Часть 75. Визит

      Столь пугающий недавний сон забыть никак не удавалось. Все его детали слишком четко стояли перед глазами Зои. В один прекрасный день, не выдержав, молодая женщина решила поговорить об этом с Асей.       — А чему удивляешься? — спросила Ася. — Все по мотивам твоей реальной жизни. И то, что ты бы не смогла мужу изменить, и то, как у вас с Александром Васильевичем все периодами было не так просто.       — Ты про то, что он хотел меня в доме запереть? — уточнила Зоя.       — Нет, больше про то, как он тогда тебя попугать хотел и про то, как вы с ним почти что подрались, — ответила Ася. — Когда ты ему врезать хотела, а он твою руку перехватывал. Ну а про Михаила Павловича — тут вообще будто по нотам.       — Папа Александру Васильевичу ничего же подобного не советовал? — с надеждой спросила Зоя.       — Своими ушами не слышала, но ты же сама знаешь, как Михаил Павлович отзывается о твоей вольной жизни, — сказала Ася. — Что приснилось, то мог бы и посоветовать в реальной жизни. Впрочем, как положено к снам относиться? Похихикал и забыл. Хотя тебе, Зойка, может, и вправду полезно помнить, чтобы глупости не творить. Не забывай: против тебя жандармерия, начальство жандармерии, Асадчий, Ягодин, в некотором смысле Варнецкий. Осталось еще уголовный сыск против себя настроить и попечителя учебного округа. Чтобы жизнь скучной не казалась.       — Вероятность ссылки? — Зоя почувствовала, что руки начинают трястись.       — А это лучше у Севастьяна спрашивай, — ответила Ася.       Решив, что у Севастьяна она обязательно спросит, но чуть позже, Зоя произнесла:       — Агнесса, а расскажите правду о ссылке. Может, не все так страшно?       — Может, конечно, и не так уж и страшно, но попадать, да еще и вам, туда не стоит, — ответила Ася. — У Марии Гусельниковой спроси, она хорошо в таких делах разбирается.       Спрашивать у Марии Гусельниковой было чуть неловко, ведь прошлый разговор о Нерчинской каторге зашел в некоторый тупик. Однако услышать правдивый рассказ хотелось.       — Мария Николаевна, — Зоя решила прийти, как и положено приличной гостье, в соответствии с этикетом — не слишком рано. — Позвольте нанести вам визит.       — Тогда и мне придется наносить вам ответный, — удивилась Машунька. — Зоя Михайловна, проходите. Если так разобраться, вы, можно сказать, первая, кто мне наносит визит! Товарищи просто приходили. Визиты наносили только моим родителям.       — Буду счастлива вас видеть в своем доме, — ответила Зоя.       Пока Зоя раздевалась, Машунька едва слышно шепнула Глаше:       — Смотри, как визиты наносят — вдруг и тебе когда такое пригодится.       Зоя прошла в зал.       — Как ваше здоровье, Мария Николаевна? — молодая женщина решила начать, как и положено.       — Благодарю вас, — ответила Машунька. — Все хорошо. Как ваш супруг, как дети?       — Все замечательно, — сказала Зоя. — Мария Николаевна, наша прошлая беседа завершилась как-то неправильно. Прошу вас не держать на меня какие-то обиды, не думать плохо.       — Да вы что, Зоя Михайловна, — удивилась Машунька. — Как же можно?       Зоя подумала и произнесла:       — Мария Николаевна, я прошу вас рассказать мне правду о ссылке. Насколько это страшно или нестрашно, что это такое, к чему стоит быть готовым. Поймите меня правильно: я хочу услышать правду. А не рассказы брата об ужасах, страданиях и загноившейся спине. Хотя это было про каторгу.       Машунька опешила от такого вопроса, хотя и в глубине души понимала, что все не так просто и с целью спросить, что у нее нового, Зоя бы не пришла.       — Я имею в виду административную ссылку, — уточнила Зоя.       — Милая Зоя Михайловна, — подумав, сказала Машунька. — Судя по тому, как вы вообще себя ведете, дерзну посоветовать вам слушаться мужа и тогда он точно не допустит, чтобы вы куда-то уехали.       Казалось, Зоя вот-вот должна была что-то ответить, но никак не решалась.       — Говорите прямо, Зоя Михайловна, я не обижусь, — Машунька решила, что Зоя хочет произнести что-то, вроде: «А если прямо?» или «А если не вспоминать наш прошлый разговор о каторге?»       — Машунька, — казалось, это слово далось Зое еще тяжелее, нежели любая беседа в жандармерии. — А рассказать правду товарке? Чтобы была готова, если придется.       — Прошу прощения, Зоя Михайловна, задумалась, — Машунька опешила от подобного высказывания из уст Зои.       — Агнесса считает, что говорить нужно так, а не как я начала, — ответила Зоя.       — Дорогая моя Зоя Михайловна, судя по тому, как тяжело вам даются подобные высказывания, лучше не стоит пробовать, — сказала Машунька. — Я не об обращении, а о том, куда вам не стоит попадать. Вас, конечно, Владимир Герхардович приемами не баловал, но второй супруг наверстывает то, что упустил первый.       — Да, — подтвердила Зоя, показывая кольцо. — Вот один из подарков.       — Из вас неплохой теоретик, но, чует мое сердце, что пришло время остановиться, — произнесла Машунька. — А то уедете в Сибирь — и поминай как звали.       — В деревню под Калугой, — уточнила Зоя.       Машунька опешила. Деревня под Калугой была мечтой для многих.       — Зоя Михайловна, позвольте процитировать вам слова Гераклита, — наконец, сказала женщина. — «Морская вода и чистейшая, и грязнейшая одновременно: рыбам она питье и спасение, людям же — гибель и отрава». Вам деревни под Калугой много будет, чтобы отказаться от всего.       Зоя растерялась — Машунька упрямо отказывалась что-либо говорить.       «Может, боится, что буду так же агитировать, как и после слов про каторгу?» — подумала молодая женщина.       — Благодарю вас за добрый прием и уделенное время, — произнесла Зоя.       Молодая женщина встала со стула и услышала:       — Представь первую неделю во вдовстве, только без детей и без денег. И без добрых людей рядом. Жить-то поселят к какому-нибудь стукачу, а чем расплачиваться и в каком углу жить — вопрос.       — Тогда уж первую неделю, как Геллер замуж вышла — тогда я точно одна с детьми осталась, — ответила Зоя.       — Вот только без детей, — сказала Машунька.       Зоя немного задумалась и произнесла:       — Благодарю вас, Мария Николаевна, за грамотную консультацию. Позвольте за сим откланяться.       Зоя вышла из дома, направилась в родительский.       — Агнесса! — возмущенно сказала Зоя. — Это что за советы-то идиотские? Да черта с два мне Гусельникова правду рассказала! Все свела к тому, что «людям неплохо, а ты, наивное дитя, сдохнешь с горя через два дня».       — А чем это неправда? — удивилась Ася. — И что, без деталей рассказала?       — После того, как я материла царя после ее рассказа о Нерчинской каторге, она не особенно намерена что-то говорить, — ответила Зоя.       — Не хочет, чтобы тебя сослали после ее рассказов — ты же побежишь на лекции о лишнем трепаться, — сказала Ася.       — Может, тебе она и была полутоваркой, а мне вещала о том, как важно слушаться мужа и что если Герхардович был козлом, который не баловал меня, то второй муж уж точно не козел, — выругалась Зоя.       — Лишним людям лишнего говорить не будет, — рассмеялась Ася. — Видно умных людей.       Дождавшись прихода Севастьяна, Зоя решила, все же, попробовать узнать правду у брата.       — Севастьянка, — произнесла Зоя. — А можно честный ответ: какова вероятность, что меня сошлют?       — Судя по настрою начальника, немотивированно обругаешь жандармерию — можешь начинать собирать вещи, — ответил Севастьян.       — А если мотивированно? — спросила Зоя. — Как Александр Васильевич на лекциях.       — Тогда есть шанс остаться в городе, — сказала Зоя.       — Севастьянка, — произнесла Зоя. — А скажи мне правду: в ссылке сильно страшно будет?       — Тебе — обязательно, — ответил Севастьян. — Ты там через два часа на луну завоешь. А делать нечего, останется сидеть и страдать.       — Да ну вас всех! — выругалась Зоя. — Ни от кого правды не дождешься! Герхардовича нет, Геллер бы сказала, да она не знает — и кого спрашивать? Вот про то, почему старших детей, особенно мальчиков, жальче — она мне честно пыталась объяснить, когда разговор туда зашел, другой вопрос, что я такую идиотскую логику не понимаю. Мол, чем старше ребенок, тем он больше человек, а малолетние — это примерно как котята, только на человека похожие. А про ссылку она при всем желании не расскажет — не знает.       — Тебе это лучше не знать, — произнесла Ася.