Грань

Элементали. Кто они? Чтобы понять это, нужно отбросить всё, что известно об обычных печеньках. Элементали — не просто маги, владеющие стихиями. Они и есть сами стихии, их олицетворения, их дыхание и воля. Они не были испечены ведьмами в раскалённых печах, не были созданы чьим-то праздным желанием. Они появились либо из самой стихии, либо были вознесены теми, кто стоял у истоков мироздания. Они — древнейшие создания этого мира, ровесники драконов и падших героев. И хотя среди них есть те, кто моложе других, эта разница в возрасте ничего не значит. Каждый из них — одна из могущественнейших сил во всём Хлебоземье. Первым появился Миллениал Три — олицетворение всего мира печенек, его основа и опора. Он был всегда, с первого дня творения, и будет всегда, пока существует этот мир. Следующей была Шугар Сван — олицетворение самой жизни, источник Порошка Жизни, что даёт дыхание каждой печеньке. Она же стала матерью для нескольких элементалей, подняв их из смертной оболочки в вечность. Морская Фея — олицетворение океана, морей и всей воды этого мира. Когда-то она была бедной печенькой, утонувшей в бескрайних волнах. Шугар Сван, смиловавшись над её печальной судьбой, вознесла её до элементаля, подарив власть над теми самыми водами, что забрали её жизнь. Винд Арчер — олицетворение ветра. В далёкие времена он был всего лишь маленьким ветерком, невидимым и почти неощутимым. Он дружил с ещё молодым Миллениалом Три и был счастлив в своём лесу. Но однажды этот лес запылал, и маленький слабый ветер, не раздумывая, бросился спасать свой дом. Он дул из последних сил, пытаясь сбить пламя, и Шугар Сван, тронутая его самоотверженностью, вознесла его так же, как и Морскую Фею. Мунлайт... она другая. Она не была рождена стихией и не была вознесена. Она — эксперимент древних волшебников, которые желали создать печеньку, владеющую всеми знаниями и силой, способную управлять самим космосом. Эксперимент удался лишь наполовину. Она стала хранительницей и олицетворением луны, но получила власть не над звёздами, а над снами. Штормбрингер когда-то была обычной печенькой. Одержимой, упрямой, несломимой. Она мечтала — нет, она требовала — получить древний артефакт, что хранился на вершине самой высокой горы Хлебоземья. Из-за особенностей этого артефакта гора была вечно окутана грозовыми тучами, и любой, кто пытался подняться, рисковал быть испепелённым молнией. Но это её не остановило. В полумёртвом состоянии она всё-таки добралась до вершины и схватила Рассекатель Небес. Она умерла, сжимая его в руках. И в тот же миг возвысилась до Владыки Небес. Истории Фаер Спирита и Фрост Квин известны. Огонь, рождённый из пепла и сделки с драконом. Лёд, рождённый из болезни и смерти. Оба — те, кто отказался умирать. И все они — Хранители Природы. Те, кто должен помочь миру в нужный момент. Но тут можно задаться вопросом: если они настолько могущественны, почему не уничтожают любые угрозы сразу? Ответ кроется в ограничении самого мироздания. Если кто-либо из Хранителей посмеет слишком сильно вмешаться в ход истории, его постигнет проклятие. В чём именно оно состоит, не знают даже Миллениал Три и Шугар Сван. Но точно можно сказать одно: судьба будет ужасной. Сколь бы могущественным ты ни был, управлять судьбой не способен никто. --- Фаер Спирит летел над густым лесом, направляясь к самому его центру. Там, скрытое от посторонних глаз, находилось маленькое озеро, а возле него росло одно-единственное древо — широкое, раскидистое, но не Игдрасиль. Это было место сбора. И это было место телепортации. Он опустился к воде и без колебаний шагнул в неё. Прохлада пробежала по его телу, но не обожгла и не заставила пламя погаснуть — наоборот, вода словно бы принимала его, обволакивая мягко и бережно. Он погружался всё глубже, пока мир вокруг не исчез, а затем... Он вышел с другой стороны. Из другого озера, в другом месте. В месте, известном лишь Миллениалу Три. Фаер выбрался на берег и обернулся. Позади возвышался Игдрасиль — истинный, великий, столь высокий и раскидистый, что его крона закрывала всё небо в этом пространстве. Ветви уходили в бесконечность, а корни терялись где-то в основании мироздания. Закончив осматривать древо, Фаер перевёл взгляд в сторону и заметил Винд Арчера. Тот стоял, оперевшись спиной о ствол, и ждал. Его глаза были закрыты, но он, без сомнения, уже знал о прибытии Фаера. Чуть поодаль находились Мунлайт и Морская Фея. — Давно не виделись! — Фаер подлетел к ним и по очереди поприветствовал каждого. Винд Арчер ответил сухо, едва кивнув. Морская Фея тоже — хотя для её стихии, воды, такая сухость казалась почти противоестественной. А вот Мунлайт поздоровалась поживее, но Фаер заметил, что она выглядит немного нервной. — Слушай, — тихо сказала она, приблизившись, — можем ли мы немного отойти? — Конечно, — Фаер ухмыльнулся и покосился на Морскую Фею, — если твоя пассия не будет против. — Я не имею права как-либо влиять на чужой выбор, — всё так же равнодушно ответила Морская Фея, но при этом чуть повернула голову в сторону. — Ага, ладно. Пошли поболтаем, звёздочка. — Хи-хи, как мило с твоей стороны. Они отошли на несколько десятков метров, и Мунлайт взмахнула рукой. Вокруг них возник маленький купол из мерцающих звёзд, отрезавший все звуки снаружи. — А это для чего? — удивился Фаер. — Если ты забыл, Винд Арчер имеет невероятно хороший слух. Это для него, — пояснила Мунлайт, и её голос стал серьёзнее. — Что же такое секретное я хочу обсудить? Ты говорил, что с тобой всё хорошо. Но что насчёт твоих снов? Фаер поморщился. — Ты! Точно, я уже и забыл, что ты хранительница снов. И как тебе, красочно? — саркастично спросил он. Мунлайт не ответила на его тон. Она смотрела на него с тревогой, и это заставило его замолчать. — Прости, но последние столетия тебе снится один и тот же сон. Точнее, кошмар. С каждым разом он становится всё отчётливее, и в нём я увидела... ураганы, наводнения, пожары, метеоритные дожди, обледенение, вечные грозы. Всё это делаем мы. Она сделала паузу. — Я не хотела тебя беспокоить. Думала, что это ничего не значит. Но последнее время ты своевольничаешь. Ушёл с поста, перестал скрываться перед печеньками в той деревне, устроил погром после битвы с Фрост Квин, подружился с кротом и с девочкой, которая пыталась тебя, на минуточку, убить. Фаер слушал, и с каждым её словом его пламя разгоралось ярче. Когда она закончила, он вскинул голову. — То есть ты предлагаешь, чтобы я оставлял печенек помирать? Не помогал? Не спасал от монстров? Крот пытался мне помочь, когда я попал в ловушку. А Агар-Агар... она сама страдает не меньше других. Всю свою сознательную жизнь она испытывала голод. Всю жизнь. Ты не видела её раскаяния за всё это. Ты не видела её слёз от того, что я избавил её от проклятия. Ты же все сны видишь — почему не увидела её? Наверняка у неё там были кошмары от голода, от страха, от боли. И в конце концов... — он шагнул ближе, его голос задрожал, — ты хотела, чтобы я оставил нашу подругу под чужим контролем? Чтобы смотрел, как она замораживает всё больше печенек? Я ради её спасения чуть не умер. И не считаю, что совершил ошибку, помогая ей. Я это сделал. А вы что сделали? Он обвёл рукой невидимый круг, словно указывая на всех Хранителей разом. — Хранители, защищающие мир, но не помогающие тогда, когда нужно, пока не станет слишком поздно. Ни ты, ни Миллениал, ни один из элементалей не имеет права меня обсуждать. Я помню про ограничения мироздания. Но я плевал на них с высокой скалы. Даже если меня и постигнет смерть, она постигнет лишь меня. И я уж точно не буду жалеть, что отдал свою жизнь во имя тысяч других. Выговаривая всю эту злость, Фаер так разгорячился, что вся трава вокруг него сгорела и продолжила бы гореть дальше, если бы не купол. Но даже будучи в такой ярости, он контролировал свой огонь, не давая ему даже коснуться подола платья Мунлайт. Она молчала. Её звёзды тихо мерцали, а в глазах стояла печаль. — Прости, — наконец произнесла она. — Я не хотела тебя так злить. Но и ты должен понять меня. Моё беспокойство за тебя... я не хочу, чтобы мой... мой брат умирал. Я не хочу, чтобы кто-либо умирал. Мне печальна судьба всех печенек. В том числе Агар-Агар. И Фрост Квин. Она опустила взгляд и тихо добавила: — Ты спрашивал про сны девочки. Их нет. Я никогда не видела её снов. Поэтому её столь печальная судьба и была мне неизвестна. Она подняла голову и посмотрела Фаеру прямо в глаза. — За все сотни лет, что я прожила, я усвоила одно: когда появляются такие неизменные сны, они предвещают судьбу. Ты должен понимать — если все Хранители предадутся тьме, наступит конец света. Этого мира. И никакая ведьма не появится и не спасёт нас. Мунлайт взмахнула рукой, и звёздный купол исчез. Она поблагодарила Фаера за беседу и медленно направилась обратно к поляне. Фаер остался стоять, глядя ей вслед. Судьба. Противная ерунда. Но как бы он ни злился, он не мог винить её. Она одна из немногих, кто за него беспокоится. Винить за это нельзя. — Ладно, — пробормотал он себе под нос. — Там вроде уже Миллениал прибыл. Пора выслушать его монолог. И он полетел обратно к поляне. ○○○ Собрание вышло недолгим. Миллениал Три рассказал о том, что Дарк Энчантресс использовала запретную магию, и о том, что Хранителям надлежит помочь в нужный момент — в самый последний, решающий миг. А перед этим — дать Древним Героям своё благословение. Когда всё закончилось и остальные начали расходиться, Фаер уже собирался взлететь, как его остановил голос. — Фаер Спирит. Он обернулся. Миллениал Три стоял неподалёку, и его глаза, глубокие как сама вечность, смотрели прямо на него. — Я слышал обо всём, — произнёс он. — Мёртвая трава мне рассказала. Я не буду тебя осуждать или пытаться как-то возвысить в твоих глазах нас. Всё, что я пожелаю тебе — это осторожности. Он замолчал, а затем его тело начало распадаться на белоснежных бабочек. Они закружились в воздухе и исчезли, оставив после себя лишь лёгкий запах цветущего луга. — Спасибо, — тихо сказал Фаер в пустоту. А затем взмахнул посохом и улетел вслед за товарищами. Благословение и правда не помешает. Может, оно поможет герою, прямо как Агар-Агар. ○○○ Храм Пяти Героев, что по совместительству служил местом для переговоров, сегодня был наполнен тишиной. Но не той пустой тишиной, что бывает в заброшенных залах — нет, это была тишина ожидания. Тяжёлая, густая, наполненная значимостью момента. За круглым столом собрались те, от чьих решений зависела судьба всего Хлебоземья. Первым среди них был Пьюр Ванила — обладатель Соул-джема Истины, король своего королевства, тот, кто несёт свет, доброту и правду тем, кто в ней нуждается. Его белое одеяние мягко светилось в полумраке храма, а лицо хранило выражение спокойной мудрости. Второй героиней была Холлиберри — обладательница Соул-джема Страсти. Королева-мать, защитница своего народа, вторая (если не первая) печенька по физической силе во всём мире. Её несокрушимый щит, готовый спасти всех от любых опасностей, стоял рядом, прислонённый к столу, и от него исходило едва заметное тепло. Третьим королём был Дарк Какао — хранитель Соул-джема Резолюции. Тот, кто некогда восстал против своего короля и создал собственное королевство, славящееся почти несокрушимыми стенами. Именно он подчинил двух вечно враждующих драконов, запечатав их в свой меч. Его тёмная фигура, закованная в броню, казалась высеченной из самой ночи. Четвёртой хранительницей была Голден Чиз — та, кто повелевает Соул-джемом Созидания. С помощью своей силы она способна создавать отдельные цифровые пространства и быть там богом, за что её и прозвали Вечно Золотой Богиней. Она сидела, закинув ногу на ногу, и её глаза хищно блестели в свете витражей. Пятым же, как бы странно это ни было, оказалась не пятая героиня — Уайт Лили, обладательница Соул-джема Свободы, — а дракон Питайя. Один из древнейших созданий этого мира, находившийся сейчас в форме печеньки. Высокий, с алыми глазами, в которых всё ещё читалось пламя, он сидел в дальнем конце стола и выглядел так, будто всё происходящее его слегка забавляло. — А где Уайт Лили? — Голден Чиз скрестила руки на груди и обвела собравшихся недовольным взглядом. — Я думала, это собрание Пяти Героев, а не четырёх героев и дракона. — Я не знаю, — Пьюр Ванила покачал головой, и в его голосе прозвучала тень печали. — Я отправлял письмо в Королевство Фей в надежде, что она будет там. Однако Сильвербель ответила, что Лили заходила туда лишь на миг. В библиотеку. И в другом образе. — Другом образе? — переспросила Холлиберри, нахмурившись. — Будто бы она стала более могущественной, — закончил Пьюр Ванила. — Значит, она, подобно нам, смогла пробудить истинную силу своего Соул-джема, — произнёс Дарк Какао. Его голос, как всегда, был сух, но в нём проскользнула нотка уважения. — Отлично! — Холлиберри хлопнула ладонью по столу, и тот жалобно скрипнул. — Рада, что наша подруга стала сильнее. Это поможет нам покончить с войной раз и навсегда! — Это-то хорошо, — Дарк Какао перевёл взгляд на Питайю, — но зачем здесь этот дракон? — Имя мне Питайя, — дракон чуть прищурился. — Я заключил с-сделку с-с Холлиберри. С-свою часс-сть она выполнила, насс-стала моя очередь выполнять ус-словия договора. Тем более я не тот дракон, что предпочтёт отссиживатьс-ся в с-своём храме или на ос-строве. Я желаю с-сражений. — Спасибо тебе большое, — Холлиберри широко улыбнулась. — Мы будем очень признательны твоей помощи. — И пока мы заговорили о союзниках, — Пьюр Ванила сложил руки перед собой, — давайте обсудим тех, кто уже согласился, и возможные варианты. Он обвёл взглядом собравшихся и продолжил: — Мы уже заключили союз с Кремовой Республикой. Они помогут нам своими дирижаблями и кораблями. — Я также пытался связаться с Гальваническим Кланом на Островах Соды, — добавил Дарк Какао. — Но они отказались. Сказали, что не желают вмешиваться в войны «больших королевств». — Жаль, — нахмурилась Холлиберри. — Их молнии пригодились бы в бою. — Значит, обойдёмся без них, — спокойно произнёс Пьюр Ванила. — У нас достаточно сил. — От меня — продовольствие и дракон в подарок! — с гордостью заявила Холлиберри, хлопнув Питайю по плечу. Дракон даже не шелохнулся. — Я снабжу армию прочным оружием, — произнёс Дарк Какао. — Также в прошлом я смог заключить союз с хранительницей небес, называющейся одной из Хранителей Природы — Штормбрингер. — У меня как таковых союзников нет, — Голден Чиз небрежно повела рукой, — но есть подчинённые. Одна способна эффективно следить за местностью и предупреждать об опасности. Вторая способна подчинять монстров, чтобы стравливать их между собой. Третий зовётся Хранителем Царства — мой самый сильный и прочный из всех моих подданных. — Это очень хорошо, — кивнул Пьюр Ванила. — Тогда собираем все силы и технику в королевстве Холлиберри. Из её порта будет лучше всего отправлять воинов. Дирижабли же — с моего, так как моё королевство само по себе летающее. Нет возражений? Никто не возразил. — Тогда Дарк Какао, Холлиберри и Голден Чиз поплывут на флоте. Поскольку придётся плыть через Лакоричное море, там нужны основные силы. Я же полечу с фрегатами и дирижаблями, чтобы направлять и защищать в случае воздушных атак. Со мной также полетят и молодые герои. — Кстати, о них, — Дарк Какао повернул разговор в другое русло. — Мы собирались также обсудить ту угрозу, что появилась в королевстве ДжинджерБрейва, и поле боя двух монстров. — Я бы хотела обсудить лёд, что пленил печенек рядом с моим королевством, — возразила Холлиберри. — Позвольте, — Голден Чиз подалась вперёд, и её глаза загорелись любопытством, — мне ничего об этом не известно. Когда ей всё объяснили, разговор продолжился. — Что это может быть? — спросил Пьюр Ванила. — У кого-нибудь есть мысли? — Я могу говорить лишь о том, что видел, — Дарк Какао сложил руки на столе. — В место той битвы ударила одинокая молния. Притом что все облака хорошо разлетелись после того самого взрыва. Возможно, то была молния той самой Штормбрингер, что повелевает небесами. Возможно, там была битва ледяного и огненного дракона, и после их схватки она добила победителя. Хотя в таком случае странно, что там не было ни останков этих драконов, ни следов когтей, ни чешуи — вообще ничего драконьего, кроме элементов огня и льда. От этих слов Питайя оскалился и рассмеялся, не скрывая смеха. Все взгляды обратились к нему. — Так, Питайя, — Холлиберри упёрла руки в бока, — давай рассказывай. Ты же знаешь, что там произошло. Не скрывай. — Хорошо, — дракон отсмеялся и выпрямился. — Это и впрямь была битва драконов. Но не с-совсем. — Что ты имеешь в виду? — спросила Голден Чиз. — А то, что той с-самой ледяной катас-строфой была печенька, чей разум поглотил ледяной дракон по имени... — он произнёс имя на драконьем языке, и никто из присутствующих не смог его разобрать. — Он был предводителем всей расы ледяных драконов. До тех пор, пока я не убил его. А после — и всю его расу. — А у этого была причина или просто желание битвы? — спросил Дарк Какао с нерадостным выражением лица. — Что бы вы ни думали обо мне, — Питайя посмотрел на него в упор, — но была причина. Они желали погрузить весь мир в лёд. И в первую очередь посягнули на меня и мои владения. За что и поплатились своей жизнью. Однако, судя по тому, что я увидел, он каким-то образом запечатал свою силу и душу в самоцвет. Куда тот попал после и как оказался в руках той печеньки, я не знаю. Но это и не важно. Важно то, что теперь он и вся его раса наконец-то погибли. Он закончил с довольным выражением лица. — Это радует, — кивнула Холлиберри. — Однако с кем дрался этот дракон? — Он дрался с моим наследием, — голос Питайи внезапно стал жёстче. — Обычной печенькой, которую на грани жизни я воскресил и даровал свою силу. И, должен сказать, я разочарован. — Почему? — удивилась Холлиберри. — Он же смог победить его! — Он получил силу нечестным способом. Это нечестная битва, когда у него есть дополнительные шансы. После увиденного я обязан найти и убить это недоразумение. Единственный его шанс выжить — убить меня в честной дуэли. — Питайя, не перегибай палку! — Холлиберри вскочила со своего места. — Он остановил угрозу мирового уровня, а ты его ещё и убить хочешь?! — Ты не имеешь права вмешиваться, — дракон сверкнул глазами. — Он — моё наследие. У него — моя сила. И он должен заслужить право на жизнь! ○○○ Над Храмом Пяти Героев, высоко в небе, куда не поднималась ни одна смертная печенька, собрались четыре фигуры. Никто внизу не знал об их присутствии. Никто не видел, как они появились. Первой прилетела Мунлайт. Её серебряный полумесяц скользнул по небу, оставляя за собой шлейф из звёздной пыли, и замер над шпилем храма. Рядом с ней, на том же полумесяце, стояла Морская Фея. Она не умела летать, и потому держалась за плечо Мунлайт, а капли воды, срывавшиеся с её одежд, падали на черепицу внизу тихим дождём. Их глаза устремились вниз — туда, где сидели Дарк Какао и Голден Чиз. Третьим был Винд Арчер. Порыв ветра закружился в воздухе, и в этом вихре проступили очертания лучника. Он повис над храмом легко, почти невесомо, и посмотрел вниз, туда, где сидел Пьюр Ванила. Последним явился Фаер Спирит. Он прилетел не с небес, как остальные, а снизу — из-под самого днища Ванильного королевства, что плыло в облаках. В его огненной форме, среди воздушных потоков и пролетающих мимо дирижаблей, он был похож на случайную искру, сорвавшуюся с печной трубы. Никто из печенек внизу не заметил, как эта искра метнулась в сторону, обогнула сторожевую башню, скользнула над рыночной площадью и взмыла к храму. Лишь когда он добрался до места, искра вспыхнула алым и разгорелась в язычок пламени, из которого вышел он. Его посох мягко засветился, и он, прищурившись, почувствовал то, что чувствовал с самого начала. Питайя был там, внизу. Ни слова не было сказано между элементалями. Всё уже было решено на собрании у Игдрасиля. Они закрыли глаза и простёрли руки к храму. Морская Фея, не сходя с полумесяца, выбросила ладонь вперёд. Потоки голубой магии, глубокие, как океан, и неумолимые, как прилив, устремились вниз. Они просочились сквозь крышу и нашли Дарк Какао, вселившись прямо в его меч. Король вздрогнул, когда клинок в его ножнах внезапно засиял, но промолчал. Мунлайт, всё ещё паря на своём полумесяце, коснулась воздуха, и звёздный свет, мягкий и серебристый, заструился вниз. Он проник в копьё Голден Чиз, и та на мгновение замерла, чувствуя, как древняя сила наполняет её оружие. Лишь на секунду взгляд Мунлайт метнулся в сторону — туда, где парил Фаер Спирит, — и в этом взгляде промелькнуло что-то глубокое, что-то, что она не позволила бы увидеть никому. Затем она снова сосредоточилась на благословении. Винд Арчер выдохнул, и зелёный ветряной щит сорвался с его ладони, просочился сквозь крышу и окружил Пьюра Ванилу, исчезнув через мгновение, но оставив после себя ощущение спокойной, несокрушимой защиты. Оставался один герой и один элементаль. Фаер Спирит знал, чьи силы находились в храме, кроме Древних. Он чувствовал присутствие Питайи — чувствовал его ярость, его предвкушение, его голод до битвы. И он знал: стоит дать это благословение, дракон вылетит сражаться немедленно. То, что нужно. Он выбросил руку вперёд, и поток огня — яркого, алого, неистового — сорвался с его ладони. Он пробился сквозь крышу и вселился в щит и доспехи Холлиберри, заставив их засиять изнутри. Королева-мать, сидевшая внизу, вдруг расхохоталась, чувствуя, как сила наполняет её до краёв. И в тот же миг Питайя всё понял. Он вскочил из-за стола. Его глаза вспыхнули, и в них отразилось пламя — то самое пламя, что только что коснулось щита Холлиберри. Он узнал его. Дракон рванулся вперёд и одним мощным ударом выбил витраж. Разноцветное стекло разлетелось вдребезги, и фигура печеньки, за мгновение до этого бывшая Питайей, вылетела наружу. Он падал, кувыркаясь в воздухе, но уже в следующую секунду его тело начало меняться. Очертания печенья поплыли, растворяясь в багровом сиянии. Одежда исчезла, уступая место чешуе. Тело росло, расширялось, и через мгновение на том месте, где только что был падающий гость, расправил крылья огромный дракон. Его красная чешуя пылала в лучах солнца, а глаза, подобные двум вулканам, устремились вверх — туда, где в небе над храмом парили четыре элементаля. Он взревел, и его рёв прокатился над королевством, заставляя землю дрожать. — ФАЕР СССПИРИТ!!! — голос Питайи прогремел как раскат грома, и в его шипящем рёве слышалась вся ярость древнего дракона. Фаер, уже отделившийся от остальных и взмывший выше, развернулся к нему лицом. Его пламя пылало, посох сиял в руке, а на лице играла та самая ухмылка, которую он не надевал со времён их последней встречи. — Ну давай, нападай, ящерица безмозглая!