Глава 10. Я согласна

“В этом мире можно исправить всё, кроме смерти”. Очень интересное умозаключение, которое я услышала сегодня при крайне странных обстоятельствах. Подозрительно свободный для выходного дня автобус. Я, уставшая и раздраженная, села в конец транспорта, желая спрятаться от всех и быстрее оказаться дома. “ – Я вам завидую” – я даже вздрогнула от того, насколько неожиданно послышался хрипловатый голос. Стоило мне обернуться, как я увидела рядом пожилого мужчину. Аккуратная клетчатая рубашка чуть промокла от дождя. Из-под ярко-красной шапки выглядывали седые волосы, а дрожащие руки покоились на потрёпанном чемодане, обклеенном фотографиями и марками. “ – Молодость – самое ценное, что у тебя есть, дитя. Но и она не будет длиться вечно. Не упускай счастье из-за проблем. В этом мире можно исправить всё, кроме смерти ” Честно, сначала я даже усомнилась, говорил ли он со мной. Я хотела спросить, но и не заметила, как дедушка исчез также быстро, как и появился. Жутко и странно, однако. Не знаю почему, но эти слова прочно засели у меня в голове, будто отпечатавшись на подкорке сознания. На секунду мне показалось, что это упрек. Причем упрек конкретно в мою сторону… И знаете… Я ведь действительно задумалась, готова ли я совершить неисправимое…

***

- Я облажался, Люси… Всю ночь Локвуд не мог уснуть. Чувство вины терзало его изнутри, выгрызая зияющую дыру в душе. Он сотни раз прокручивал в голове всё произошедшее, начиная доводить себя до предела. Лежать в кровати и смотреть в потолок стало невыносимо. Во всём доме было тесно и некомфортно. Так Локвуд и оказался ночью на кладбище. - Я по-крупному облажался… - парень напряженно провел руками по волосам, смотря на мрачное надгробие, будто стыдясь перед ним. – Я правда не хотел этого. Я всего этого не хотел. Нет, Ханна хорошая… Она милая, и мне кажется, вы бы с ней подружились… В голове неосознанно сложилась неяркая картинка. Смеющаяся Люси в своем любимом голубом свитере, сидит на подлокотнике кресла, показывая, сидящей в нем Ханне, фотоальбом. Фотоальбом, который сделала Люси на новый год всем членам команды, из фоток, в основном сделанных исподтишка. Внезапное желание найти его отдалось болью. - Но… Она не ты, Люси. Нет, нет, прости… Я не в том смысле, что пытаюсь заменить тебя… Просто, мне тебя не хватает. Отчаянные попытки оправдаться перед камнем действительно выглядели жалко. Учитывая, что перед собой Локвуд так и не смог оправдаться. Джордж был прав. Его отношение к Ханне было нечестным, особенно, по сравнению с отношению к Люси. А так быть не должно. Он – руководитель и опора команды. Он обязан отделять свои личные проблемы от рабочих. - Я запутался… Тебя настолько нет, что ты везде… Прошел не один час, не два. Локвуд провел на кладбище всю ночь, встречая рассвет, опираясь на надгробие, будто надеясь почувствовать что-то кроме холодного камня. Ему было всё равно на пробирающий его холод, было даже всё равно на внезапно начавшийся дождь. Это было похоже на дежавю. Совсем как в день её похорон. Он. Могила. Дождь. И… Три ромашки. Дрожащие пальцы аккуратно коснулись вялых мокрых лепестков, желая убедиться, что это правда. Иначе быть не могло. Локвуд гадал, сколько времени пройдет до того момента, когда на могиле перестанут появляться цветы. Когда это случиться, на этом кладбище не останется ничего чистого и живого. - Я должен всё исправить. – Локвуд улыбнулся, нежно стирая с надписи на камне капли дождя, и обводя пальцами каждую букву. – Я исправлю всё ради “Локвуд и Компания”. Ради тебя, Люси.

***

- Как ты относишься к уходу Ханны, Мэри? – от приторного дружелюбного тона Фиттис не воротило, пожалуй, только её. Ощущение, что она даже не пыталась скрыть его наигранность. Мрачный, простой, почти пустой кабинет, не считая многочисленной мебели. Казалось, даже самые обычные окна должны пропускать намного больше дневного света, чем эти окна, размером почти со стену. Большую часть кабинета занимали массивные шкафы от пола до потолка. Широкий дубовый стол напротив окон, казался и вовсе неиспользуемым. Единственным, кому действительно было уютно в этой атмосфере, была сама Пенелопа Фиттис. По-свойски расположившись в своем кресле, женщина с интересом наблюдала за нервной девушкой в кресле напротив. - Никак. – Мэри безразлично пожала плечами, не зная, что ответить. – Мне всё равно. Мы с Ханной не были достаточно близки. Не волнуйтесь, я не Сара, и истерик устраивать вам не буду. Каждое лживое слово отдавалось горечью где-то в груди, отчаянно желая вырваться наружу. Прошло ещё недостаточно времени с ухода Ханны, чтобы девушка свыклась с этим. Как она относилась к нему? Как к самому настоящему и безжалостному предательству. Единственное, на что надеялась Мэри, так это на то, что больше никогда не испытает опустошающую потерю человека. И она ненавидит Ханну Фейман за то, что та вновь окунула её в эту бездну. А ведь на самом деле, мы иногда не совсем теряем людей. Они живы, они где-то есть. Но они живут уже без нас, и рядом их нет. А это бывает в сто раз больнее, чем смерть. Больно прекратить искать в толпе тех, кого суждено найти уже не тебе. Больно перестать проверять, что с ними происходит. Больно терять ту частичку себя, что была предназначена им. Больно давать им спокойно уйти. Пройдет немало времени в попытках убедить себя в том, что это был просто не тот человек. Но так не бывает. Не бывает не тех людей. Каждый человек приходит в нашу жизнь с какой-то целью. Просто цели бывают совершенно разные. Первый друг. Обидчик. Знакомый. Наставник. Защитник. Враг. Соперник. Спаситель. Первая любовь. Все роли перечислить невозможно. Каждый человек оставляет свой след в вашей судьбе. Ваша речь – сборник фраз новых и старых знакомых, слов случайных прохожих, которых вы возможно уже никогда не встретите, речей великих людей, увидеться с которыми, вам и вовсе не суждено. Со временем в вашей памяти собираются сотни безликих историй без имен и мест. Возможно, и ваши истории, уже обезличено путешествуют из уст в уста. - Мэри, ты же знаешь, что можешь мне довериться во всем? – желчная забота Пенелопы вырвала девушку из раздумий. Фиттис, несмотря на её эгоистичную помощь, была последним человеком, которому стоило доверять. – Прости, если лезу не в свое дело, но я знаю, что у тебя не очень хорошие отношения с командой. И у меня есть для тебя предложение. Отношения с командой у Мэри никогда не были плохими. Потому, что их вообще никогда не было. С самого прихода девушки в Фиттис, она не была настроена общаться с кем-либо. Просто, всё пришло к ней не в нужный момент. После пары неудачных попыток подружиться, команда Мэри приняла и смирилась с её закрытостью и неразговорчивостью. Никто не обижал и не осуждал девушку за это. Её просто не замечали. Для команды никогда не было талантливого тихого агента, ни для кого не было сидящей в углу плачущей девушки. Ни для кого, кроме Ханны. - Новая команда. Я собираю новую команду, и была бы очень рада, если бы ты присоединилась к ней, Мэри. Там сильнейшие из сильнейших, и я знаю, что тебе там самое место. Приятная лесть успокаивала. Давала надежду и веру. А Мэри хотелось надеяться и верить. Хоть на что-то, хоть кому-то. Новая команда – её шанс на сплоченный коллектив и хорошую репутацию. Шанс, отказаться от которого она не может, даже несмотря, на плохое предчувствие. - Я согласна. - Это правильное решение. - на лице Пенелопы появилась удовлетворительная улыбка. То, насколько просто всё прошло, не могло не радовать. – И запомни, Мэри. Правильные люди никогда не уйдут. Это да. Правильные люди не уйдут, если их, конечно, насильно не уведут. Грустно улыбнувшись, и напряженно кивнув, Мэри покинула порочный кабинет. Всю ночь девушку будут терзать сомнения и мысли, воспоминания прошлого и страх будущего. “ … - Я согласна…” – Пенелопа несколько раз прослушала запись на телефоне, перед тем, как с победной улыбкой, нажать на кнопку отправки.

***

- Я идиот. Я правда вёл себя как эгоист. Простите, пожалуйста. Казалось, гостиная всё ещё не оправилась после предыдущего разговора. Напряжение волнами витало вокруг, а неловкость разрядами жалила присутствующих. Манро, строго сложив руки на коленях, ждала продолжения речи от Локвуда. Джордж со всей внимательностью всматривался в кружку с чаем. А Киппс расслаблено развалился в кресле, надеясь увидеть картину примирения. - У меня нет достойных оправданий. Мне просто стало страшно. Я отвык от риска… Не от риска на заданиях, а от реального риска. Ханна – самый настоящий риск для нас. И ты была права, Холли, я не был не готов… Мне жаль, что я подвел вас всех. – на этот раз Локвуд не прятал взгляд. Парень смотрел Холли прямо в глаза, надеясь найти там понимание. – Но прошу, дайте мне шанс. Шанс всё исправить и стать хорошим руководителем. Я знаю, что Ханна теперь часть команды, и я хочу поддержать её… Я верю, что с нашей помощью она действительно почувствует себя на своем месте. – слова Локвуда звучали действительно искренне. И даже несмотря на странное предчувствие, он не врал. – Простите меня. Я не хочу потерять кого-либо из вас из-за своей глупости. В помещение повисла тишина. Волны напряжения лезли в мысли каждого, сея там сомнения. Понятное дело, что все уже давно простили Локвуда, а может, и вовсе, не обижались по-настоящему. И хотя, первый шаг к примирению был уже сделан, сделать второй никто не спешил, несмотря на то, что каждому в комнате было что сказать. - И ты прости меня, Локвуд. – сосредоточенный голос Каббинса разрезал тишину. – Мне не стоило ворошить прошлое… И убегать от решения конфликта. Мне жаль. Парни обменялись искренними неуверенными улыбками. Они прошли вместе через многое, и вот так поссориться, было бы абсурдом. Киппс тоже улыбнулся, молча, и не разрушаю строящуюся идиллию. Но вот кое-кому сейчас было бы самое время заговорить. Манро нервно сжимала колени, стараясь не поддаваться эмоциям. - Прости, Локвуд. Я… даже не дала тебе шанса объясниться и сразу набросилась на тебя. Мне стыдно за то, что я наговорила. Это было грубо… Просто слишком многое на нас навалилось. Прости. Локвуду этого было более чем достаточно. Парень без лишних слов заключил Холли в объятьях, давая, пустить слезу на его плечо. Всё также спокойно сидящий в кресле Киппс, одобрительно кивнул ему, улыбнувшись. На душе Локвуда сразу полегчало. Его совесть чиста перед командой, перед самим собой, а самое главное, перед Люси. - Я знаю, что мы должны сделать для Ханны… - успокоившись, сказала Холли, переводя взгляд с одного агента на другого. – Я сегодня разбирала все резюме с собеседований, и резюме Ханны в руки попало… У неё завра день рождения.

***

- Подожди, Ханна, ты куда?... Больше часа вся команда была занята планированием завтрашнего дня. Каждый был заинтересован в том, чтобы Ханна действительно почувствовала себя частью их команды и отвлеклась от вчерашнего инцидента. Как только Холли вернулась домой, она чуть ли не на пороге застала взволнованную Ханну, в спешке покидающую дом. - Я… Гулять с подругами… Хочется немного развеяться. Буду поздно! – последние слова Фейман произносила уже из коридора, пропадая из виду Холли. Манро грустно улыбнулась и, взяв на руки, подошедшую Китти, ушла заниматься подготовкой к сюрпризу. “… Я согласна… Правильные люди никогда не уйдут…” – злополучная запись играла в наушниках Ханны уже не в первый раз. Её шаг ускорялся, а на глазах вот-вот станут наворачиваться слёзы. Несправедливость и обман душили девушку изнутри, не оставляя никакого шанса на выбор.

***

Уже этим вечером Ханна Фейман будет сидеть в кресле перед Пенелопой Фиттис, в очередной раз, попадая под её влияние. Уже этим вечером в руках одного из агентов будет ещё одна кассета.