Сцена 4. Сладкие губы, мягкие плечи и дорожные правила

В фотостудии стояло гудение. Вообще, людей попросили не шуметь — это немало сбивало оператора с ракурса — но когда в одну, пусть и большую, комнату набивается по меньшей мере половина сотрудников «YG», ни о какой тишине и речи быть не может. То и дело до меня доносились восторженные ахи и охи менеджеров, которые внезапно оказались свободны от всех дел, приглушённая суета ассистентов оператора добавляла свои аккорды в наполнявший студию шум, и, занятая беседой сразу с двумя представителями журналов, я старалась не поддаваться лёгкому раздражению. — Да, у него свободна среда на следующей неделе, — закивала я, прижимая телефон к уху так, что оно, наверное, уже покраснело. — С одиннадцати до двух, вас устроит? — Мы хотели бы взять у господина Ли интервью, — поспешно добавил сотрудник «ELLE». — Да, разумеется. Вы вышлете сценарий мне на почту?.. Оператор объявил перерыв; сбегав в зону досуга за бутылочкой холодной воды, я вернулась в студию и еле пробилась сквозь толпу окруживших Ли Су Хёка сотрудниц, чтобы предложить ему попить. Актёр благодарно улыбнулся и тотчас открутил крышку. Удобно устроившись на мягком серебристом диване, одетый с иголки, он совершенно не выглядел ни утомлённым ни раздражённым. Кажется, от его фотосессии я устала гораздо больше. — Нужно что-нибудь? — спросила я. Су Хёк глотнул из бутылочки, прикрыв горлышко ладонью, затем покачал головой. — Всё в порядке, Карика. С кем говорила? Ответить я не успела — меня позвал режиссёр. Виновато улыбнувшись актёру, я поспешила к руководившему съемкой мужчине. В конце концов, это была моя работа: решать все организационные вопросы. Беседа с режиссёром и журналисткой, которая должна была задать Ли Су Хёку несколько вопросов, заняла весь перерыв. К моменту, как объявили продолжение съёмок, окружавшие актёра девушки вдруг с восторженными возгласами начали разбегаться. Провожавшая их взглядом в недоумении я смешалась окончательно, услышав хихиканье одной из сотрудниц: — Омо, он такой дерзкий… Дерзкий? Меня сейчас стошнит. Не знаю, что сказал своим фанаткам из числа сотрудниц Ли Су Хёк, но на продолжении фотосессии их было в разы меньше. В окружении камер актёр явно чувствовал себя, как рыба в воде, то обжигал взглядами всех, кто попадал в поле его зрения, то начинал улыбаться, стоило фотографу прекратить щелкать камерой. При этом так старательно следовал сценарию, что хотелось накупить ему вкусняшек за усердие. За съёмки Су Хёку пришлось несколько раз переодеться. Ещё больше времени отняла установка зеркал, которые были частью концепции — оператор мастерски словил отражения на пленку, и получившиеся снимки привели меня в восторг. — Тебе нравится идея? — спросил меня Су Хёк, дожидаясь после съёмок прихода интервьюера. — Очень необычная, — задумчиво протянула я. — И трудоёмкая. Ты не устал? Актёр качнул головой: — Да нет. А ты? Честно говоря, я безумно устала: не спала ночью, волнуясь перед не своими, кстати, съёмками, как ребёнок накануне первого дня в школе, плюс ещё настойчивые звонки журналистов нехило меня доконали. Но жаловаться, тем более подопечному, я не собиралась, потому только усмехнулась: — С чего бы? Всю работу выполнил ты. Су Хёк смущённо поджал губы, улыбаясь одними глазами, и я забыла об утомлении. Была у него временами какая-то естественная харизма невинного доброго зайчика, причём выходило это у него совершенно бессознательно. Я видела, как работают над собой другие актёры и айдолы, тренируя всякие эгьё и милые улыбки. Со временем они так оттачивали этот навык, что применяли его автоматически, не следя за собой. В то время как Ли Су Хёк, намеренно пытаясь выдать что-то милое, выглядел так же нелепо, как свирепый волк, напяливший ободок с розовыми ушками. Может, потому он никогда и не строил из себя милого мальчика, хотя это было частью имиджа почти всех звёзд шоу-бизнеса. И для меня ещё долго оставалось вопросом, почему именно ему с такой лёгкостью это прощалось фанатами. После беседы с журналисткой актёр скрылся в гримёрной, чтобы переодеться; я заскочила в уборную и, причесавшись, слегка коснулась губ персиковым блеском. Проверила время на часах, решая, звонить ли Чэ Ин. Но тут меня отвлёк разговор двух девушек, вошедших в дамскую комнату: — …потом его спросили, помнит ли он ту фанатку, которая выиграла свидание, — рассказывала одна. — Свидание? С ним? О-о-о, я ей так завидую, — протянула вторая, прикрыв губы ладонью. — И что? Что он сказал? Помнит? Слушать сплетни у меня не было никакого желания, так что я зашагала к двери, забросив блеск в рюкзак и поправив капюшон своей кофты. Ответила первая девушка театральным шёпотом, но судьба же любила надо мной поиздеваться, так что расслышала я её слова отчётливо: — Сказал, что у неё сладкие губы. Я застыла в дверном проёме. Не знаю, каким чудом не врезалась в косяк, услышав откровенный ответ одного потерявшего совесть, стыд и всякие представления о нравственности негодника. Сладкие губы, значит? Дерзкий, значит? Су Хёк, тебе жить надоело? Нет, в дамскую я вернулась. Чтобы умыться. Потому что возвращаться обратно с такой пылающей физиономией грозило неуместными вопросами и — возможно — парочкой ожогов. Меня радовало только, что девушки понятия не имеют, кто эта несчастная жертва сухёковских поцелуев. «Нахал!» — надрывался внутренний голос. В какой-то миг я прижала указательный и большой палец к переносице — никак не могла успокоиться, — и задумалась, решая, как мне быть. Отвезти Ли Су Хёка домой после съёмок предстояло именно мне, сегодня я вела его фургон, но идти к нему в таких разобранных чувствах не хотелось. Наконец я нашла хилый выход. — Извините, — прервала я разговор девушек, — у вас успокоительные не найдутся? Сотрудницы нахмурились в недоумении, и я пояснила: — Только что узнала, что мой благоверный нашёл себе новую подружку… Боюсь, сорвусь, а я на работе. Беззастенчивая выдумка вызвала у девушек волну сочувствия и активные поиски таблеток в сумочках. К моему счастью, у одной-таки нашлись какие-то капсулы. Я проглотила сразу две, не запивая, и, поблагодарив свою спасительницу, вышла из уборной, провожаемая шокированными взглядами. Что обо мне подумают, меня не очень волновало, а Су Хёка я встретила, к своей радости, с невозмутимостью старого слона. Актёр даже слегка обомлел от моего сонного: — Ну, что? Катим домой? — Я думал к Джи-Ди заехать, — протянул Су Хёк. — Без проблем, только координаты скинь, — медленно моргнула я и поплелась к лифту. Актёр догнал меня уже у створок и развернул к себе лицом, взяв за локоть. Окинул пристальным взглядом. — Что у тебя с глазами? Так, кажется, я переборщила с дозировкой. Или, может, эффект усилился от усталости. Я тряхнула головой. — Ничего. Я в порядке, — заверила я актёра и утянула его вслед за собой в лифт. Хорошо, что Су Хёк не стал настаивать на своём. Пусть и пронизывал своими чёрными, как ночь, глазами. Скользнув на водительское сиденье, я надела наушники и врубила музыку на всю катушку, намеренно пробуждая сонный мозг. Задорные аккорды «Under my umbrella» Рианны тотчас меня разбудили, я аж подпрыгнула от громкого звука; уже на перекрёстке меня отвлекло похлопывание по плечу. — Эй, ты зачем встал? — нахмурилась я, посмотрев на актёра. — Сядь обратно и пристегнись. Он пропустил мои слова мимо ушей: — Что слушаешь? Я бросила взгляд на светофор — до зелёного сигнала оставалась почти минута — и молча протянула наушник. Песня Су Хёку понравилась, судя по взгляду, но, поскольку возвращаться на пассажирское сиденье он не спешил, я пригрозила: — Я сейчас отвезу тебя в участок и сдам полиции. — За что? — опешил актёр. — За нарушение дорожных правил, — занудливо протянула я. — Я пересяду вперёд, — предложил Су Хёк. Я не уступила: — Чтобы фанаты дорогу перекрыли, заметив тебя через лобовое стекло? — Ладно, — сдался актёр. — Скинь трек. В ответ я только протянула ему плеер. До V.I.P.-клуба, где известный на всю страну рэпер и по совместительству лучший друг Су Хёка G-Dragon устроил закрытую вечеринку для избранных, мы доехали не скоро — пробки выпили остаток моих нервов. Припарковавшись, я оглянулась и спросила: — Тебя проводить? — Нет, сам дойду. Тут фанатов нет, — поддел меня Су Хёк. — Не жди меня, Карика, меня Джи Ён подбросит до дома, — попросил он, открыв дверцу. Я слабо усмехнулась и кивнула. Окинула парковку сонным взглядом, когда актёр выбрался и зашагал в сторону клуба. Тело стало невероятно тяжёлым, до дрожи хотелось спать. Понятия не имею, как я не устроила аварию; надавав себе мысленных подзатыльников и поклявшись никогда впредь не принимать успокоительных на работе, я скрестила на руле руки и положила на них голову. Думала собраться с силами и отогнать фургон в агентство, но отрубилась, как только закрыла глаза. Я проспала несколько часов, абсолютно не двигаясь. Наверное, потому тело так заныло, когда кто-то разбудил меня, настойчиво тормоша за плечо. — Карика, дурочка, я же сказал не ждать меня, — ворчал Су Хёк, почти силком вытаскивая меня из машины. Прохладный ночной ветер ударил в лицо, разбудив меня, но на ногах я удержалась только благодаря хватке актёра. Тряхнула головой, с трудом просыпаясь и моргая в попытках прогнать сон. Честное слово, не останови меня какое-то шестое чувство, я, пожалуй, прислонилась бы к Су Хёку и снова заснула. По сравнению с холодным ночным воздухом его объятия были какими-то особенно тёплыми, меня к тому же будто всю окутал приятный аромат его духов, да и тонкий молочно-белый свитер был мягким на ощупь. — Зачем ты осталась? — с упрёком спросил актёр. — Рабочий день давно закончился… — У хорошего менеджера график — двадцать четыре на семь, — пробормотала я, вспомнив любимую присказку Джи Сона. Хотя я не особо понимала, что говорю. Да и желания спорить у меня как-то не было. Но Су Хёка я, кажется, разозлила. Он чуть ли не поволок меня в сторону двери в салон фургона и отмахнулся от моих слабых трепыханий сдержанным: — Отвезу тебя домой. — Ни в коем случае, — от протеста я даже проснулась. — Это я твой менеджер, а не наоборот… Эй, пусти! — начала я вырываться. К чести актёра, тащить меня насильно он не стал, остановился и, пронзив взглядом с головы до ног — да так, что я аж вся съёжилась, — спокойно проговорил: — Что плохого в том, что я ненадолго займу место водителя? — Это неприемлемо… есть правила, — добавила я. Су Хёк не стал спорить, смолк, о чём-то задумавшись. Я попыталась выпрямиться, — получилось не очень, — чуть не клюнула носом сухёковскую грудь и замерла, ни к селу ни к городу заметив, что ткань свитера не особо скрывает контуры его рук и торса. Неожиданно захотелось протянуть руку и коснуться его плеча… Интересно, оно такое же мягкое, каким мне кажется? — У тебя есть девушка? — ляпнула я, не подумав. Боже, что я несу? Актёр сначала посмотрел на меня почти в потрясении, потом не сдержал искренней улыбки: — С чего вдруг спрашиваешь? Нет, причины особой у моего дерзкого вопроса не было. Просто мне позарез нужно было знать, что это за счастливица, которая засыпает на этом плече. — Не знаю… не помню, — вяло ответила я. До меня донёсся шумный вздох, затем Су Хёк предложил: — Раз ты так против, давай я закажу такси. Предложение мне понравилось, я закивала: — Давай, отличная идея. А ты как доберёшься? — Джи-Ди подбросит, — отмахнулся актёр. Такси, несмотря на мои протесты, он оплатил сам. А я, сидя на заднем сиденье, думала не о том, как бы лучше завтра извиниться за неудобства, а о плече одного невозможного парня, укравшего мой первый поцелуй.