Часть 58. Снова в гимназии

      Варнецкий не раз в глубине души пытался ответить на вопрос, почему так и не смог остаться сторонним наблюдателем в деле, где от него вообще практически ничего не зависело. Вариантов, казалось, была тысяча, но ни один из них не подходил целиком.       Мать пятерых детей? Так сама виновата, что с детьми разлучат. Да и ненадолго же, не на годы.       Начальница гимназии, а гимназию без нее превратят во что-либо другое? Вон, новая инспектриса потихоньку подзакручивает гайки, еще немного — и вторая министерская будет? Так нынешняя временная начальница явно будет ее куда-нибудь выводить, будет держать в курсе дела. Совсем сменить вектор не дадут, да даже если и дадут, то в лучшую же сторону. А то, что дочери тройка по поведению светит — сама виновата, пусть привыкает подчиняться правилам, а не привыкнет — и ничего страшного, оценки в аттестате парням не пригождаются, а девочкам и подавно.       Просто жаль, чисто по-человечески? Так что жалеть, сама же решила в неюном возрасте в хулиганство кинуться. Да и можно было бы на попытке причинить вред здоровью настаивать, чтобы поднасолить, а без этого обошлось.       Без мужа осталась? Этот вопрос стоял чуть острее. Так муж же сам дурак, недальновидный и виноват! И вообще, там законодательство было без всяких «вилок», помилование возможно только императором, надо было прошение о помиловании подавать, сам же не подал. Хотя… Было бы что реалистичное, за такое сослать бы навечно куда-нибудь на Алдан, чтобы никогда не выбрался обратно, ума же не хватит вернуться по поддельному паспорту… Или хватило бы? Или не зря законы придуманы?       Во всем виновата Анна… Казалось бы, глупость, но под этой глупостью было скрыто слишком много. Кто начал ставить себя выше правил гимназии? И плевать, что правила далеко не всегда соблюдались. Кого, в целом, за отвратное поведение можно если не исключить, то строго наказать? Кто не пожелал сидеть свои четыре часа после уроков? Да, стоило поступить иначе, не устраивать балаган, на который и был более чем справедливый донос, но кто мог подумать, что жандармерия, которая столько лет делала вид, будто имитирует службу, вдруг решит поступить как положено? Да тут хоть кто не выдержит…       Плюс к Зое, которая после смерти мужа не вылетела скорее замуж, а начала устраивать свою жизнь самостоятельно, пусть и с поддержкой других, а потом и вовсе открыла и гимназию, и мануфактуру, было что-то, вроде уважения. За такие достаточно значимые поступки, на которые не каждый бы решился, можно было и простить некоторые слабости. Мелкие или не мелкие, без разницы. Никто же не пострадал…       — Аня! — позвал мужчина.       — Да, папенька, — отозвалась Анечка.       — Анюта, о таком хочу с тобой поговорить: и как тебе более справедливое оценивание в гимназии? — спросил Илья Николаевич. — Двоечка, вот вижу, более чем справедливая. По поведению, между прочим. Как у́чится-то тебе с новой инспектрисой и начальницей?       — Папенька, честное слово, возьму себя в руки и подчинюсь их правилам, — ответила Анечка. — Зря расслабилась.       — Прежняя начальница на днях вернется обратно, — произнес мужчина. — Должна вернуться. Так что ты уж начни вести себя так, чтобы не было того, к чему можно было придраться.       — Хорошо, папенька, — сказала Анечка.       Окончательно вернувшись в гимназию, Зоя поблагодарила Эльвиру Марковну и Лизавету за то, что вовремя пришли на помощь, после чего решила вести такую политику, будто ничего не произошло. На ближайшем уроке у выпускниц, умело балансируя на грани почти произнесенной вслух крамолы и «это вы сами придумали», Зоя вдруг услышала слова Анечки:       — Мадам, прошу прощения, а почему вы не в ссылке под Калугой?       — Значит, не за что, раз не сослали, — ответила Зоя. Решив пойти на опережение, молодая женщина добавила. — Ваш дневник, мадемуазель Варнецкая.       Анечка нехотя принесла дневник. Зоя больше напоказ пролистала страницы, посмотрела на оценки, замечания, после чего сказала:       — Так и пишу. «Последнее предупреждение за дерзость начальнице гимназии. При следующем в этой четверти исключаю». Больше тройки за четверть не ожидайте, и это только при идеальном поведении. И вот здесь, рядышком, мадемуазель Варнецкая, должна быть подпись либо вашего отца, либо вашей матери. Завтра с утра придете в кабинет и покажете, что подпись стоит. А пока что можете гулять — вам учеба вряд ли нужна.       Анечка не стала уточнять, выгоняют ее с уроков вообще или только с этого. Решив, что она пойдет на следующий, а если выставят за дверь, только после этого домой, девушка собралась и вышла в коридор.       «Что, попробуем как в министерской? — подумала Зоя. — Раз доброго отношения к себе не понимают. Можно и попробовать…»       Молодая женщина немного помолчала, а потом продолжила урок.