Часть 73. Необычная лекция

      Лекция проходила с небывалым аншлагом. Казалось, слушатели были везде: на скамьях, на ступеньках, стояли за задним рядом столов, толпились у входа. Видя такое обилие людей, Зоя пришла к выводу, что в подобной ситуации просто преступно читать лекцию строго по плану.       Сперва рассказ шел о проблемах доказывания, потом плавно свелся к ситуации в гимназии, нехватке доказательств и попытке отправить ее в ссылку. Пара слов о заведомо неправосудном приговоре, попытке отравиться в знак протеста против произвола…       — Я разработала небольшие методические материалы, учебное пособие по мотивам своих лекций, — напоследок сказала Зоя. — Не знаю, разрешают ли правила университета торговать в его стенах, поэтому я решила просто его раздать. Но если вы хотите немного отблагодарить, возместить средства, потраченные на печать — ящичек для помощи благотворительным классам гимназии в углу. Никто не увидит, сколько вы туда опустили денег или просто не посчитали нужным это делать.       Студенты с охотой брали брошюрки, кто-то опускал мелкую монетку в ящичек — по звону было понятно, что это не бумажные деньги. Огромная стопка, постоянно пополняемая Зоей, разлетелась достаточно быстро. Оставалось буквально пять-десять брошюрок, которые, в конце концов, тоже разобрали сомневающиеся.       Зоя дождалась, когда все покинут аудиторию, взяла ящичек для пожертвований, заглянула в него — на первый взгляд, монеток было довольно много, но, судя по всему, сумма не покрыла бы все расходы.       «Впрочем, не для прибыли же все это устроила», — подумала молодая женщина.       Зоя начала собираться домой, когда к ней подошел какой-то незнакомый мужчина.       — Что же, Зоя Михайловна, единственное доброе дело, которое вы сегодня сделали — это открыли мне глаза на подчиненных, — произнес он. — Есть, кому поснимать погоны за недостаточное усердие. Вот за это вас, конечно, можно поблагодарить. А так… Куда там вас хотел сослать Николай Лукич, под Калугу? Вот под Калугу вы сейчас и поедете. А Николай Лукич получит премию, пойдет молодой семье не пользу.       До дома, чтобы собрать немного вещей, Зою сопровождали уже другие люди. Сперва молодая женщина пыталась сбежать, но сразу же была настигнута и дальше ее вели уже за плечо, чтобы точно не сбежала.       Полчаса на сборы и на то, чтобы попрощаться с детьми — поезд уходит сегодня, не ждать же следующего, неожиданный приход домой супруга.       — Сашенька! — забыв, что она не одна, воскликнула Зоя.       — Господа, позвольте переговорить с женой с глазу на глаз, — ответил Александр Васильевич.       Сопровождающие не очень охотно согласились, велев оставить дверь открытой. Зоя с надеждой вошла в комнату, Александр Васильевич с размаху ударил супругу по лицу.       — Вы ополоумели, — сразу же сказала Зоя.       Александр Васильевич схватил супругу за руку и второй рукой снова ударил.       — Не мешай, — раздался шепот в коридоре.       От мысли, что другие все видят и смотрят на этот балаган, Зое стало не очень хорошо.       — Вы что себе позволяете? — возмутилась Зоя.       — А вы что себе позволяете? — спросил Александр Васильевич. — Женщина вы бессовестная! Детей сиротите, мужа подставляете! Да как же я был неправ, насколько я был наивен, когда посчитал слова вашего папеньки глупостью! А он мне советовал и сразу после свадьбы, и впоследствии запереть вас в чулане на недельку и потом разрешать выходить только на прогулку с детьми! Нет же, посчитал, дурак, что это все глупость, устаревшие взгляды!       — Да как вы смеете бить жену! — воскликнула Зоя после третьего удара.       — Бить жену — это выпороть ее, — ответил Александр Васильевич. — Всегда считал, что так нельзя делать, но, может, и заблуждался. А это так, мы с вами просто разговариваем.       — Не в жандармерии служите, чтобы считать это одним из вариантов разговоров, — Зоя едва закончила — помешал уже четвертый удар по лицу.       — Много себе позволяете! — после пятого удара все по тем же многострадальным щекам Александр Васильевич повернулся к наблюдателям и сказал. — Господа, имейте совесть! Посмотрели — и довольно. Полюбовались — все, хватит! Можно мне ее воспитать перед ссылкой? Чтобы свои месяцы думала о том, в чем была неправа!       — Поезд через два часа — успевайте, — раздалось в ответ.       Вагон до Калуги вполне ожидаемо был не спальным — ехать же всего ничего! Однако вполне ожидаемо эти часы для Зои стали жесточайшей пыткой: не сесть, прилечь негде, стоять столько времени и вовсе невозможно.       — Филатов будет очень доволен, — шепнул сопровождающий Зое. — Я ему обязательно все расскажу.       — Выйдем на следующей станции, найдем угол, будем изменять так называемому мужу и подумаем, как вернуться из ссылки раньше времени, — сказала Зоя. — С Филатовым изменю, сколько потребуется. Все равно я к этому человеку больше никогда не вернусь. Как я могла не разглядеть это раньше? Ведь был же, был звоночек, да не один… Правда, после венчания…       — Хорошо, — усмехнулся сопровождающий.       Зоя вышла из поезда на какой-то мелкой станции. В полицейском участке после небольших переговоров и под легкие смешки им предоставили помещение, якобы чтобы переночевать.       — Что же, Зоя Михайловна, раздевайтесь, — произнес жандарм.       Неслушающимися пальцами Зоя сняла верхнюю кофту, через великую силу сняла ее. Постояла, помолчала…       — Нет, я не смогу, — вдруг сказала Зоя. — Я так не смогу. Я отбуду, сколько нужно, в ссылке и вернусь в дом, который мне остался от первого мужа.       — Бессовестная вы женщина, — ответил жандарм и начал избивать Зою ногами.       Зоя проснулась в слезах. Жуткий и одновременно мерзкий сон немало напугал молодую женщину.       — Зоенька, что случилось? — спросил Александр Васильевич, услышав плач супруги.       — Приснилось, будто я листовки напечатала, раздала их на лекции, а меня потом сослали, — ответила Зоя — напечатать листовки и раздать их, чтобы не говорить вслух то, что нежелательно, было одной из идей, которую все же Зоя посчитала не самой правильной: слова доказывать сложнее, нежели уже существующие бумаги.       Вдруг Зоя вспомнила то, о чем время от времени задумывалась, но никак не получалось спросить супруга — не предоставлялся повод.       — Саша, а как жандармерия узнала, что у меня будут еще лекции в университете? — спросила молодая женщина. — Меня же рассчитали. Я же по состоянию на сегодняшний день уволена.       — Птички чирикали — студенты слишком много это обсуждали, — ответил Александр Васильевич. — А откуда студенты узнали — вопрос. Может, проболтался кто-то или просто невольно услышали. Расчет на то, что ты не будешь знать, что лекция с гостями, и будешь очень откровенна.       — Не буду, Саша, — вздохнула Зоя — мысль о непролазном снеге в глухой деревне была слишком пугающей.