6

Срок учебы в Гусу подошел к концу. Прощальная церемония была обставлена строго и чопорно, шум и веселье запрещались даже в такой особенный день. После торжественных ритуалов приглашенные адепты обменялись пожеланиями сохранить завязавшуюся дружбу, обещаниями ходить вместе на ночную охоту и поддерживать отношения. Настало время расставания. На причале Пристани Лотоса Цзян Чэна встречала Яньли, которая ежедневно отправляла слуг, чтобы не пропустить возвращения младшего брата. - Сестра! – радостно закричал Цзян Чэн, еще из лодки увидев ее тоненькую фигурку. - Мне кажется, или мой А-Чэн вырос за эти месяцы? – улыбалась Яньли. - Сестра! – всматривался он в ее глаза, ища в них подтверждение тому, что ее печаль рассеялась. И нашел только отчаянную попытку ее скрыть. – Я так скучал по тебе. - Эй! А по мне ты скучать позабыл? – налетел вихрем на него Вэй Усянь и обнял за плечи. Цзян Чэн ухмыльнулся и ткнул его в бок: - Еще чего! Да кому ты нужен, скучать по тебе! Яньли взяла их обоих под руки и повела в резиденцию ордена. Войдя в Залу Познания Меча, Цзян Чэн поклонился отцу. Тот разрешил ему подняться и, сохраняя холодное выражение лица, пытаясь скрыть радость от встречи с сыном, произнес: - Слышал о твоих успехах. Так и должно быть.       Цзян Чен снова поклонился. Отец оглядел его с ног до головы, и во взгляде мелькнуло удовлетворение:       - Ступай, поприветствуй мать и отдохни. С завтрашнего дня будешь учиться управлению орденом.       Немного разочарованный сухим приемом отца, Цзян Чэн пошел в материнские покои.       В жаркий полдень, когда беспощадное солнце грозилось испепелить все живое, ученики ордена Юньмен Цзян попрыгали в маленькую лодку и отгребли на середину озера. Юноши принялись нырять и дурачиться в прохладной воде, плавая наперегонки и швыряя друг в друга охапки водорослей. Растянувшись на дне лодки и подложив руки под голову, Вэй Усянь мечтательно протянул:       - Эх, сейчас бы отведать семян лотоса… А то до ужина еще далеко…       Соученики быстро подхватили его идею и направили лодку по направлению к лотосовому пруду. Стараясь не попасться на глаза хозяину, они нарвали по охапке стеблей и пустились в обратный путь. Проплывая мимо пахотных угодьев, на которых трудились крестьянские девушки, Вэй Усянь не забыл пофлиртовать:       - Красавицы, какой погожий денек, не правда ли?       Девушки захихикали:       - Ваша правда! А вы, вероятно, снова воровали лотосы из пруда?       - Кому из вас на этот раз попало бамбуковым шестом по спине?       Цзян Чэн злобно прошипел и ткнул в плечо Вэй Усяня:       - И здесь уже успел опозориться!       Вэй Усянь же отпрыгнул от него на другой конец лодки и, как ни в чем не бывало, снова прокричал девушкам:       - Лотосы мы добыли только для того, чтобы угостить вас! Берите, угощайтесь!       Он бросил несколько крупных лотосов в протянутые руки девушек и стал подгонять остальных:       - Ну же! Быстрее, бросайте еще! Не стесняйтесь! Цзян Чэн, чего застыл? В этот раз угостишь красавиц семенами лотоса, на следующий день будет причина завязать разговор!       - Вот оно что, шисюн! Спасибо за науку!       - Ты и правда опытный в таких вещах! – закивали ученики и последовали его совету.       И только Цзян Чэн не пошевелился. Он почистил лотос и стал есть семена в одиночку.       Вэй Усянь снова принялся болтать с девушками, шедшими по берегу за лодкой, потом стал вздыхать с сожалением о том, что Лань Ванцзи так и не захотел приехать к нему в гости.       - Эй, Цзян Чэн! У тебя еще есть шанс! Скорее угости девушек!       Он зыркнул на него и выругался:       - Отстань, если не хочешь нарваться на драку!       - Да уж, тебя уже не спасти! Так и будешь до конца своих дней есть семена в одиночестве! – съехидничал Вэй Усянь.       Цзян Чэн с каменным лицом отвернулся и оставил эту колкость без ответа. Ему не нужно было заводить знакомства с другими девушками. Его сердце было переполнено тоской и хрупкой надеждой на новую встречу с одной единственной.