Часть 70. Свадьба

      Глаша сидела у Никиты и, немного любуясь на жениха, спросила:       — Никита, так где мы, все-таки жить будем после свадьбы? Не здесь же?       — Не здесь, — ответил Никита.       — В нашем с мамой доме? — продолжила Глаша.       — Это тоже не особенно правильно, — сказал Никита.       — А где? — Глаша удивилась. — Будем что-нибудь снимать?       — Скорее всего, так, — ответил Никита.       — Я все же предлагаю переехать тебе к нам, — произнесла Глаша. — Неплохой вариант. А вот отучишься ты, устроишься на службу — можно и об отдельном доме подумать.       — Надо будет и об этом варианте подумать, — сказал Никита.       Свадьба Глаши и Никиты проходила достаточно тихо и уютно. В дополнение ко всем запланированным напиткам на столе стоял и медицинский спирт, который, по случаю венчания Глаши, ей позволили забрать с собой. Однако Глаша за весь вечер практически не выпила ни капли, желая оставаться полностью трезвой и все равно несколько волнуясь.       Уже вечером, сидя в комнате и разбирая подарки, Глаша, задумавшись, сказала:       — Как бы ни было это странно, а венчание мне понравилось больше гулянки. Что гулянки? Они хоть когда могут быть. А венчание… Красиво, тихо, хор поет…       Переодевшись из свадебного платья в другое, домашнее, Глаша потянулась, чтобы поцеловать Никиту.       — Ой, сегодня же самая мерзость будет, — пошутила девушка.       — Одеяло наготове, — ответил Никита.       — Зачем одеяло? — произнесла Глаша. — Сейчас дверь на крючок закроем и никто сюда не зайдет.       Глаша закрыла дверь, сняла платье, осталась в одной сорочке. Никита, тем временем, тоже разделся.       — Тьфу, мерзость-то какая! — уже искренне воскликнула Глаша и чисто символически сплюнула на пол.       Никита, поняв, что какой-то мерзостью был назван он без белья, отвернулся и затушил свечи.       — А так темно, ничего не увидим — попасть будет сложнее, — попыталась разрядить обстановку Глаша.       Никита в свою очередь тоже решил скрасить ситуацию и поцеловал Глашу. Вдоволь наобнимавшись, Глаша легла на кровать.       Было больно, мерзко, противно. Чувствуя себя человеком третьего сорта, Глаша с нетерпением ждала, когда все закончится.       Через некоторое время Никита лег рядом. Вдруг он заметил, что Глаша плачет.       — Глашенька, что с тобой? — искренне удивился он.       — Не хочу больше никогда такой мерзости, такого унижения! — Глаша разрыдалась почти что в голос. — Не хочу! Какая же это грязь! Еще и все ноги липкие!       Никита опешил. В россказнях, пусть даже придуманных другими людьми, девушки были необычайно счастливы. Допуская, что этого непередаваемого восторга может не быть, Никита даже не мог подумать, что в реальности Глаша может пуститься в слезы.       — Ни за что в жизни! — уже без слез шептала Глаша.       На следующий день, отвечая на постоянные вопросы многих «ну и как оно там» Глаша честно отвечала:       — Да взял и изнасиловал, разве что с моего согласия. Как можно такое по доброй воле терпеть?       Уже вечером, оставшись с Никитой наедине, Глаша, вздохнув, сказала:       — Никитушка, вот только ответь мне честно. Ты детей прямо сейчас хочешь?       — Прямо сейчас — нет, — произнес Никита.       — И я тоже прямо сейчас не готова, — кивнула Глаша. — Может, тогда больше не будем вот так надругиваться над собой? К чему все это?       — Хорошо, Глаша, давай пока что не будем, — согласился Никита.