8

      Лагерь по перевоспитанию действительно оказался местом содержания заложников. У собравшихся учеников всех кланов отобрали в первый же день мечи и выдали по свитку с изречениями основателей ордена Цишань Вэнь. Их собрали на плацу, и младший сын Вэнь Жоханя, Вэнь Чао, упражнялся в оскорблениях и унижениях адептов. Молодые люди и девушки чувствовали себя беспомощными и не знали, что делать. Ведь от их поведения зависела судьба не только их самих, но и их кланов. Кто знает, вдруг их строптивость побудит Вэнь Жоханя напасть на их семьи под этим предлогом.       Помимо унылой чуши, которую их заставляли учить и цитировать наизусть, заложников заставляли расчищать дорогу на ночной охоте Вэнь Чао. Надменный и высокомерный, чванливый и трусливый сын главы ордена высылал вперед себя безоружных заклинателей, чтобы они выманили нечисть на себя и давали ему возможность нанести решающий удар и приписать все заслуги себе.       Слова госпожи Юй оказались пророческими – никто не собирался их кормить досыта, заложникам давали пустую похлебку и маньтоу, и многим из них с невысоким уровнем развития духовных сил приходилось туго. Злость Цзян Чэна на создавшееся положение съедала его изнутри. Он ненавидел проигрывать, а теперь они все здесь были проигравшими, плененными более сильным и могущественным противником.       Цзян Чэн должен был и блюсти честь своего ордена, и мириться с беспомощностью одновременно. Его взрывной характер пару раз приводил его к драке с Вэй Усянем, который, на удивление, первым прекращал обмениваться ударами и увещевал его:       - Нам нужны силы, не стоит тратить их таким образом. Не будем играть им на руку.       Цзян Чэн рычал, молотил кулаками в стену до тех пор, пока на шум не приходили охранники и не вынуждали их делать вид, что ничего не происходит. Ронять лицо перед ними никто из учеников не хотел.        К злости на Вэнь Чао и его прихвостней добавлялась смесь противоречивых мыслей о Вэнь Цин. Он не видел ее ни разу с тех пор, как они прибыли в Цишань. Его душа жаждала встречи с ней, но в то же время ему было мучительно стыдно показаться перед ней в роли пленника. Он хотел, чтобы она видела его сильным, умелым, достойным мужчиной, а сам в данное время был бессильным беспомощным мальчишкой, заложником ее клана. Это было нестерпимо для гордости Цзян Чэна. Ненависть к ордену Цишань Вэнь и любовь к Вэнь Цин смешались в убийственный коктейль в его сердце. И, кроме того, иногда в его мысли закрадывалось подозрение, что если и род Вэнь Цин, да и она сама, как-то причастны к этим бесчестным поступкам? Кто мог противостоять Вэнь Жоханю и его сыновьям? Кто мог не подчиниться их приказам? Он гнал от себя эти мысли: «Просто увидеть ее, хотя бы издалека! Я все бы понял по ее глазам! Я ведь так и не подарил ей гребень!» Быть слабым так мучительно. Подавлять в себе желание вцепиться в горло Вэнь Чао и при этом одергивать Вэй Усяня от необдуманных поступков, могущих навредить репутации клана, так невыносимо тяжело. Потом он вдруг начинал беспокоиться, все ли с ней в порядке, не причинили ли ей вреда, где она может находиться и почему о ней никто ничего не слышал…Он практически не спал ночами и днем с трудом держал себя в руках. *** С Вэнь Цин было все в порядке.       Разве могло быть иначе? На ее роде лежала обязанность обучать врачевателей для всего ордена. После должного обучения адепты разъезжались по всем цитаделям и городам, находившимся под властью Цишань Вэнь. Они не только занимались целительством, но и собирали сведения, изобретали яды, которые тоже были мощным оружием, иногда под их командование отходили надзорные пункты. Вэнь Жохань понимал, что лекарем не может быть глупый человек, а потому очень ценил эту ветвь своего клана.        Вэнь Цин отправили работать к Вэнь Чао. Между ними никогда не было родственной симпатии или уважения. Девушка презирала и его характер, и его манеры, и его вкусы. Сдерживать свое отношение становилось все сложнее, особенно когда Вэнь Чао закрутил роман со служанкой своей жены, и таскал ее за собой везде и всюду. Вульгарная, грубая и бестолковая девица, ярко накрашенная и обвешанная аляповатыми украшениями, вела себя столь бесцеремонно со всеми вокруг, что при виде ее у многих за малым не шла кровь из цицяо.       Да, у Вэнь Цин все было в порядке.       Она запретила себе думать о так некстати ворвавшемся в ее жизнь увлечении юношей из ордена Юньмен Цзян. «Он же совсем мальчишка, - убеждала она себя. – На целых два года младше меня. Он красив, силен, амбициозен, все это так…Интересно, каким он станет мужчиной? Было бы любопытно увидеться с ним когда-нибудь. Наверняка, он станет выдающимся человеком своего поколения…А мне зачем о нем думать? Это просто мальчишка, только и всего. А мальчишки его возраста все одинаковые. Взять того же Цзинь Цзысюаня. Как бесчестно он отнесся к барышне Цзян. Она так радовалась при виде его, желала этой свадьбы. А он прилюдно пренебрег ею. Барышня Цзян, должно быть очень страдает. Если бы я увиделась с Цзян Чэном, я могла бы узнать, как она, передать ей добрые слова, все-таки мы немного поладили с ней в Гусу».       Не подозревая, она все равно в любых своих мыслях возвращалась к Цзян Чэну, обманывая себя, убеждая, что совершенно равнодушна к нему. Да, она была ровесницей его старшей сестры, всего на два года старше его, но считала себя слишком взрослой для таких «глупостей». Она была занята учебой и работой, она начинала свой собственный путь, и ей нужно было создать себе имя и завоевать репутацию в мире заклинателей. Она была сильной духом и целеустремленной девушкой, и помнила завет своего четвертого дядюшки, который на данный момент был старшим ее рода. - Помни, девочка, - говорил он ей, - на руках нашего рода нет крови. Мы не запятнаны убийствами невинных людей. Мы сохраняем жизни, а не отбираем их.       Конечно же, с Вэнь Цин было все в порядке.       Ровно до тех пор, пока она не узнала о создании лагеря перевоспитания и о том, что в числе заложников оказался Цзян Чэн. Ее руки задрожали, и она еле удержалась на ногах. Она разведала, где держат прибывших учеников и в первый же день попыталась проникнуть туда, но ей не удалось. Помещения строго охранялись, стражи были неподкупны, потому что боялись гнева Вэнь Чао и его любовницы даже больше, чем любили деньги. Вэнь Цин разрывалась между долгом и желанием помочь. Только она совершенно не знала, как. Ведь если устроить побег, не станет ли это поводом для Вэнь Чао наказать весь орден Юньмэн Цзян? В любом случае, ей нужно его увидеть.       И тут ее обожгла огнем коварная мысль: «А как он посмотрит на меня? Ведь я принадлежу к клану его врагов. Захочет ли он говорить со мной?» Но она тут же отбросила ее. «Теперь уже точно не важно, нравился он мне или нет, судьба все решила за нас. Точнее не судьба, а глава Вэнь, - с горечью думала она. – Он возненавидит весь наш клан и будет мстить. Какая теперь разница, что я к нему чувствую…» Вэнь Цин металась в беспомощности, и ее сердце ныло. Зная жестокость и безнаказанность Вэнь Чао, она могла предполагать самое худшее развитие событий. А учитывая вспыльчивость Цзян Чэна и задиристость Вэй Усяня, они оба могли нарваться на неприятности. Наконец ей удалось увидеть их. Ее отправили в свиту Вэнь Чао, поскольку тот запланировал охоту на таинственное чудовище, и кто-то из лекарей должен был сопровождать его. Она стояла сзади него, среди его ближайшего окружения и не сводила глаз и Цзян Чэна. Он показался ей повзрослевшим, раздавшимся в плечах, вытянувшимся. Она так пристально смотрела на него, что он почувствовал это и, вздрогнув, зацепился за ее взгляд. Его лицо было словно грозовая туча, брови нахмурены, губы искусаны от ненависти, бурлившей в его душе. Даже через разделявшее их расстояние она чувствовала его еле сдерживаемые ярость и гнев. Но увидев ее, выражение его лица резко изменилось. Радость, удивление, недоверие, облегчение…И Вэнь Цин не нашла в себе сил противиться желанию смотреть на него, пока есть возможность. Он был жив, не был ранен, а значит, что-то можно было придумать. Увидев ее в свите Вэнь Чао, Цзян Чэна словно ударил разряд молнии. Сердце забилось еще чаще, чем оно билось от сжигающей его ненависти. Она с ним заодно? Она в порядке, с ней все хорошо. Что она делает здесь? Почему ее не было видно? Почему она так смотрит на меня? Хорошо, что она цела и невредима. Хорошо. Но как может она быть вместе с этими ничтожествами?!        Вэнь Чао довольно долго искал сведения о легендарном кровожадном чудище, держал все в тайне, хотел чужими руками добыть себе славу. Как и в предшествующие дни, прибывшие ученики должны были расчищать ему путь. Утром на плацу он снова собрал всех заложников и, глумясь над ними, предчувствуя свою победу, сказал: - Что ж, перед тем как я отправлюсь на охоту, хочу вам рассказать кое-что. Во-первых, Облачные глубины теперь принадлежат клану Цишань Вэнь. Точнее то, что от них осталось! – он громко захохотал. – Во-вторых, орден Цинхэ Не из-за действий его главы стал нашим врагом и уже пожалел об этом. А в третьих, орден Ланьлин Цзин… Вэнь Цин увидела, как исказились лица адептов этих орденов. - А орден Ланьлин Цзинь проявил благоразумие. А потому тебе, молодой господин Цзинь, не стоит упрямиться и создавать проблемы, иначе и с твоими родными может что-то случиться. Лицо Цзинь Цзысюаня перекосилось от отвращения. - Итак, все великие ордены так или иначе приведены к покорности. Кроме одного! Орден Юньмэн Цзян! Цзян Чэн и Вэй Усянь вздрогнули. Цзян Чэн только сейчас перевел взгляд с лица Вэнь Цин на говорящего. И взгляд этот резко отличался от того, каким он смотрел на девушку. Она побелела. - К сожалению, глава ордена Цзян Фэнмянь такой нерешительный! Может только прятаться в Пристани Лотоса и все никак не решается выйти. Неужели он струсил? Жду не дождусь, когда лично прибуду к нему в гости, чтобы проверить! - ВЭНЬ ЧАО!!! – заорал Цзян Чэн и рванулся к нему. Вэй Усянь перехватил его за пояс и остановил, что-то шепнув на ухо. Вэнь Цин видела, как сжались его пальцы на плече шиди, и испугалась, что тот сорвется. Цзян Чэн не двинулся с места, метнул растерянный и бешеный взгляд на нее, и она чуть заметно мотнула головой в сторону, призывая его не совершать опрометчивых поступков. Она услышала его сдавленный рык, видела побелевшие костяшки сжатых кулаков, и облегченно вздохнула, когда он отступил на шаг и опустил голову. Вэнь Цин словно во сне ушла за вдоволь навеселившимся Вэнь Чао, сделавшим знак ей и остальной свите следовать за ним, выдвигаться на охоту. Адепты ордена Цишань Вэнь обнаружили следы пребывания древнего чудища в окрестностях горы Муси. Путь был довольно долгим, поскольку точное место расположения его логова только предстояло обнаружить. Вэнь Чао ехал верхом, посадив к себе в седло свою вульгарную любовницу и, не стесняясь никого, целовал и заигрывал с нею на глазах у всех. Вэнь Цин ехала рядом с ним и это зрелище вызывало у нее омерзение. Заложники живым щитом шли впереди, прочесывали лес, пытались отыскать вход в пещеру. Вэнь Цин видела идущих рядом братьев из Юньмэна, но никто из них ни разу не обернулся, чтобы посмотреть на нее. «Теперь я одна из его врагов», - думала Вэнь Цин с болью.