ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ: Первая миссия

Тишина, опустившаяся на «Аккорд» после ужина, была обманчива. Все разбрелись, а я остался на кухне, совершая акт стратегического предательства. На плите дымился почти полный казан плова Рашида. Баранина таяла во рту, рис вобрал в себя весь аромат зиры и барбариса. Таким богатством грех было пренебречь. Я зачерпнул себе ещё одну тарелку. Из-за угла высунулся Чед. — Женя! Ты плов втихаря жрёшь! — «Жрёшь» выучил, молодец. Теперь «заткнись» освоишь, — процедил я, не отрываясь от еды. — Я хочу жрать с тобой в одном отряде! В этот момент в наушниках взвыл общий канал. Голос Клайна, чистый английский с холодным швейцарским акцентом. Стальной, без эмоций: — Всей группе «Аккорд». Полная экипировка, главный ангар. Немедленно. Тревога. Я медленно поднял бровь. Чед вспыхнул, как спичка: — Мы летим! Yeee! — Yeee-б твою мать, — вздохнул я, доедая последний кусок баранины. — Погнали. В ангаре царила напряжённая тишина, которую нарушали лишь тяжёлые шаги и лязг затворов. Клайн и сухопарый офицер с седыми висками выложили суть: Нигерия. Гражданская война. Террористы из местной фракции взяли в заложники и готовят показательную казнь дипломатов ООН. Наша задача — вломиться, вытащить, уничтожить угрозу. — Ваш статус — частные военные подрядчики. Вы не числитесь за НАТО. В случае провала или пленения — отрицание будет полным. Вы — призраки. Вопросов не последовало. Так началась первая миссия. У стойки вооружения я прошёл мимо рядов натовского «хлама» к своему стеллажу. К родному. Первым взял ПБ с глушителем. Бесшумный и смертельный. Затем — АК-101. Красавец под патрон 5.56. Докрутил голографический прицел и длинный глушитель. Потом взгляд упал на РПД. Ручной пулемёт Дегтярёва. Старый, с деревянным прикладом, но на нём уже стоял коллиматор. «Ну зачем менять? Стрелять надо уметь», — пронеслось в голове. Накидал лент — в Нигерии у всех такой калибр. Завершил арсенал «Вепрь-12». Тот самый дробовик, которым «убил» Софи на учениях. Зарядил картечью. Йоханнес, бледный от напряжения, формировал группы. — Вы, капрал Азума и капрал Чед будете вместе. Я кивнул. Мозги, горящие глаза и я с кувалдой — неплохой баланс. Мы высадились на окраине ада. Вонь гари, развалины, тяжёлое небо. Азума сразу взяла инициативу: — По плану — выдвижение к точке «Альфа», сорок минут на скрытное наблюдение. Чед вспыхнул: — Forty minutes?! Они там уже режут! Yeee! — Мы НЕ в Сирии! Здесь иная тактика! Пока они препирались, я заметил в сотне метров «Жигули» шестой модели. Ржавые, цвета угасшей надежды. — Азука, угомони чеда и выпрашивай разрешение на штурм. А я — на разведку боем, — бросил я, уже направляясь к машине. На их лицах застыла смесь ужаса и восторга. Через минуту я сидел за рулём. Я загнал «Жигули» за угол, вплотную к стене склада. К тому моменту подбежали и остальные. — Евгений, вы не должны... — начала Азума. — Заткнись. Сейчас будет громко. Четыре заряда С4 на стену. БА-БАХ-БА-БАХ. Четыре аккуратных проёма. Я внутри. Левая рука — АК-101, правая — РПД. Полумрак, взметнувшаяся пыль. Короткая очередь. Тр-тр-тр. Одна тень рухнула. Патроны в АК кончились — рванул вперёд, ударил прикладом в голову уже мёртвого боевика, упёр ствол в его спину. Импровизированная сошка для РПД. Др-р-р-р-р! Длинная очередь прошила второго террориста и ящики за его спиной. Дальше — вглубь. Склад был устроен как торговый центр: второй этаж по периметру, в центре — открытый проём. Сверху строчили. Я сменил РПД на «Вепрь». Выстрел картечью на звук — крик. Второй — по полкам, за которыми шевельнулась тень. Третьего взял хедшотом. Наступила тишина. Установил радиомаяк-буй. И тут с парадного входа — ещё трое. ПБ в одну руку. Пш-пш-пш. Один упал. Откатился за укрытие, ору в рацию: — ЁБАНЫЕ ИДИОТЫ, ГДЕ ВЫ?! Я УЖЕ ПОЛСКЛАДА ПРИБИЛ! Мы вывалились в поле за складом. Все. Я, Чед, Азума, Джамал, Йоханнес, Рашид, Ли, Пак, Софи. И двое спасённых дипломатов — целые. Вся наша сборная. Йоханнес метался: — Нужно обозначить зону эвакуации! У кого сигнальные ракеты?! Все засуетились. Я заметил у одного из убитых на поясе ракетницу. По плану она должна была быть у немца, но у того в руках был лишь планшет. Выдернул трубку. — Эй! Это не по протоколу! — начал Йоханнес. — Заткнись, фашист, — рявкнул я и вскинул ракетницу. ПУМ! Алая звезда рванула в небо. Яркий маяк: «ЗДЕСЬ». Через несколько минут послышался рёв винтов. Вертолёт. Старый, тряский «Ми». Пока садился, поднял ураган пыли. Организовали периметр. Джамал и Чед прикрывали фланги, Софи вела наблюдение за дальними подходами, Рашид с аптечкой, Ли координировал. Погрузка. Первыми — дипломатов. Потом — легкораненых. За ними полезли Йоханнес, Рашид, Ли, Пак, Софи. Быстро, в оглушительном грохоте. Я, Джамал, Азума и Чед прикрывали отход, стоя спиной к вертолёту. Софи — последняя из погружавшихся — прыгнула в люк. Пилот дал отмашку: всё, взлетаем. И тут он сделал то, чего я никак не ожидал. Он не стал ждать, пока запрыгнем мы. Вертолёт дёрнулся, оторвался от земли и начал набирать высоту. — ЭЙ, БЛЯДЬ! — гаркнул я, сделав рывок вперёд. — СТОЙ! — орал Джамал, безуспешно пытаясь схватиться за шасси. Поздно. Вертолёт, уже с нашими внутри, рванул прочь. Мы остались внизу: я, Джамал, Азума и Чед. Четыре еблана под алым дымом сигнальной ракеты. В рации — голос пилота, перекрываемый помехами: — ...Не было в сделке! Топлива на всех нет! Я не буду рисковать машиной! А я на трибунал... Связь прервалась. Мы молча смотрели, как точка растворяется в свинцовом небе. Чед выругался на смеси английского и суахили. Джамал сплюнул. Азума молчала, сжав кулаки. И тут в рации, на запасном, зашифрованном канале, тот же пилот, но тише, сдавленно: — ...Слушайте. В резиденции, в трёх километрах на северо-восток, остались двое наших, дипломаты младшего ранга. У меня топлива — только чтобы дотянуть до базы и обратно один раз. Через три часа — темнота. Я вернусь. Заберу вас. С ними. Не выполните — улетите сами. Щёлк. Мёртвая тишина. Я медленно обвёл взглядом своих трёх «счастливчиков». — Ну что, — щёлкнул затвором АК. — Похоже, экскурсия затянулась. Теперь у нас есть настоящая миссия. И дедлайн. Три часа. — В «Жигули»! Быстро! — Я рванул к машине. — Джамал, везешь. Азума — карты и навигация. Чед — прикрытие с тыла. Рванули так, что старый карбюратор захлебнулся. Час — бешеная гонка по тёмным улицам пригорода. Нас обстреливали из-за углов. Я выбил лобовое прикладом, высунулся и поливал встречные точки из РПД. Чед орал боевой клич и палил из заднего окна. Азума материла нас на двух с половиной языках, пытаясь удержать планшет на коленях. У резиденции — казарменное здание в колониальном стиле. Темнота, но в окнах третьего этажа — свет. Пока Джамал отчаянно пытался завести заглохшие «Жигули», я достал трос с кошкой. — Три... два... Кошка впилась в кованый балкон. Я полез. На втором этаже, повиснув на одной руке, выбил окно сапогом и вкатился внутрь. Картина была очевидной. Двое дипломатов на коленях. Трое боевиков с ножами. Один из них, видимо старший, повернулся ко мне с дурацкой ухмылкой: — Сорри, эмо-бой. Итс фор май френд. Нононо но файтинг. Они все обернулись. Я уже задирал затвор РПД. — Упс, сорри. Др-р-р-р-р! Двоих скосило наповал. Третьему всадил три пули из АК на выходе. Выбил ногой дверь, крикнул дипломатам: «За мной!». Мы побежали по коридорам, вырвались через чёрный ход к грудой развалин. И тут — ВЗРЫВ. Волна горячего воздуха ударила в спину, отбросив меня вперёд. Череп с треском ударился о камень. Тьма. Очнулся в полуразрушенной хижине на окраине. Дикая боль в голове, во рту — вкус крови и пыли. В тусклом свете увидел: старший дипломат (оказалось, важная шишка) мёртв. Второй — ранен в ногу. Азума на коленях, к её виску приставлен ствол. Трое боевиков. Они думали, что я труп. Азума видела, что я жив. В её глазах читалась ярость и холодный расчёт. Я медленно, почти недвижимо, дёрнул затвор РПД, лежащего в полуметре. Один патрон 7.62x39 выкатился на мою грудь. Пальцами, не привлекающими внимания, подкатил его ко рту. Зажал в зубах. Пуля — наружу, в сторону ближайшего боевика. Сжал челюсти что было силы, прямо у самого капсюля. ЩЁЛК. БАХ! Капсюль сработал. Пуля, потерявшая оболочку, но сохранившая убойную силу, вошла боевику в шею. Он ахнул, захрипел и уронил автомат. В ту же секунду дверь снесло с петель. Ворвались Чед и Джамал. Чед строчил из НК на поражение, Джамал бил прицельно, с двух выстрелов. Оставшиеся двое рухнули. Наступила тишина. Я выплюнул на землю раскалённую, смятую гильзу. Она зашипела на влажной земле. Азума смотрела на меня, не в силах оторвать взгляд. В её глазах читалось лишь одно: «Ты ебанутый на всю голову. Абсолютно». Послевкусие было отвратительным. Сожжённый порох, медь, кровь. Как будто лизнул девятивольтовую батарейку. Рёв вертолётных лопастей нарастал над нами. Чед и Джамал уже грузили раненого дипломата. Я сделал шаг к люку и оглянулся на хижину. Всё моё железо осталось там. АК-101. «Вепрь-12». Верный РПД. Всё валялось в пыли среди трупов. — А... хуенно, — хрипло выдохнул я. Горько. Весь мой арсенал — к чёрту. Остался я, с треснувшим зубом, ПБ на бедре и эта разношёрстная банда. Азума толкала меня к вертолёту: — Ваше оружие! Мы должны забрать... — Заткнись! — рявкнул я, впихивая её в люк. — Оно уже свою работу выполнило! Последним прыжком — внутрь. Дверь захлопнулась. Вертолёт рванул вверх, уходя от пылающего ада внизу. Я сидел на полу, вытирая с лица смесь крови, пота и копоти. Чед что-то ликовал. Джамал уже вовсю перевязывал дипломата. Азума смотрела на меня. Не с осуждением. С тем шоковым, неохотным уважением, которое рождается только в кромешном пиздеце. Я закрыл глаза. Во рту — гремучая смесь вкусов. Вкус выполненной миссии. Вкус невосполнимых потерь. Вкус ебанутой, пирровой победы. И где-то там, внизу, в пыли и пепле, осталось всё то железо, во что я верил больше, чем в уставы и приказы. Но мы — живы. А это, как оказалось, и была единственная реальная победа, которая что-то значила.