4

      

4

      

      Вернувшись с охоты, ученики стали делиться впечатлениями, каждый старался преувеличить количество убитых тварей и приумножить свою роль в общем деле. Больше всего завистливых взглядов и возгласов собрал, конечно же, Лань Ванцзи, чья слава теперь взлетела до небес. Вэй Усяню тоже досталось.       Улегшись в кровать после вечернего сборища с потихоньку купленной и пронесенной бутылкой «Улыбки императора», Цзян Чэн дотронулся до того места на голени, которого касалась Вэнь Цин, и словно ощутил фантомные прикосновения ее пальцев. Перед его закрытыми глазами предстал образ девушки, ее огромные глаза, гневно сжатые губы в тот момент, когда она оставила его. Прядь волос, спустившаяся с ее плеч на грудь, меч в ножнах, ремешок сумки, слегка оттянувший ворот мантии…Он лежал без сна и вспоминал мельчайшие детали ее облика, ее немногие слова, обращенные к нему, ее взгляды и действия, и в груди поднимался жар, захвативший все его существо. Утонув в грезах, Цзян Чэн глубоко вздохнул и накрылся с головой одеялом. Что-то новое рождалось в его душе, захватывало с каждым днем его все сильнее и сильнее, и он не мог этому сопротивляться. Наверное, это - то самое, о чем слагают стихи поэты.       Цзян Чэн на следующий день направился к лекарской, чтобы встретить Вэнь Цин. Он всю ночь репетировал, как будет дарить ей гребень. Он был порывист и пылок по натуре, но все же в этом случае не хотел наломать дров. Вэнь Цин была чуть старше его, у нее уже была хорошая репутация в среде целителей, почти такая же, как у Лань Ванцзи среди учеников заклинателей. И Цзян Чэну казалось, что он ничего собой не представляет, и вся его уверенность куда-то исчезала. Он ждал ее довольно долго и вот, наконец, заметил ее стройную фигурку. Вэнь Цин тоже увидела его и невольно замешкалась. Она хотела уже повернуть назад, когда Цзян Чэн быстро подбежал к ней.       Его глаза радостно блестели: - Барышня Вэнь! – воскликнул он. – Я так давно искал вас! Я прошу прощения, если обидел вас. Я хотел бы поблагодарить вас за помощь моей сестре и мне. Он сложил руки и поклонился. Вэнь Цин кивнула в ответ: - Нет нужды. Ваша рана не беспокоит вас? - Нет, это сущий пустяк. - Хорошо. Тогда позвольте мне пройти. Цзян Чэн посторонился и пошел рядом с ней: - Барышня Вэнь… Если вам что-либо нужно, скажите мне. Может быть, собрать какие-то травы или принести что-нибудь? Вэнь Цин старательно избегала смотреть на него: - У меня есть мой брат. Он помогает мне. Ведь ему тоже в будущем предстоит стать лекарем. -Тогда…Скоро состоится церемония запуска фонарей…И я…мы…могли бы… - Сестра! – раздался голос Вэнь Нина, бежавшего навстречу. Вэнь Цин с каким-то облегчением быстро кивнула Цзян Чэну и помахала рукой брату. Цзян Чэн выругался про себя и остановился. Он хотел догнать ее, чтобы закончить начатую фразу, которую он с утра готовился ей сказать, и в то же время робел и даже с удивлением и досадой отметил, что испытывает облегчение от того, что его прервали. Ведь он так хотел предложить Вэнь Цин запустить фонарь вместе. Нашел для этого кучу разных причин: и благодарность за заботу о Яньли и его ране, и необходимость налаживания дружеских связей между их кланами, и проявление уважения к ее лекарским навыкам…Куча всего… Кроме единственной верной и самой главной причины – Вэнь Цин ему нравилась. Нравилась так сильно, что в ее присутствии или даже просто во время мыслей о ней его сердце готово было выпрыгнуть из груди, и все тело охватывал нестерпимый жар, как от палящего солнца. Солнца, которое было вышито на ее клановых одеждах. И он даже не знал пока, что делать с этим чувством, которое так внезапно заполнило его, проникло в его кровь и просочилось в каждую клеточку его тела. Он наблюдал, как брат и сестра идут рядом, и Вэнь Нин что-то увлеченно рассказывает ей, а она смотрит прямо перед собой, и лучи солнца играют в ее волосах, и ветерок развевает ее одежды. Она так умна и спокойна, так добра и в то же время холодна и неприступна. «В конце концов, она будет запускать фонари с братом, - подумал Цзян Чэн с отчаянием. – У меня не было шансов с самого начала». А Вэнь Цин была вовсе не так холодна и спокойна, как о ней думал Цзян Чэн. Клан Вэнь расширял свое влияние всеми праведными и неправедными способами, и его глава был одержим созданием самого мощного оружия. Вэнь Жохань покорил многочисленные кланы и ордена, и лишь некоторые до сих пор сопротивлялись. Их независимое существование было лишь вопросом времени. Но кто такая была Вэнь Цин, чтобы изменить ход вещей? Она никак не могла повлиять на главу ордена Цишань Вэнь, потому ей приходилось лишь учиться заниматься тем делом, которое было судьбой ее семьи – совершенствовать лекарские навыки, достигать невозможного. Когда она занималась у прославленных врачевателей, она знала, что ее совесть чиста, и она делает то, что в ее силах. И эти мысли о наследнике клана Юньмэн Цзян, его упрямое стремление добиться с ней встречи, несмотря на все ее попытки их избежать, совершенно не добавляли девушке хладнокровия и сосредоточенности.       Он был одним из самых красивых юношей среди заклинателей ее поколения и все, что она о нем узнала, говорило только в его пользу. Но ей нельзя было о нем думать, все равно это ни к чему не приведет. Поэтому лучше оставить эти глупости… Да, он красив, ловок, умен, амбициозен и ответственен, видно, что он станет одним из сильнейших заклинателей и воинов…Им очень приятно любоваться, пусть издали…У них разные пути, и они вряд ли пересекутся. Не стоит о нем думать так часто… А для того, чтобы не думать, нужно взяться за какую-нибудь сложную, никем доселе не решенную задачу, которая захватит ее разум.       Одна такая идея у Вэнь Цин была. Когда она заикнулась о ней старейшинам своего клана, прославленным врачевателям, ее подняли на смех, отругали и пригрозили лишить доступа к тайным знаниям, если она посмеет тратить время на всякую ерунду.       - Кто в своем уме решится на такое? – тряс бороденкой от гнева старейшина лекарей клана Вэнь. – Отдать свое золотое ядро с таким трудом сформированное? Лишиться духовных сил, стать простым смертным? А если даже предположить, что у кого-то это ядро можно отнять силой, то в таком случае, либо этот человек как заклинатель никуда не годится, и проку в его ядре нет никакого, либо его ядро тут же растворится в воздухе, когда его извлекут из тела носителя. Девчонка! Если у тебя так много свободного времени, что ты думаешь о такой чуши, то иди займись делом, вымети весь двор и принеси дров в кухню! И двадцать кругов вокруг поместья пробеги! Ишь чего вздумала!       И Вэнь Цин покорно принимала все наказания и терпела насмешки, но ее пытливый ум не сдавался. Тайком пробиралась в секретные комнаты, где хранились запретные свитки, изучала, искала, но больше не говорила ни с кем об этом. Когда она сможет более детально изложить свою теорию, то напишет трактат и представит его на суд своих учителей. А пока у нее действительно было слишком много работы и слишком мало времени, чтобы тратить его на мысли о пылком юноше из Пристани лотоса, который каждый день ищет ее, и избегать которого с каждым днем все тяжелей и тяжелей.       И все же она не удержалась от того, чтобы обернуться и убедиться, что Цзян Чэн все еще смотрит ей вслед. Она не ошиблась. И даже через расстояние, разделявшее их, она увидела, как вспыхнули его щеки, когда они встретились взглядами. Глаза его загорелись, он сделал шаг вперед, но Вэнь Цин, побежала прочь, схватив брата за руку.       Цзян Чэн вздохнул и вернулся к себе.       Вечером в их комнате уже привычно собралась маленькая компания. Сегодня все они были под впечатлением от романтической истории основателя клана Лань: будучи монахом, тот спустился с горы в мир смертных, чтобы встретить свою любовь и пройти с ней отмеренный путь, а, утратив ее, ушел в затвор, ибо без нее ничто более не имело для него смысла.       - Понятное дело, почему у них тут так все строго, раз их предок был монахом! – сказал Не Хуайсан.       - Однако и здесь без любовных приключений не обошлось, - Вэй Усянь разлил по чашам знаменитое вино «Улыбка императора» и с наслаждением отпил глоток.       - Хорошее вино как красивая женщина, - протянул семнадцатилетний Не Хуайсан с видом умудренного опытом дамского угодника.       - Раз так, то пейте ваше вино и идите на поиски красавиц, - буркнул Цзян Чэн, вертя в руках чашу.       - А я запросто! – Вэй Усянь решил не мелочиться и припал к горлышку бутылки.       Цзян Чен закатил глаза:       - Как тебя еще терпят в Гусу?       - Меня? Это тебя кто вообще вытерпит с твоим характером и требованиями? – возмутился Вэй Усянь.       - Эээ, Вэй-сюн, ты о чем? – подобрался Не Хуайсан.       - Вэй Усянь!!! Только попробуй! – предупреждающе зашипел Цзян Чэн.       Но того уже было не остановить:       - О требованиях Цзян Чэна к идеальной девушке, конечно!       Он захохотал, схватившись за живот и стуча по столешнице ладонью:       - Ласковая и добрая! Трудолюбивая и бережливая!       - ВЭЙ УСЯНЬ! – Цзян Чен побагровел и кинулся на Вэй Усяня с кулаками.       Тот вскочил, поднырнул ему под руку и прикрылся Не Хуайсаном, как ширмой, не переставая выкрикивать:       - Чтоб была из порядочной семьи! Ой!       Кулак Цзян Чэна едва не сбил его с ног.       - Заткнись! - скрипел зубами Цзян Чэн, за гневом пряча внезапное смущение.       - Чтобы не кричала и не учила жизни! Ахаха!       - Закрой рот!!! – Цзян Чэн погнался за ним вокруг столика, опрокинув на пол и вино, и закуски, и чаши.       - А самое главное – чтобы не сорила деньгами! – веселился Вэй Усянь, уворачиваясь от ударов шиди.       - Я убью тебя, Вэй Усянь! – рык Цзян Чэна наверняка был слышен за пределами комнаты.       - Так кто же все-таки подходит под это описание? – не унимался Вэй Усянь.       Рассвирепевший Цзян Чэн наконец-то поймал его и свалил подножкой. Они покатились по полу. Вэй Усянь не переставая хохотал, а Цзян Чэн осыпал его тумаками, пока Не Хуайсан не принялся их растаскивать:       - Цзян-сюн, Вэй-сюн! Прекратите! Иначе сюда придет Лань Ванцзи! Я слышал, что сегодня он в карауле! Да утихомирьтесь уже оба! Вот, уже кто-то идет! Нас же всех накажут! И мой брат сломает мне ноги!