Сцена 7. Выдающийся блеск

У нас с Су Хёком редко возникали разногласия, мы спорили просто шутки ради, поскольку у нас часто совпадали взгляды. Да и я обычно чаще уступала. Кроме случая, когда актёр согласился сыграть в дораме «Рождённые вновь». — Неудачный выбор, — заявила я, потянувшись за помятым сценарием, который Су Хёк, кажется, не раз перечитал. Приближался вечер, людей в офисе почти не было, и до конца рабочего дня оставалось всего ничего. Актёр, убивший на сценарий целый день с утра, только сейчас подошёл к моему столику, чтобы сообщить о своём решении. — С чего вдруг? — резко спросил Су Хёк, подняв кипу бумаг так, чтобы я не смогла дотянуться. — Потому что тебе дают роль прокурора, — я подпрыгнула, пытаясь схватиться хоть за краешек. — Надменный, холодный и жёсткий — как раз твоя тема… Не с моим ростом было сражаться с гравитацией; прыгнув ещё раза три, я сдула с лица упавшие на глаза пряди и выдохнула: — У тебя в «Нефтепроводе» такой же осёл сыгран, не лучшая идея сейчас повторяться… — Прокурор Ким — не осёл! — возмутился Су Хёк. От возмущения он даже руку опустил, но воспользоваться шансом и вырвать сценарий я не успела — он сразу поднял желанную стопку вверх. Я чуть не упала после очередного прыжка и, неловко впечатавшись актёру в плечо, сдавленно возразила: — У твоего героя опять пятый угол в треугольнике! С меня фан-клуб три шкуры спустит… Отдай сценарий! — разозлилась я окончательно. — Не отдам, — Су Хёк разозлился не меньше. — И я сыграю в этой дораме, — заявил он. Я почти застонала: — Ты что-нибудь неудачнее мог найти для возвращения на малые экраны? Тебя три года фанаты ждали — и ты вернёшься вот с этим? — кивнула я на сценарий. — Это прекрасная история, — упрямо ответил актёр. — Я хочу участвовать в проекте, — завершая разговор, добавил он. Я поняла, что спорить бесполезно: Су Хёк откажется от роли, только если я его запру где-нибудь до самого выхода последней серии этой дорамы. — Ладно, прекрасно! — пропыхтела я, выдвигая компьютерное кресло и резко усаживаясь за свой стол. Письмо с уведомлением, что мой подопечный согласен сняться в проекте, я напечатала с бешеной скоростью, не обращая внимания на шокированный взгляд Су Хёка, который, кажется, дар речи потерял. Отправила короткое сообщение на почту продюсера, выключила системный блок, понимая, что делать на работе мне больше, собственно, уже нечего, и направилась к выходу таким широким и быстрым шагом, что последовавший за мной актёр даже отстал. Отвезла его домой, за всю дорогу не проронив ни слова и лишь усилием воли сдерживая желание впечатать педаль в пол. Су Хёк будто понял, что сейчас меня лучше не злить, молчания не нарушал. А может, просто снова увлёкся своим телефоном. И что за сокровища у него там прячутся, что он пялится в него двадцать четыре на семь?.. Мы простояли на стоянке минут пять, не меньше: я не выключала двигатель, без слов давая понять, что актёру пора выходить, а этот упрямец выходить не спешил, сверлил взглядом мою спину. Уступать я не собиралась, потом поняла, что мне тоже не уступят, выключила зажигание и выбралась из фургона. Су Хёк догнал меня уже у трассы, где я собиралась поймать такси, развернул к себе лицом, схватив за локоть, и напрямик спросил: — Ты обиделась? «А не видно, да?» — съязвил внутренний голос. Вообще, обижаться было той ещё глупостью, но хоть раз мне хотелось, чтобы актёр прислушался к моим словам. Он всё делал так, как хотел сам, я уступала, оставляя за ним это право, однако всё чаще у меня возникало ощущение, что ни мои слова ни мои знания не имеют никакого веса. О какой траектории и выстраивании образа шла тогда речь? Мне не стоило забывать, что, в отличие от моей Дже Хи, Су Хёк давно уже сформировал и свой образ и свой взгляд на мир шоу-бизнеса. Заглянув актёру за спину, я бессознательно начала считать фонари вдоль дороги, отчего ответ мой получился рассеянным: — Нет, решила, что ты в фургоне собрался ночевать. Мне нужно домой, я возьму такси, — я высвободила локоть. Су Хёк сарказм расслышал, рассердился ещё сильнее, но эмоции сдержал и холодно заметил: — Я имею право решать сам, в каком проекте мне играть. — Да, конечно, — лёгким тоном согласилась я, по прежнему считая фонари. — Извини, если задела… — Карика! Схватили за плечи и встряхнули меня совсем неожиданно, я даже обомлела от этой вспышки и тотчас начала оглядываться. Камер было немного, прохожих почти не видно, да и Су Хёк замаскировался так, что не разглядишь, кто прячется за слоями одежды, кепкой и маской. Впрочем, тревога меня всё равно не отпустила — скандал актёру сейчас уж точно был не нужен, — потому, забыв про все свои обиды, я тихонько взмолилась: — Эй, возьми себя в руки, тут камеры кругом… Судя по всему, волновала Су Хёка в эту секунду не репутация, и отойти от темы он мне не позволил, внушительно проговорил: — Прекрати притворяться, что тебе всё равно. «Поздравляю, ты добился своего», — язвительно протянул внутренний голос, потому что обида вернулась и на глазах у меня сразу выступили слёзы. Разумеется, меня по-прежнему терзала обида. Просто желания выяснять отношения не было. — Хорошо, хорошо, мне не всё равно, ты прав, я виновата, — затараторила я, соглашаясь. — А теперь можно мне домой? Или у тебя какие-то пожелания? Вообще, тон у меня получился на удивление почтительным, хоть я и иронизировала не на шутку. Глаза у Су Хёка совсем почернели, я даже испугалась и отступила. Но в то же время актёр выглядел растерянным. Своей капитуляцией я лишила его аргументов. Обвинения с его стороны прозвучали бы после этих слов нелепо, пусть у него и было, в чём меня упрекнуть, извинения же, напротив, были бы ещё более неуместны, потому Су Хёк просто отошёл и, помолчав мгновение или два, неловко пробормотал: — Нет, всё в порядке… Напиши, как доберёшься, — обронил он напоследок и ушёл. Разумеется, я ему не написала. Забросила телефон куда подальше, когда вернулась в квартиру, и, приняв душ, без ужина завалилась на кровать. Не сомкнула глаз до самого утра. Су Хёк, оказывается, тоже. За его решением последовала целая куча вопросов и организационных моментов, так что вся следующая неделя у меня оказалась забита встречами и телефонными разговорами. От своего компьютера я не отходила, принимала письма, отправляла ответы, отвечала на звонки. Су Хёку успевала разве что отправлять скорректированное расписание. Организационная суматоха перед съёмками фильма была куда меньше, но препродакшн сериала — это совсем другой разговор. Так что встретились мы с актёром после неприятной размолвки только на читке сценария. Выглядел актёр, если честно, не очень. То ли он рамёна переел накануне, то ли вообще не спал несколько ночей подряд, но лицо его даже макияж не освежил, и на читке Су Хёк чуть ли не спал. Другие актёры веселились, порой так входили в образ, что начинали едва не визжать. Мой же подопечный сидел с пуленепробиваемой физиономией и играл вполсилы, меняя разве что тональность голоса, которым мастерски умел передавать перемены настроения. Впрочем, и такому возмутительному поведению нашли достойное оправдание. — Вот это да! — доносилось до меня время от времени. — Он уже настолько в образе, что не напрягается. Подойти и попросить Су Хёка сделать лицо попроще я не решилась и с тревогой наблюдала, как он вместе с Чан Ки Ёном и Джин Се Ён даёт интервью после читки. Только если его партнёры лучились счастьем и усиленно изображали жизнелюбие, Су Хёк попросил зрителей поддержать дораму вежливо, но без особого энтузиазма. Лишь на словах: «Это мой первый проект впервые за долгое время» голос его дрогнул от волнения. А я ощутила себя преступницей. Честно говоря, после ссоры я намеревалась свести наши отношения к сугубо деловому общению, но выдержка моя треснула уже тогда. Слишком сильно я переживала о своём подопечном, хотя могла быть спокойнее. Слишком крепко мы сблизились за каких-то несколько месяцев. И уже на съёмках постера всё моё желание держаться от актёра на почтительном расстоянии рухнуло, как песочный замок. Су Хёк вышел из гримёрной, сменив одежду детектива из прошлого на костюм прокурора, и я поняла, что идея продвигать образ аристократа была самой лучшей их тех, что могли прийти мне в голову. Безупречный крой и дорогая ткань костюма восхитительно смотрелись на высокой и стройной фигуре актёра, а скучающее выражение лица и презрительная усмешка, кривившая губы, настолько полно передавали самый образ прокурора Кима, что от восторга я чуть не бросилась актёру на шею. Он мог быть самым упрямым и своенравным ребёнком на свете, но героев своих воплощал просто потрясающе. — Вот же зараза, как сразу схватил суть персонажа, — пробормотала я. Встретившись взглядом с Се Джуном, который взирал на актёра с неменьшей гордостью, я подняла вверх большой палец, а потом подошла к Су Хёку и, спрятав свой блокнот подмышку, зачем-то поправила ему галстук. — Шикарно выглядишь, — не стала я скрывать того, как довольна его работой. Актёр, которого моя улыбка сначала обезоружила — он, наверное, ждал, что я всю жизнь собралась дуться, — слабо улыбнулся в ответ и поддразнил: — Гляжу, ты растаяла. Колкость меня даже не задела; смахнув с борта пиджака несуществующую пылинку, я тихо сказала: — Файтинг, Су Хёк. Сделай так, чтобы в этом треугольнике вся страна болела за твоего героя, — попросила я, подняла голову и встретилась с ним глазами. В глубине его взгляда будто что-то разбилось, на секунду он показался мне обезоруженным и беспомощным. А потом меня просто затянуло вглубь его глаз — так сильно и властно, словно кто-то столкнул меня в пропасть, а я не успела схватиться за опору… — Ты этого хочешь? Вопрос я расслышала с трудом. И почему у меня опять ощущение, что говорим мы вовсе не о том, что мне кажется? — К-конечно, — выдавила я. — Тогда я приложу все силы, — пообещал Су Хёк. Я улыбнулась — тепло и искренне. Оператор возвестил о начале съёмок, и я отошла. Я ещё не знала, что вскоре назову роль Ким Су Хёка лучшей за всю карьеру актёра. По крайней мере, на тот момент. С препродакшном интерес журналов и репортёров к фигуре Ли Су Хёка, разумеется, поднялся. Никто пока не знал, в какой дораме он будет играть, но слухи о том, что он взялся за новый проект, уже просочились к простым людям. На планёрке после треволнений в сети, едва не закончившихся баттлом фэндомов, мне дали отмашку пустить новость в массы. Вспомнив, что Рё Вон давно просила меня устроить ей встречу с моим подопечным, привилегию сообщить читателям о новой роли Су Хёка я передала ей. Счастью подруги не было предела. Не потому, что ей нравился Ли Су Хёк. Просто она знала нашу с ним историю из первых рук. А это значило, что на интервью ей будет очень весело. — Можете рассказать, что означает ваше имя? — попросила Рё Вон, не поднимая головы от экрана своего ноутбука и сосредоточенно что-то печатая. Мы втроём сидели в просторной комнате, за большим белым столом с изогнутой столешницей, Су Хёк — напротив моей подруги, я — слева от неё, где и полагалось сидеть менеджеру. Уточню: менеджеру новичка, потому что начинавшие карьеру актёры и актрисы часто говорили что-нибудь не то, и задачей менеджера было сглаживать углы. Су Хёк в моей помощи на интервью, конечно, давно уже не нуждался, стреляный был воробей, но я не могла упустить шанс полодырничать впервые за долгое время. К тому же мне было интересно прочесть статью подруги первой — иронизировала она с ходу и так, что я порой смеялась до слёз. — Моё настоящее имя на самом деле — Хёк Су, — неторопливо начал актёр. — Для родителей я был долгожданным ребёнком, поэтому они дали мне такое имя… «Я сейчас растаю от его голоса», — прилетело ко мне в чат. Ну, Рё Вон, ну, скоростная печатная машинка! И как она успевает одновременно печатать сразу два текста? — «Hyeuk» значит «блеск», а «Soo» — «выдающийся», — продолжил между тем Су Хёк. — Выдающийся блеск, — рассеянно протянула Рё Вон, скользя пальцами по клавиатуре. — Вы в самом деле отличались от других детей в школе? — тотчас спросила она. У подруги никогда не было заранее подготовленного сценария, она брала интервью не первый год, и вопросы у неё всегда тянули за собой последующие. Заглянув в экран, я едва не прыснула, завидя то, что и ждала увидеть: за пару реплик Рё Вон уже отпечатала почти абзац. Да будет известно читателям, у нашей звезды яркое имя под стать: «Soo» означает «выдающийся», а «Hyeuk» — «блеск». И вот как такому «выдающемуся блеску» выжить в жестоком мире шоу-бизнеса? — Сиять как можно ярче, — тихонько прокомментировала я, придвинувшись к Рё Вон. — И не играть в провальных проектах… Подруга, которая уже знала, что мы с Су Хёком чуть не подрались из-за «Рождённых вновь», с трудом проглотила смех. Успевший поймать наши шушуканья актёр только нахмурился и протянул: — Я вовсе не был заметным и ничем не отличался от других. Разве что мне не нравилась школьная форма… «Бунтарь», — кинула Рё Вон в личку. Как оказалось, подруга уже неплохо знала, какой была модельная карьера Су Хёка ещё до его актёрского дебюта. Пока он немного скупо отвечал на вопросы о своём прошлом, она успела настрочить почти страницу его биографии, сопровождая факты яркими эпитетами вроде «долговязый носастый паренёк» и «преобразившийся белый лебедь». — Правда, что вы придирчиво отбираете сценарии? — спросила Рё Вон. Она наконец отвлеклась от экрана и прямо посмотрела на актёра. Нет, Су Хёк не знал, что мы с ней лучшие подруги, и оттого я так усиленно сдерживала смех. Засмеюсь сейчас — потом не дай Бог он узнает, что стал жертвой женской солидарности, обидится насмерть, никакие извинения не спасут. Так что я отвела взгляд от статьи и начала листать ленту новостей в телефоне. — Я руководствуюсь качеством сценария, — донеслось до меня, — тем, насколько хороша история и чему она учит. И, конечно, смотрю, смогу ли справиться с ролью, — добавил Су Хёк. «Как скромно». Рё Вон не нужно было писать в чат, я и так знала, о чём она подумала. — А вам никогда не хотелось бросить себе вызов? Сыграть роль, которая кажется вам слишком сложной? Ну, всё, пошли провокационные вопросы — подруга откинулась назад и скрестила руки на груди, с интересом и вызовом глядя на актёра. Он ещё не догадывался, что это только начало: выжать знаменитость морально Рё Вон умела, как никто. Только и Су Хёк был крепким орешком, сразу включился и поддел: — Мне такие, как правило, не предлагают. У меня слегка стрельнуло в сердце. Вот он сейчас пошутил, а я как-то сразу поняла: он бы и хотел бросить вызов. Да только попытаться ему не дали. — Неужто? А как же Гви из «Учёного, который гуляет по ночам»? — подруга вскинула левую бровь. — Он лишь гениальный безумец, игравший судьбами людей, — отмахнулся Су Хёк. — Вы не гордитесь этой ролью? Вопрос был слишком проницательный. Но актёр уже умел отвечать на такие вопросы — чётко и не сказав по сути ни о чём: — Это был хороший опыт. — Слышала, вам больше интересны образы злодеев, а не добрых героев, — Рё Вон подалась вперёд и облокотилась о столешницу, даже экран слегка наклонила, чтобы лучше видеть лицо Су Хёка. — Если бы вам предложили, скажем, сыграть Раскольникова, вы бы согласились? Актёр задумался ненадолго. Вопрос ему явно понравился. — Я думаю, Раскольникова каждый актёр может показать по-своему, — медленно проговорил он. Голос его, и без того низкий, от столь неторопливого тембра становился совсем уж чувственным. — Мне было бы интересно передать, каким его вижу я, — признался Су Хёк. Рё Вон слегка кивнула, улыбнувшись, явно сделала какие-то свои выводы. Затем вновь деловито вернулась к ноутбуку и обронила, печатая с бешеной скоростью: — Скажите, в каком проекте вы сейчас снимаетесь? Актёр с неподдельным энтузиазмом поведал о «Рождённых вновь». Ему и вправду нравилась эта история. Я вздохнула, слушая его рассказ. И дала себе слово, что больше ни словом ни намёком не упрекну Су Хёка за его выбор.