Трое из колбы

Где-то в недрах Бист-Иста, глубоко под землёй, куда не проникал ни единый луч солнца, располагалась лаборатория. Огромная, холодная, залитая мертвенным светом магических кристаллов. Здесь пахло химикатами, озоном и чем-то ещё — чем-то, что лучше было не называть вслух. Печеньки-учёные сновали туда-сюда, нервно перебирая бумаги и проверяя показатели на светящихся панелях. Немудрено — сразу три эксперимента потребовалось разбудить по приказу самой Дарк Энчантресс. Батеррол, главный среди учёных, то и дело вытирал лоб и бросал тревожные взгляды на три гигантские колбы, стоящие в центре зала. В каждой из них, подвешенное в вязкой зеленоватой жидкости, покоилось тело. Три фигуры. Три создания, которых он лично проектировал, смешивал ингредиенты, вкладывал заклинания. Идеальные солдаты. Почти идеальные. — Моя госпожа, — он в последний раз попытался воззвать к разуму, — ещё хотя бы неделя. Всего неделя! Их тесто не до конца стабилизировалось, рефлексы не откалиброваны, магические ядра могут дать сбой при первом же использовании... — Перестань нести свою ерунду, — холодный голос Дарк Энчантресс разрезал воздух, как лезвие. Она стояла на балконе, глядя на колбы сверху вниз, и в её глазах не было ни капли сомнения. — Они и сейчас пойдут для выполнения своей миссии. Батеррол открыл было рот, но осёкся. Спорить с ней — всё равно что спорить с надвигающейся бурей. Бессмысленно. Он повернулся к своим подчинённым и махнул рукой: — Сливайте энергетик. Живо. Процесс пошёл. Зеленоватая жидкость с бульканьем уходила из колб через специальные клапаны, оставляя после себя лишь пустоту и три неподвижных тела, осевших на дно. Затем в каждую капсулу выпустили Порошок Жизни — тот самый, что даёт дыхание каждой печеньке. Мелкая сверкающая пыль закружилась внутри, оседая на тесте, проникая в каждую пору. Минута. Две. Три. Первой пошевелилась младшая. Её тело покрывала плесень — не уродливая, а почти изящная, словно серый мох на старом камне. Из головы росли два пушистых помпона из той же плесени, придавая ей сходство с потрёпанной, но милой игрушкой. Она открыла глаза — тёмные, блестящие, полные непонимания. Средний очнулся вторым. Он был огромен. Печенька-качок, чьё тесто было сгоревшим, твёрдым, покрытым коркой, под которой бугрились мускулы. Его глаза открылись медленно, и в них сразу загорелся тусклый, упрямый огонь. Старший пробудился последним. Высокий, тощий, его тело казалось вытянутым и неестественно гибким. Из кончиков его рук начала сочиться фиолетовая масса — густая, пузырящаяся, — и, коснувшись сверхпрочного стекла колбы, она начала его растворять. Медленно, но неотвратимо. Все трое, едва проснувшись, не стали удивлённо озираться по сторонам. Они не спрашивали, кто они. Не пытались понять, где находятся. Их глаза, полные гнева, синхронно устремились на Дарк Энчантресс. Они знали. Знали, кто их создал. И знали, что они — не более чем инструменты. Но с этим знанием пришла и ярость. Глухая, инстинктивная, рождённая где-то в самой глубине их только что обретённых душ. Младшая атаковала первой. Она вскинула руки, и вокруг неё закружились споры плесени. Вспышка. Бомбочка из плесени взорвалась прямо внутри колбы, разнося стекло вдребезги — но саму её не задев ни осколком. Она выпрыгнула наружу, приземлившись на холодный металлический пол. Средний не стал изобретать ничего сложного. Один мощный удар кулаком — и его колба разлетелась дождём осколков. Он шагнул вперёд, и пол под ним дрогнул. Старший просто растворил стекло. Фиолетовая слизь потекла по поверхности, и через несколько секунд перед ним не было никакой преграды. Он вышел, и его руки уже начали формировать новую порцию кислоты. — Интересно... — Дарк Энчантресс чуть склонила голову, разглядывая свои творения. — Лакрица, Чоко Брут, Рэд Вельвет, утихомирьте их. Трое подчинённых повиновались приказу и спустились с балкона на пол лаборатории. Лакрица вышел вперёд первым, призывая своих миньонов — маленьких тёмных созданий, что с писком бросились на младшую. Пом-Пом — хотя тогда у неё ещё не было имени — ответила мгновенно. Маленькие бомбочки из плесени полетели в миньонов, и те, покрытые серым налётом, замерли, задёргались и вскоре рассыпались прахом. — Ах ты мелочь! — взревел Лакрица, бросаясь на неё с косой. Но она была быстрее. Уворачиваясь от каждого взмаха, она отступала, кружилась, танцевала между ударами, пока не оказалась на достаточном расстоянии. А затем создала бомбу — большую, размером с собственную голову, — и начала кружиться с ней, не давая Лакрице подойти. Он замер на мгновение, пытаясь понять, что она задумала, — и в это мгновение бомба прилетела прямо в него. Взрыв. Лакрицу отшвырнуло в металлическую стену с такой силой, что та прогнулась, а его тело покрылось толстым слоем плесени. Чоко Брут тем временем выступил против среднего. Он замахнулся своим молотом, вкладывая в удар всю массу, — и замер, когда огромная рука просто перехватила молот в воздухе. Хруст. Молот был сломан пополам. А затем кулак среднего врезался в грудь кексо-подобной печеньки, отправляя её в полёт к Лакрице. Рэд Вельвет не атаковал. Он просто стоял и смотрел на старшего, изучая его. Старший, заметив, что этот противник не двигается, переключил внимание на балкон. Его руки вскинулись, и из фиолетовой слизи сформировались копья — острые, блестящие, сочащиеся кислотой. Он метнул их прямо в Дарк Энчантресс. Она даже не моргнула. Копья врезались в невидимый барьер и стекли вниз, оставляя на полу дымящиеся дорожки. Рэд Вельвет использовал этот момент. Рывок — и он уже рядом со старшим, его рука-монстр занесена для удара. Но средний, тот самый качок, среагировал мгновенно. Он перехватил руку Рэд Вельвета, сжал так, что затрещали кости, и одним чудовищным ударом отправил его в стену — туда же, где уже лежали Лакрица и Чоко Брут. Рэд Вельвет попытался подняться. И в этот момент в него, в Чоко Брута, в Лакрицу — во всех троих — прилетела ещё одна бомба младшей. Взрыв. Плесень покрыла их с головы до ног, и они затихли. — А они сильные... — испуганно прошептал Грибочек, выглядывая из-за колонны. — Прекрасно, — произнесла Дарк Энчантресс и телепортировалась прямо на этаж к ним. Первым среагировал средний. Его кулак полетел в неё, но был остановлен сферой тьмы, которая отшвырнула его на несколько метров назад. Старший, увидев это, создал собственную фиолетовую сферу — подобие того, что использовала Дарк Энчантресс, — и швырнул в неё. И снова барьер. Сфера разбилась, заливая кислотой всю ту сторону зала. И пока старший пытался разглядеть противницу сквозь дым и капли кислоты, она возникла за его спиной. Нижний конец её посоха, острый как бритва, проткнул его глаз. Фиолетовая слизь хлынула из раны, обжигая тесто его собственного лица. Он закричал. А затем новый удар отправил его в стену. — Не смей их трогать! Младшая, о которой на мгновение забыли, прыгнула прямо на Дарк Энчантресс. Её покрытая плесенью рука ударила чародейку по лицу. Это не причинило боли. Но сам факт — то, что какая-то мелочь, какой-то эксперимент посмел поднять на неё руку — разозлил Дарк Энчантресс по-настоящему. Вокруг неё возникли маленькие чёрные сферы, и одна за другой они взорвались, отшвыривая младшую к старшему. — Ах ты, мелкая паршивка! — она замахнулась, собираясь лишить ещё один свой эксперимент глаза, как перед ней возник средний. Удар пришёлся по нему. Он принял его, не отступив ни на шаг, и его глаз навсегда погас, вытекая густой тёмной массой. Рухнув на одно колено, дрожа от боли и страха, он поднял голову к чародейке. — Прошу... не убивайте их. Лучше убейте меня. Дарк Энчантресс остановилась. Посмотрела на него сверху вниз. Затем на двух других — младшую, что с ужасом глядела на своего защитника, и старшего, что всё ещё пытался подняться, несмотря на чудовищную рану. — Хмпф. Не буду я вас убивать сейчас. Не для этого вы были созданы. Вы созданы для исполнения моих команд. А теперь повтори. — Я... я... — он запнулся, и его голос дрогнул. — Я создан для исполнения команд... — Нет! — старший попытался встать, но из-под земли вырвались тёмные очертания кандалов. Они обхватили его руки, превратились в настоящий металл и притянули его к полу лаборатории. — Не надо ей подчиняться! — Братик! — младшая рванулась к нему, но ошейник уже сомкнулся на её горле, приковывая к стене. — Прошу... не надо... — средний повернулся к ним, и в его голосе было столько боли, сколько не могло вместить ни одно тело. — Мы её не одолеем. И эти слова сломали их. Не сила. Не угрозы. А осознание. Они не могли победить. Не сейчас. Может быть, никогда. Старший затих, опустив голову. Младшая перестала вырываться. Они приняли свою судьбу. — Так-то лучше, — Дарк Энчантресс выпрямилась. — Ты, паршивка, будешь зваться Пом-Пом. Ты, — она указала на старшего, — Веном. А ты, — её взгляд упал на коленопреклонённого среднего, — Доуф. — Есть, — последовал синхронный ответ. В их голосах не было ни злобы, ни надежды. Только пустота. — Ждите здесь дальнейших приказов. И даже не думайте сбежать. Вы не сможете от меня скрыться. Гранат, телепортируй их к медикам и сама помоги им. Времени отдыхать у нас нет. — Да, моя госпожа, — Гранат выступила из тени и подошла к израненным созданиям. Как только Дарк Энчантресс покинула лабораторию, а за ней ушли и остальные, Доуф медленно поднялся. Боль в пустой глазнице пульсировала, но он не обращал на неё внимания. Он подошёл сначала к Пом-Пом, всё ещё прикованной к стене, и одним рывком разорвал цепь, державшую ошейник. Затем к Веному. Кандалы на его руках поддались, но ошейник и браслеты — те, что Дарк Энчантресс наложила лично, — остались. Сломать их без вреда для брата и сестры он не мог. Как ни пытался. — Простите, — произнёс он, опуская голову. — Простите, что я так слаб. Даже не могу вас защитить. — Не вини себя, братик, — тихо ответила Пом-Пом, беря его за руку. — Никто из нас не может ничего сделать. Веном молча подошёл и взял Пом-Пом на руки. Та обхватила его за шею, всё ещё дрожа. Вместе они двинулись в ближайший угол лаборатории — туда, где было чуть темнее и чуть тише. Доуф лёг первым, создавая живой барьер между холодным металлическим полом и сестрой. Пом-Пом устроилась на нём, свернувшись калачиком. Веном сел рядом, опираясь на плечо Доуфа и не сводя глаз со входа. — Не волнуйтесь, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Когда-нибудь мы освободимся. И обязательно отомстим тому монстру, что убил нас. Понял, исправляю. Теперь эта фраза отсылает к неизвестной печеньке, а не к Дарк Энчантресс. --- Веном молча подошёл и взял Пом-Пом на руки. Та обхватила его за шею, всё ещё дрожа. Вместе они двинулись в ближайший угол лаборатории — туда, где было чуть темнее и чуть тише. Доуф лёг первым, создавая живой барьер между холодным металлическим полом и сестрой. Пом-Пом устроилась на нём, свернувшись калачиком. Веном сел рядом, опираясь на плечо Доуфа и не сводя глаз со входа. — Не волнуйтесь, — произнёс он тихо, но твёрдо. — Когда-нибудь мы освободимся. И обязательно отомстим тому монстру, что убил нас. А пока давайте поспим. О ком именно говорил Веном, не знал никто, кроме него самого. Но это была не Дарк Энчантресс. Та, что создала их, была лишь тюремщицей. А монстр, забравший их прошлую жизнь, носил другое имя. Имя, которое пока оставалось тайной. Но Веном помнил. Смутно, как помнят сон на грани пробуждения. Помнил лицо. Помнил голос. И помнил, что когда-нибудь они встретятся снова. Пускай он их и не спас от Дарк Энчантресс, он будет следить за их безопасностью, пока они спят. Он же старший. Больше некому. Пом-Пом уже закрыла глаза, её дыхание стало ровным. Доуф молчал, глядя в потолок единственным уцелевшим глазом. Так и закончился их первый день новой жизни. В сырой, неосвещённой, ужасающей лаборатории, глубоко под землёй, где никто не услышит, и никто не придёт на помощь. Но даже здесь, в самой тёмной из темниц, теплилась искра. Маленькая, слабая, почти незаметная. Искра надежды. И мести.