужу, что делать. — Значит, так суждено. Уходи. Нам втроем без тебя не справиться. Вчетвертом, то есть. Пока ты дойдешь до Сибири, пока вернешься обратно… Краткий отдых — и снова идти…       — Лена, в начальстве тоже сидят не звери, они вошли в мое положение, — Филатов почувствовал даже удовлетворение от того, что жена, не задумываясь ни на секунду, вот так объявила ему, что он ей нужен. — Зарплата конвоя — дела в городе. Потом вернут обратно.       — Твой грех, — эти слова тоже слетели с губ Елены Филипповны неожиданно. — Сам виноват, что тут сказать? Но, конечно, мне тебя очень жаль… Ты же хотел лучшего!       — Да, подследственных бить нельзя, — вздохнул Филатов. — За что и поплатился. Но к чему этот разговор?       «Ты сейчас скажешь, что от услуг няни придется отказаться, — подумала Елена Филипповна. — Жаль, конечно, но что поделать…»       Однако, как вскоре выяснилось, продолжения фразы мужчина не планировал.       — Так что, Леночка, придется как-то пережить эту небольшую трудность, — сказал Филатов. — Но меня обязательно вернут обратно, не переживай!       — Буду в это верить, — ответила Елена Филипповна.