Часть 74. После перерыва

      После длительного перерыва на лекцию пришло немало народу — наверное, немногим меньше, чем в ее сне. И именно от этого стало жутко — а вдруг и дальше все будет, как во сне?       Усиленно стараясь говорить больше о себе, чем о жандармерии, и о заведомо неправосудном приговоре Ягодина, Зоя чувствовала, что все будет не так просто. И, когда окончилась лекция, к ней и вправду подошел служитель жандармерии.       Зоя стояла, едва сдерживая слезы и чувствуя, как сильно дрожат руки. Даже внешний вид жандарма был слишком похож на того самого человека из сна, поэтому дальнейшее его продолжение молодую женщину удивило бы не так сильно.       — Пока будете трещать вместо лекций о своей нелегкой судьбе и всяких идиотских помыслах отравиться — так уж и быть, останетесь в городе, — сказал начальник. — Пойдете дальше — подпишу ссылку под Калугу.       Не успела Зоя прийти в себя и хоть более-менее успокоиться, чтобы пойти на кафедру, как к ней подошел Алексей Леонидович.       — Не сказать, чтобы я сильно возмущен, ведь могло быть и хуже, но на письменные жалобы объяснения должны быть письменными, — сказал он. — Пойдемте ко мне в кабинет.       Зоя, немного не понимая, в чем дело, пошла к заведующему кафедрой.       — Читайте, — Алексей Леонидович протянул Зое бумагу.       Зоя пробежалась по строкам — начальник из жандармерии в подробностях описывал, как лектор вместо темы занятия рассказывал о намерении непростительно согрешить и обосновывал это недостатками приговора.       — Он сам себе противоречит, — удивилась Зоя. — Да, реакция на заведомо неправосудный приговор, что тут не по теме лекции? Поэтому доказывание должно быть на до́лжном уровне и правильно отражено в приговоре, чтобы не было вот так.       — Пишите все то же самое на бумаге, — ответил Алексей Леонидович. — Зоя Михайловна, да успокойтесь вы уже, в конце концов! Сколько там, две лекции остались? Прочитайте их по бумажке. А то мне тут рассказали, что вас на приемы зовут вместо шута горохового — такое чувство, что на лекции толпы ходят по той же самой причине. Я вас зачем взял? Чтобы молодые люди увидели, что если замужняя женщина может читать лекции, то уж они тем более смогут! Хоть лекции читать, хоть другого добиться! А вы их развлекаете сказочками, что царь плохой и как вы решили отравиться! Чтобы следующую лекцию читали по плану, разрешаю разбавить примерами из своей судебной практики или судебной практики других людей. Все понятно, Зоя Михайловна?       — Все понятно, — вздохнула Зоя.       Даша отложила перо, закончила тренироваться в черчении линий тушью. Все равно все было недостаточно хорошо, причем больше по ее мнению, нежели по мнению окружающих.       — Дарья, ваша первая карта необязательно должна быть идеальной, — сказал учитель географии некоторое время назад. — Вы уже создали версию карандашом — теперь пора создавать версию тушью.       Даша вздохнула, вспомнила слова учителя, решила приступить к делу.       Оля, глядя на Дашу, даже посочувствовала тому, что она так придирчива к себя и решила не мешать.       Даша сделала первую линию, вторую, третью…       — Ерунда какая-то, — вздохнула девочка.       Оля встала с кровати, подошла к Даше.       — Красиво, — произнесла Оля. — Зачем наговариваешь?       — Помнишь, учитель нам карты показывал, — сказала Даша. — Ой, нет, ты же не видела, ты же в другом классе. Так вот, какие они, и какая вот эта.       — Да все я видела, — махнула рукой Оля. — Что те, что эта — одно и то же.       — Да ничего ты не понимаешь, — вздохнула Даша.       Эльвира Марковна пришла в гимназию, чтобы подписать нужные бумаги и вернуться обратно.       — Эльвира Марковна, очень рад, что застал вас, — сказал учитель географии. — Нужно поговорить о Дарье.       «Хоть узнаю все из первых уст, а то перехвалили ее Лизавета с Зоей», — подумала Эльвира Марковна.       — Эльвира Марковна, вы же знаете, что Дарья рисовала свою первую карту, — начал учитель.       «И это была карта борделя», — подумала женщина.       — Дарья сама увидела все свои ошибки, — продолжил учитель. — Эльвира Марковна, понимаю, это уже блажь, но пусть Дарья позанимается дополнительно с учителем черчением. Пусть он ей объяснит нужное, поможет понять то, что до сих пор не удается понять…       — Девочке… — растерянно произнесла Эльвира Марковна. — Черчение? Зачем?       — Эльвира Марковна, вы же всегда были за то, что и девочкам надо учиться, — раздалось в ответ. — Чем же вам черчение не угодило?       — Да ее же никто на службу не возьмет — девочек не берут, — удивилась Эльвира Марковна. — Я за то, чтобы девочки получали профессию, которая даст им возможность заработать на кусок хлеба.       — Считайте, что это блажь, — сказал учитель. — Представьте, что Дарья у вас лишнее платье попросила — по деньгам так же выйдет. Что вам, так трудно порадовать девочку, которая делает успехи?       — Как поощрение за хорошую учебу пусть занимается ерундой, — ответила Эльвира Марковна.       Однако через некоторое время женщина подумала:       «Хотя… Зоенька мануфактуру открыла, гимназию открыла… Тоже, если так разобраться, не женские дела. А вдруг у нее чертежное дело пойдет? Не знаю, инженером станет. Смешно сказать — девочка и инженером станет! Да уже лучше так, чем ворует!»       — Даша, — чуть позже сказала Эльвира Марковна. — Если ты хочешь, мы с Константином Алексеевичем можем договориться с учителем черчения о дополнительных уроках. Чтобы ты могла потренироваться, узнать что-то новое.       — Спасибо большое, мама! — обрадовалась Даша.       «Да лучше бы ты коробку печенья попросила, — подумала Оля, слышавшая этот разговор. — Вместе бы съели. Все не то просишь, ерунду какую-то».