Право на жизнь

— ФАЕР СССПИРИТ!!! Рёв дракона прокатился над королевством, заставляя витражи Храма Пяти Героев дрожать. Питайя, всё ещё в форме печеньки, выбил окно собственным телом и кувыркался в воздухе, но уже через мгновение его очертания поплыли, растворяясь в багровом сиянии. Одежда исчезла, уступая место чешуе. Тело росло, расширялось, и вот над крышами Ванильного королевства уже расправил крылья огромный дракон. Его красная чешуя пылала в лучах заходящего солнца, а глаза, подобные двум вулканам, устремились вверх — туда, где в небе парил его противник. — Ну нападай, ящерица безмозглая! — Фаер уже занёс посох для удара по гигантской голове дракона. Но в момент замаха Питайя сделал то, чего Фаер никак не ожидал. Он мгновенно принял форму печеньки — за долю секунды гигантская туша исчезла, сменившись маленькой фигурой с мечом в руке. Посох рассёк пустоту. А в следующее мгновение клинок дракона уже летел в ответ, и Фаер едва успел подставить посох. Удар отшвырнул его прочь из воздушного королевства. Он кувыркался в воздухе, пока не остановился в нескольких метрах от земли, зависнув у входа в каньон. «Он может спокойно перевоплощаться? И так быстро?» Эта мысль билась в голове, ломая всю изначальную тактику. Фаер рассчитывал на медлительность драконьей формы, на огромную цель, по которой легко попасть. Но если Питайя способен менять облик в любой момент, то бой превращался в игру на опережение. Сверху уже показался Питайя. Снова в форме дракона, он спикировал в каньон и, не теряя времени, изрыгнул поток огня из пасти. Пламя накрыло Фаера целиком. Но тот стоял. Не зря он — Дух Огня. Поток разбивался о его тело, стекая в стороны алыми ручьями, и лишь немного отталкивал назад. Фаер не горел. Фаер не мог гореть. Увидев, что огонь не вредит противнику, Питайя прекратил атаку. Его пасть сомкнулась, и над каньоном повисла тишина. — Рад, что ты не настолько жалок, чтобы поссстрадать от этого, — оскалился дракон. — Жалкий? Ты себя переоцениваешь, дракоша. Я уже давно превзошёл тебя. И я здесь не морду тебе бить, а за ответами! — Ответами?! — Питайя запрокинул голову и рассмеялся, но смех быстро оборвался. Его глаза вспыхнули яростью. — Желаешь их услышать? Ты их получишь! Но только есссли победишь меня! Он не стал ждать реакции. Рванулся вперёд с открытой пастью, целясь в Фаера. — Ожидаемо, — процедил тот, уклоняясь. — Но попробовать стоило. Он снова замахнулся посохом, целясь дракону в голову. И снова — в последний миг — Питайя перевоплотился, уходя от удара. Его меч с лязгом врезался в посох, и сила столкновения впечатала Фаера в землю, оставив под ним небольшой кратер. «Он будто бы знает мой новый стиль боя. Но откуда? Стоп!» Фаер собрал энергию в бусине. Вспышка. Взрывная волна отшвырнула дракона назад, давая элементалю секунду передышки. — Признавайся! — выкрикнул он, поднимаясь из кратера. — В момент моего возрождения в бусине появился двигающийся зрачок. Это был ты, я прав? Питайя, всё ещё в форме печеньки, выпрямился. Его лицо исказила злая усмешка. — А ты догадлив! Да, я видел твой бой. Битву с ледяным драконом — точнее, с тем, что от него осталось. Я видел, как ты сражался. И видел, как ты чуть не сдох от какой-то желеобразной девчонки! — он рассмеялся, и в его смехе звенело презрение. — Ты едва не проиграл ей! Жалкое создание, которое даже драконом назвать нельзя — и ты, моё наследие, вынужден был сстараться против неё! Это позор! Ты опозорил мою силу! — Это не было... — Молчать! — Питайя взмахнул мечом. — Ты лишь подкрепляешь свою ничтожносссть, пытаясь оправдаться! Довольно болтовни! Просссто умри! Он бросился в ближний бой. Его меч обрушивался на Фаера с чудовищной силой, и каждый удар — попадал ли он по посоху или по земле — оставлял за собой новый кратер. Каньон дрожал. От силы ударов по стенам поползли трещины, а затем и вся порода пришла в движение. С грохотом камни обрушились на обоих, похоронив их заживо. Первым выбрался Фаер. Взрыв разметал груду камней, и он вылетел из-под завала, тяжело дыша. Его взгляд метнулся в сторону, откуда начали вылетать камни — Питайя освобождался. И тут Фаер заметил кое-что важное. Дракон пострадал. Немного. Несколько царапин на теле в форме печеньки, пара трещин на броне. Но пострадал. «Что, если в форме печеньки он и к огню стал восприимчив?» Не теряя ни секунды, Фаер создал три кольца из фаерболов. Они закружились вокруг него, и по его команде — «Гонь!» — начали стрелять мелкими огненными снарядами. Питайя, не ожидавший такой атаки, получил несколько попаданий и начал маневрировать, уклоняясь от огня. «Отлично!» — радовался Фаер, пока дракон не остановился. Питайя замер, принимая удары на себя. Его рот приоткрылся, и изнутри засиял малиновый свет. Он концентрировал силу. — О нет... Фаер не успел уклониться. Из пасти дракона вырвался безостановочный поток малинового пламени, уничтоживший «турели» и продолживший путь к элементалю. Фаер активировал щит — и в ту же секунду тот подвергся чудовищному воздействию. Огненный барьер трескался на глазах, и через несколько секунд разбился вдребезги, заставив Фаера принять остаток атаки на себя. Температура этого пламени превышала магму в два, если не в три раза. Даже для Духа Огня это было... слишком. Когда поток иссяк и Питайя остановился с сильной одышкой, Фаер выглядел не лучшим образом. Его тело немного обуглилось, наплечники стали красными от перегрева, а плащ... плащ подпалился. — Чёртова ящерица! — прорычал он, стряхивая с себя уголь. — Ты ответишь за мой плащ всеми своими знаниями! Он быстро оценил состояние Питайи. Дракон тяжело дышал, его броня в некоторых местах дымилась. Да, в этой форме он тоже получал урон от огня. Но если не изменить тактику, всё будет печально. Фаер не мог каждый раз принимать на себя весь урон — на восстановление уходила магия, а Питайя вряд ли станет просто дышать огнём. Нужна такая атака, чтобы он не смог увернуться. Множественные снаряды или массовая атака. Множественные снаряды... Точно. Пока Питайя приходил в себя после атаки, он внимательно следил за оппонентом, готовый к любому удару. Но когда Фаер взмахнул посохом в его сторону — и ничего не произошло, — дракон удивлённо замер. Фаер взмахнул снова. Снова ничего. — Ха-ха-ха! — рассмеялся Питайя, восстанавливая дыхание. — Что, уже закончилисссь силы? Так жалко! И это всссё, на что ты с-способен? А я ведь толком не разыгрался! Он опустился на землю, не чувствуя от противника уже никакой опасности. Зря. — Говоришь, игрался? — Фаер усмехнулся, не опуская посоха. — Или просто не хочешь признавать, что я, «недостойный», заставил великого дракона постараться? — Жалкая букашка! Ты ссмеешь говорить мне такое, когда у тебя закончилисссь силы?! — А кто тебе сказал, что они кончились? В затылок Питайе прилетел фаербол. Дракон резко обернулся — и замер. Каньон был заполнен огненными гидрами. Сверху донизу, на земле и на стенах, они покрывали каждый дюйм пространства. Их было не меньше полусотни. И в тот же миг, как дракон их заметил, все они одновременно открыли пасти. Залп. Десятки огненных снарядов обрушились на Питайю, не давая ему ни секунды на уклонение. Он заметался, пытаясь сбить пламя, но гидры стреляли безостановочно, заставляя его отступать. И тогда дракон принял свою истинную форму. Огромное тело вновь заполнило каньон, и он начал разбираться с мелочью, тратя на это время. То, что и нужно. Пока дракон был занят гидрами, Фаер опустился на одно колено и прикрыл глаза. Ему нужна была мощная атака. Такая, чтобы пробила даже драконью броню. Но для эффективности она должна быть столь же продолжительной, как дыхание Питайи. И тут он вспомнил лавовую пулю. Ту самую, что использовал во время битвы с Фрост Квин. Маленькая, но с огромной концентрацией магии, пробившая даже чёрный лёд. Надо только сделать её больше. И продолжительнее. Он начал концентрировать ману. Огромное количество маны — нет, не огромное. ОГРОМНОЕ. Чуть ли не четверть всего его запаса уходила в одну-единственную атаку. Закончив накопление, он отозвал гидр. Питайя, заметив, что мелочь исчезла, обернулся в его сторону. — Лавовый луч! Из бусины вырвался концентрированный поток огненной магии. Диаметром вдвое больше самой бусины, он ударил дракона в грудь со скоростью, от которой тот не успел уклониться. Питайю впечатало в каменную стену каньона, и луч продолжал давить, не давая ему пошевелиться, вжимая всё глубже и глубже в породу. Когда заклинание иссякло, произошёл взрыв. Огромный, сотрясший весь каньон, оставивший под драконом кратер таких размеров, что в него мог бы поместиться небольшой замок. Фаер опустился на колено, тяжело дыша. Это было его сильнейшее заклинание после «Испепеления мира». Но был ли от него толк? Пыль осела. Дракон лежал в кратере на спине. Его грудь была черна от ожога, чешуя потрескалась, но кристалл в центре груди оставался неизменным — будто бы уничтожению не подлежал. Победил? Столь прекрасную мысль откинуло движение. Питайя, шатаясь, поднялся на лапы. Его дыхание было тяжёлым, но оскал оставался прежним. — Неплохая атака, — прорычал он. — Даже меня промяло. За это я отвечу на любой твой вопрос! Фаер удивлённо замер. Такая щедрость от Питайи? Но переспрашивать он не стал. Откажется потом отвечать — будет хуже. — Скажи мне, та форма, которую я получил во время битвы с ледяным драконом... она ведь имеет лимиты? — Понял, значит. А я-то думал, чего ты не спешишь умирать. — Питайя усмехнулся. — Ты прав. Истинная форма бусины не бесконечна. Она создана из душ драконов, что я когда-то убил. В момент твоей смерти вся жизненная сила и магия души воскрешает тебя, давая необычайную мощь. — И сколько же душ ты туда запечатал? — Я тебе уже говорил: хочешь ответов — победи! — Хочешь, чтобы я снова долбанул по тебе этим заклинанием? — пригрозил Фаер. — Не ударишь, — Питайя прищурился. — Я же вижу, как ссильно ты уссстал после неё. Значит, поссстоянно бить ею не можешь. Он был прав. Фаер мог использовать «Лавовый луч» ещё раза два, но тогда сил не останется ни на что другое. Это было оружие крайнего случая. Да и бить дракона в его истинной форме казалось бессмысленным — нужно поймать момент, когда он будет в форме печенья. — Раз уж тут такое дело... — Фаер перевернул посох вверх ногами, держа его словно меч. — Дуэль на мечах? Питайя удивился. Но отказываться от столь неожиданного предложения не стал. Он принял форму печеньки, перехватил поудобнее свой меч из чешуи, и его оскал стал шире. — Начнём-с! И они бросились друг на друга. Первый удар — сталь встречает сталь с таким звоном, что с ближайших скал срываются камни. Фаер бьёт быстро, резко, используя посох как двуручный меч, целясь в голову, в плечи, в корпус. Питайя парирует каждую атаку, двигаясь с грацией, неожиданной для его массивной фигуры. Его меч описывает широкие дуги, заставляя Фаера отступать. Они кружат по дну каньона. Питайя атакует сверху — Фаер уходит в сторону, и меч дракона врезается в камень, оставляя глубокую борозду. Фаер тут же контратакует, целясь в бок, но дракон успевает развернуться и принять удар на гарду. Бой перетекает в обмен ударами. Никто не уступает. Питайя силён — каждый его удар сотрясает землю. Фаер быстр — он уклоняется, ныряет под мечом, атакует с неожиданных углов. Его посох звенит, принимая на себя всю мощь драконьей стали. Минута. Вторая. Пятая. Они не считают время. Они считают попадания. Фаер достаёт Питайю боковым ударом по рёбрам — дракон рычит, но не отступает. Питайя отвечает прямым выпадом, и кончик его меча чиркает по наплечнику Фаера, оставляя царапину на металле. Фаер уходит вниз, подсекает ноги дракона посохом, но тот перепрыгивает и обрушивает меч сверху. Фаер ставит блок, и сила удара вдавливает его по колено в каменистую землю. Он вырывается, отталкивая меч дракона, и наносит серию быстрых ударов — корпус, плечо, бедро. Питайя блокирует два из трёх, но третий достигает цели. С брони дракона слетает кусок чешуи. Они расходятся на несколько шагов, тяжело дыша. Пот заливает глаза. Руки дрожат от напряжения. Но никто не просит пощады. — Неплохо для букашки, — цедит Питайя. — А ты неплохо двигаешься для старого ящера, — отвечает Фаер. И они снова бросаются в бой. Час. Второй. Солнце уже давно село, и каньон освещается лишь пламенем их клинков да багровым сиянием чешуи. Броня Питайи потрескалась в десятке мест. Чешуя отлетала с каждым новым попаданием, обнажая тёмную шкуру под ней. Фаер же выглядел целым, но это было обманчиво — он постоянно восстанавливался, тратя немалую магию на регенерацию теста. Он не обладал таким физическим сопротивлением, как дракон. Каждый пропущенный удар оставлял вмятину на его теле, которую приходилось залечивать. Магия таяла с каждой минутой. Но он не сдавался. За эти два часа Фаер придумал план. В момент очередной атаки он сделал вид, что хочет ударить посохом сбоку. Питайя, как и ожидалось, поставил блок мечом. И тогда Фаер отпустил посох. Его тело превратилось в бусину. Посох, ставший неподъёмным для всех, кроме хозяина, рухнул на дракона, придавив его к земле. — Ах ты!.. — взревел Питайя, пытаясь сбросить посох. Но Фаер уже вернул себе тело. Он подлетел к придавленному дракону, наколдовал перед ним щит и снова начал концентрировать ману для «Лавового луча». Только теперь он изменит площадь атаки, уменьшив мощь. Питайя бил по щиту, оставляя трещину за трещиной. Но Фаер уже накопил достаточно. Резким рывком он отлетел от дракона и, не давая ему времени на уклонение, скастовал новую вариацию заклинания. — Чертоги Печи! Из бусины вышел огромный луч конусообразной формы, снова прибивший дракона к земле. Порода под ним начала плавиться, растекаясь огненными лужами. Фаер держал атаку минуту, две... и когда драконья броня уже была готова разрушиться, остановил заклинание. Тишина. Только шипение остывающей породы. Фаер подлетел к кратеру и сел рядом с драконом на свой не до конца сгоревший плащ. Тяжело дыша, он посмотрел на поверженного противника. — Хех, ну что? — его голос был полон усталости. — Теперь-то я достоин жизни? Питайя лежал на расплавленной земле, глядя в небо. Минуту он не отвечал. Затем откашлялся огнём и медленно, словно через силу, поднял на Фаера взгляд. — Фаер Спирит... признаю. Ты не столь жалок, как я предполагал. Я отвечу на твои вопросы. — Сразу бы так, — Фаер протянул ему руку. Питайя посмотрел на эту руку. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то, чего Фаер никогда раньше не видел в драконьем взгляде. Уважение. Он принял руку. Фаер помог ему подняться, и они встали друг напротив друга — двое, прошедшие через битву, изменившую всё. — Спрашивай, — произнёс дракон. — Ты зассслужил ответы. ○○○ Высоко над каньоном, там, куда не долетал даже пепел от их битвы, парил серебряный полумесяц. На нём, скрытая облаками и звёздной дымкой, сидела печенька. Она была здесь с самого начала — с того самого мгновения, как Питайя выбил витраж Храма и с рёвом устремился в небо. Она видела всё. Каждый удар. Каждую вспышку пламени. Каждое падение и каждое возрождение. Когда драконье дыхание малинового цвета накрыло Фаера и его щит разбился, она едва не сорвалась вниз. Её руки уже начали плести заклинание — лунное, серебряное, способное ослепить даже дракона. Но она заставила себя остановиться. Он бы не простил. «Ты справишься, — прошептала она, сжимая край полумесяца. — Ты всегда справляешься. Мой...» Она не закончила мысль. Просто смотрела. И когда Фаер протянул поверженному дракону руку, она наконец выдохнула. Звёздная пыль, кружившая вокруг полумесяца, на мгновение вспыхнула ярче — и погасла. «Глупый. Безрассудный. Несносный. И всё-таки ты сделал это. Ты доказал своё право на жизнь». Она улыбнулась — тихо, лишь уголками губ — и, развернув полумесяц, растворилась в ночном небе, оставив после себя лишь шлейф из серебряных искр, которые никто не заметил.