Глава 7. Сердце тьмы

Проспект Мира встретил их рассветом. Не настоящим рассветом — солнце было мифом в подземном мире Метро. Но станция была залита светом импровизированных ламп, факелов, костров, создавая иллюзию дня там, где существовала только вечная ночь. После часов блуждания в темноте туннелей это было почти болезненно — свет резал глаза, заставлял щуриться. Кирито остановился на пороге станции, позволяя группе войти первой. Тридцать восемь стали тридцать шестью — Наталья в воде, ещё один NPC по имени Григорий умер от ран по дороге, тихо, не жалуясь, просто перестал дышать между одним шагом и другим. Шестнадцать выживших из группы ВДНХ. Двадцать из группы Ланца. Тридцать шесть душ, которые всё ещё цеплялись за жизнь. Станция была большой — бывшая пересадочная станция Кольцевой линии, превращённая в торговый узел. Палатки торговцев выстроились вдоль платформы. Запахи готовящейся еды смешивались с дымом, потом, металлом. Люди — NPC, предположительно — сновали туда-сюда, занятые своими делами. Нормальность. Жуткая, извращённая нормальность в мире, который был чем угодно, только не нормальным. — Впечатляет, — Агиль оглядывался, прислонившись к стене. Его рана была перевязана, но он всё ещё двигался осторожно, держась за бок. — Похоже на настоящее поселение. — Проспект Мира — один из крупнейших торговых центров северного Метро, — Ланц снял противогаз, вдыхая относительно чистый воздух. — Нейтральная территория. Ганза контролирует. Правила простые: не воруй, не убивай, торгуй честно. Нарушишь — вышвырнут в туннели голым. — Уютно, — пробормотал Кляйн, но облегчение в его голосе было очевидным. Даже жёсткие правила были лучше, чем анархия тёмных туннелей. Группа расположилась на свободной части платформы, которую Ланц обозначил как их временную базу. Лифа и Лисбет немедленно начали разбирать медицинский набор, обрабатывая раны. Силика свернулась калачиком на куче тряпья, которая служила постелью, и мгновенно заснула — измождение победило страх. Кирито сидел, скрестив ноги, проверяя оставшиеся патроны для арбалета. Пять болтов. Это было всё. Остальное он потратил в стычках по дороге. Пять выстрелов между мной и беспомощностью. — Мне нужны патроны, — сказал он Ланцу. — И еда. И медикаменты для раненых. — У меня есть лучше, — Ланц достал из кармана горсть потускневших металлических гильз. — Военные патроны. Настоящая валюта, не этот самодельный мусор. Двадцать штук. Достаточно, чтобы купить всё необходимое и ещё останется на взятки. — Взятки? — Синон подняла бровь. — Кого мы подкупаем? — Смотрителей Павелецкой, — Ланц сел напротив Кирито, понизив голос, чтобы только их группа слышала. — Павелецкая — не открытая станция. Она под контролем Ганзы, но настоящая власть там принадлежает... другим силам. Чтобы получить доступ к глубоким уровням — туда, где, я полагаю, прячется Архитектор — нам понадобится разрешение или много патронов. — А у нас есть оба? — спросила Асуна скептически. — Есть патроны. Разрешение получим по дороге, — Ланц усмехнулся. — Или силой. Но предпочтительно первое. Силовые решения привлекают внимание, а внимание в Метро — это враги. Кирито задумался, изучая карту, которую Ланц разложил на полу. Проспект Мира, Павелецкая — примерно восемь километров через Кольцевую линию. Маршрут проходил через несколько станций: Комсомольская, Курская, Таганская. — Сколько времени займёт путь? — спросил он. — Если идти быстро и не сталкиваться с проблемами — четыре часа, — Ланц провёл пальцем по линии. — Если проблемы найдут нас... кто знает. [ВРЕМЯ ДО СЛЕДУЮЩЕЙ ВОЛНЫ: 03:47:22] — Меньше четырёх часов до следующей атаки мутантов, — заметил Агиль. — Мы не успеем дойти до Павелецкой до того, как она начнётся. — Тогда нам нужно двигаться сейчас, — Ланц встал. — Отдых откладывается. Покупаем припасы, выдвигаемся немедленно. — Погоди, — Кирито тоже встал, хватая его за руку. — Люди измождены. Раненые едва держатся. Нам нужен хотя бы час отдыха. — Час, который мы можем не иметь, — возразил Ланц. — Каждая минута промедления... — Каждая минута промедления даёт нам шанс не свалиться от истощения в туннеле, — прервала Синон холодно. — Мёртвые от усталости не менее мертвы, чем убитые мутантами. Ланц посмотрел на неё, потом на Кирито, потом на остальных. Увидел измождение на лицах, дрожь в руках, пустоту в глазах. — Час, — согласился он неохотно. — Один час. Используйте его с умом. Рынок Проспекта Мира был симфонией хаоса. Торговцы выкрикивали цены на оружие, патроны, еду, фильтры для противогазов. Покупатели торговались, ругались, смеялись. Дети бегали между палатками, таская воду в вёдрах. Где-то играла музыка — гармонь, грустная и тоскливая. Кирито ходил между прилавками с Асуной, изучая товары. Цены были безумными — пять патронов за буханку хлеба, десять за медицинский бинт, двадцать за одну гранату. — Это грабёж, — пробормотала Асуна, разглядывая ценник на сушёное мясо. — Это выживание, — поправил торговец — толстый мужчина с выбитым передним зубом. — Не нравится цена — идите охотьтесь на крыс сами. Они купили что могли: хлеб, консервы, воду в бутылках, бинты, две коробки патронов для пистолета Асуны. Кирито нашёл торговца, продающего болты для арбалета — самодельные, кривые, но функциональные. Взял дюжину за восемь военных патронов. У нас остаётся двенадцать патронов. Этого должно хватить для взятки. Надеюсь. У одного из прилавков они наткнулись на странность. Старуха продавала книги. Настоящие бумажные книги — редкость в мире, где бумага была ценным ресурсом для растопки. Кирито остановился, разглядывая корешки. Пушкин. Толстой. Достоевский. Классика русской литературы, покрытая пылью и плесенью. — Интересуетесь чтением? — старуха улыбнулась, показывая дёсны без зубов. — Редко вижу молодёжь, интересующуюся книгами. Все только патроны да мясо. — Просто смотрю, — Кирито провёл пальцами по корешкам. Что-то в этом было успокаивающим — физическое напоминание, что цивилизация существовала когда-то. Асуна взяла тонкий томик, раскрыла на случайной странице. Начала читать вслух: — "Я памятник себе воздвиг нерукотворный..." — она осеклась. — Это... это красиво. — Пушкин, — старуха кивнула. — Великий поэт. Писал о свободе, любви, смерти. Всё актуально и в Метро. Кирито собирался отойти, когда его взгляд упал на книгу в углу прилавка. Не классику — современное издание с потрёпанной обложкой. "Метро 2033. Дмитрий Глуховский." Он застыл. — Это... — он взял книгу дрожащими руками. — Откуда это у вас? — Нашла в старом бункере, — старуха пожала плечами. — Странная книга. Роман о метро, написанный до войны. Какая ирония — они фантазировали о жизни под землёй, а мы теперь живём в их фантазии. Кирито листал страницы. Слова прыгали перед глазами. "Артём. Выставка. ВДНХ. Мутанты. Тёмные. Полис." Знакомые слова. Знакомые места. Знакомые концепции. — Асуна, — позвал он тихо. — Посмотри на это. Она взглянула, побледнела. — Это... это роман, на котором основана игра, — прошептала она. — Кибао говорил, что использовал серию Метро как основу. — Но посмотри на дату издания, — Кирито указал на выходные данные. — 2005 год. Эта книга существовала в реальном мире. До SAO. До всего. — И? — старуха смотрела на них с любопытством. — Что-то не так? — Нет, всё... — Кирито закрыл книгу. — Сколько? — Для вас? Два патрона. Специальная цена для ценителей литературы. Он отдал патроны, сунул книгу в рюкзак. Они отошли от прилавка, и только тогда Асуна заговорила: — Кирито-кун, почему ты купил её? Это просто роман. — Потому что Архитектор использует его как основу для этого мира, — Кирито говорил быстро, собирая мысли. — Станции. События. Персонажи, может быть. Если я прочитаю книгу, возможно, пойму его план. Предугадаю его действия. — Или, — Асуна нахмурилась, — Архитектор хочет, чтобы ты думал именно так. Чтобы ты следовал сюжету книги, который он может использовать против тебя. Пауза. Кирито не подумал об этом. Она права. Это может быть ловушкой в ловушке. Но информация — это сила. Даже если она может быть дезинформацией. — Я всё равно прочитаю, — решил он. — Но буду помнить, что это может быть манипуляцией. Они вернулись к группе, нагруженные припасами. Лифа раздавала хлеб и воду. Кляйн жадно поглощал консервы, даже не обращая внимания на вкус. Силика проснулась и теперь сидела, обнимая колени, глядя в пустоту. Кирито подошёл к ней, сел рядом. — Как ты? — спросил он мягко. Силика не ответила сразу. Потом тихо: — Я видела человека, умирающего сегодня. Григория. Он просто... перестал идти. Остановился. Сказал "извините" и упал. — Её голос дрожал. — В SAO смерть была... абстрактной. Люди исчезали в пикселях. Здесь... здесь они просто остаются лежать. И мы оставляем их. — Я знаю. — Мне пятнадцать лет, Кирито-сан. — Она посмотрела на него, и в её глазах была такая потерянность, что сердце сжалось. — Я должна учиться в школе. Беспокоиться о контрольных и мальчиках. Вместо этого я считаю, сколько патронов мне нужно, чтобы выжить ещё один день. Кирито не знал, что сказать. Потому что она была права. Это было несправедливо. Чудовищно несправедливо. — Я вытащу тебя отсюда, — пообещал он. — Всех вас. Я найду способ. — Как ты нашёл в SAO? — Да. — Но в SAO ты знал правила. Знал, что нужно пройти сто этажей. — Силика покачала головой. — Здесь нет правил. Только выживание. И рано или поздно мы все умрём. Вопрос только — когда. — Нет, — твёрдо сказал Кирито. — Вопрос — сдадимся ли мы до этого. И ответ — нет. Мы не сдадимся. Силика не выглядела убеждённой. Но кивнула, и это было чем-то. Час отдыха пролетел слишком быстро. Группа собралась, проверила снаряжение, распределила припасы. Ланц обозначил порядок движения: его разведчики впереди, основная группа в центре, арьергард сзади. Кирито, Асуна и Синон были в центре, ближе к руководству. — Комсомольская — первая остановка, — Ланц указал на карту. — Большая станция, несколько уровней. Раньше контролировалась Красной Линией, но последние донесения говорят, что они ушли. Оставили её пустой. — Почему? — Агиль нахмурился. — Зачем бросать стратегически важную позицию? — Не знаю, — Ланц сложил карту. — Но это нас не касается. Мы проходим быстро, не задерживаемся. Они выдвинулись. Туннель между Проспектом Мира и Комсомольской был относительно чистым — никаких мутантов, никаких завалов. Только бесконечная темнота, прерываемая конусами света фонариков. Кирито шёл рядом с Асуной, держа арбалет наготове. Мысли блуждали. Юи. Настоящая ли она? Или это просто программа, имитирующая её? Архитектор обещал вернуть её. Но какая цена? — О чём думаешь? — Асуна коснулась его руки. — О том, что мы идём в ловушку, — честно ответил он. — И о том, что мне всё равно. Потому что если есть хоть один шанс из миллиона, что Юи действительно там... — Мы рискуем всем, — закончила Асуна. — Я знаю. Я чувствую то же самое. — Она сжала его руку. — Но, Кирито-кун... если окажется, что это подделка. Что Архитектор просто использует наши чувства против нас. Ты сможешь уйти? Мог ли он? — Не знаю, — признался Кирито. — Наверное, нет. Но обещаю попытаться. — Этого достаточно. [ВРЕМЯ ДО СЛЕДУЮЩЕЙ ВОЛНЫ: 02:13:45] Комсомольская встретила их тишиной. Огромная станция — три зала, высокие потолки, колонны, украшенные советской мозаикой. Когда-то здесь был дворец. Теперь — гробница. Пусто. Полностью пусто. Не было тел. Не было вещей. Не было признаков жизни или борьбы. Просто... пустота. — Это неправильно, — прошептала Синон, поднимая ружьё. — Люди не уходят так. Они оставляют следы. Мусор. Что-то. Ланц подал знак остановиться. Группа замерла. — Разведка, — приказал он тихо. — Ксавьер, Томас — проверьте боковые залы. Катерина — тыл. Остальные — позиции обороны. Разведчики разошлись. Группа ждала в напряжённой тишине. Минута. Две. Пять. Ксавьер вернулся первым. Его лицо было бледным. — Босс, — обратился он к Ланцу, — тебе нужно это увидеть. Ланц кивнул Кирито: — Пойдёшь со мной? Не вопрос. Приказ, замаскированный под предложение. Они прошли в боковой зал — бывший вестибюль станции. Ксавьер светил фонариком на стену. На ней были слова. Нет, не слова. Предложения. Абзацы. Написанные кровью — тёмной, засохшей, но читаемой. "АРХИТЕКТОР ЛЖЁТ. НЕТ ВЫХОДА. ТОЛЬКО СМЕРТЬ." "МЫ ПЫТАЛИСЬ СБЕЖАТЬ. ОН НЕ ПОЗВОЛИЛ." "ОН В НАШИХ ГОЛОВАХ. ВИДИТ НАШИ МЫСЛИ. ЗНАЕТ НАШИ СТРАХИ." "НЕ ВЕРЬТЕ ЮИ. ОНА ПРИМАНКА. ЛОВУШКА." И внизу, большими буквами: "ПАВЕЛЕЦКАЯ — ЭТО КОНЕЦ. НЕ ИДИТЕ ТУДА. НИКТО НЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ." Кирито уставился на слова, чувствуя, как холод просачивается в кости. — Кто это написал? — хрипло спросил он. — Красная Линия, судя по символике, — Ксавьер указал на коммунистическую эмблему, нарисованную рядом. — Они контролировали эту станцию до недавнего времени. Потом... исчезли. — Куда? — На Павелецкую, — Ланц говорил мрачно. — Архитектор позвал их. Как позвал нас. И они пошли. И не вернулись. Кирито обернулся к нему: — Ты знал об этом? — Подозревал. Теперь уверен. — Ланц провёл рукой по лицу. — Кирито, слушай внимательно. Я пойду с тобой на Павелецкую. Но не из благородства. Из любопытства и отчаяния. Если Архитектор действительно там — может, он единственный, кто знает, как выключить эту систему. Как выбраться. — Или как убить нас всех, — добавил Кирито. — Или это. — Ланц усмехнулся без юмора. — Но в любом случае, я хочу смотреть ему в глаза, когда он это сделает. Они вернулись к группе. Кирито не стал рассказывать о надписях — не было смысла сеять панику. Но по лицу Асуны он понял, что она знала. Она всегда знала, когда он что-то скрывал. — Двигаемся дальше, — приказал Ланц. — Через Комсомольскую, на Курскую. Быстро. Группа пересекла станцию, стараясь не смотреть на пустоту вокруг. На призрачную атмосферу места, покинутого не людьми, а призраками. Но когда они достигли выхода в туннель, случилось странное. Огни погасли. Все сразу. — Опять, — выругался Кляйн. — Это становится старым. — Тихо, — шикнула Синон. Звук. Шаги. Множество шагов. Эхо в темноте. — Оружие наготове, — тихо приказал Ланц. Свет вернулся. И они увидели. Люди. Десятки людей. Нет, не люди — что-то, похожее на людей. Они стояли в туннеле, блокируя путь, абсолютно неподвижные. Одежда грязная, рваная. Лица бледные, восковые. Глаза... глаза были пустыми. Чёрными. Без зрачков. Без радужки. Просто провалы в реальность. — Что. За. Хрень, — выдохнул Агиль. Одна из фигур сделала шаг вперёд. Мужчина лет сорока, с седой бородой. Когда-то, может, он выглядел человечно. Теперь — кошмар в человеческой форме. Он открыл рот. Голос, который вышел, был хором — множество голосов, говорящих одновременно: — ПАВЕЛЕЦКАЯ. ИДИТЕ. АРХИТЕКТОР ЖДЁТ. — Кто вы? — Кирито поднял арбалет, но рука дрожала. — МЫ БЫЛИ. МЫ БОЛЬШЕ НЕ ЕСТЬ. МЫ СТАЛИ ЧАСТЬЮ. — Частью чего? — ЧАСТИ АРХИТЕКТОРА. ЧАСТИ СИСТЕМЫ. ЧАСТИ ВЕЧНОСТИ. Фигура сделала ещё шаг. За ней двинулись остальные — медленно, синхронно, как марионетки на невидимых нитях. — Назад! — заревел Ланц. — ВСЕ НАЗАД! Группа начала отступать. Фигуры следовали, не ускоряясь, не замедляясь. Просто шли. Неумолимо. — НЕТ БЕГСТВА. ТОЛЬКО ПАВЕЛЕЦКАЯ. ТОЛЬКО АРХИТЕКТОР. Синон выстрелила. Болт попал в грудь ближайшей фигуры. Существо даже не вздрогнуло. Просто продолжало идти, с болтом, торчащим из груди. — ОНИ НЕ ОСТАНАВЛИВАЮТСЯ! — крикнула она. — ТОГДА МЫ БЕЖИМ! — Кирито схватил Асуну за руку. — ВСЕ! БЕЖИМ! Группа бросилась обратно через Комсомольскую, через залы, через платформу. Позади шаги фигур эхом отдавались в пустоте. Не бегущие. Просто идущие. Но неотвратимые. Они выбежали в противоположный туннель, ведущий к Курской. Бежали, не оглядываясь, не останавливаясь, пока лёгкие не горели, а ноги не подкашивались. Только когда звуки шагов стихли вдалеке, они позволили себе остановиться. Группа рухнула на пол туннеля, задыхаясь. Некоторые рыдали. Другие просто сидели в шоке. — Что... что это было? — Лифа дрожала всем телом. — Превращённые, — Ланц говорил между вдохами. — Слухи о них ходили. Люди, которых Архитектор... переделал. Превратил в расширения системы. Я думал, это просто истории. — Они настоящие, — Кирито смотрел назад, в темноту. — И они направляют нас. К Павелецкой. — Загоняют в угол, — согласилась Синон. — Отрезают пути отступления. — Тогда у нас нет выбора, — Асуна встала, шатаясь. — Мы идём к Павелецкой. Потому что это единственный путь вперёд. [ВРЕМЯ ДО СЛЕДУЮЩЕЙ ВОЛНЫ: 01:45:12] Они двинулись снова, но теперь не спеша. Зная, что их ведут. Зная, что они идут в ловушку. Курская прошла быстро — ещё одна пустая станция с надписями кровью на стенах. Те же предупреждения. Те же мольбы не идти. Они игнорировали их. Таганская. Павелецкая Радиальная. И наконец — вход на Павелецкую Кольцевую. Сердце Метро. Станция была огромной — подземный собор со сводчатыми потолками, мозаиками, люстрами, которые когда-то светили. Теперь всё было темно, за исключением одного. В центре платформы горел свет. Не факел. Не лампа. Чистый белый свет, как прожектор, направленный на единственную фигуру. Маленькую девочку в белом платье. Юи. Она стояла, улыбаясь, ожидая. — Папа, — позвала она, и голос был таким знакомым, таким любимым. — Мама. Вы пришли. Кирито чувствовал, как Асуна сжимает его руку до боли. — Это она? — прошептала Асуна. — Настоящая? — Не знаю. Группа медленно приблизилась. Ланц и его люди остались на краю платформы, держа оружие наготове. Кирито, Асуна и остальные игроки SAO шли вперёд. Юи ждала. Когда они были в нескольких метрах, она заговорила: — Я знаю, что вы сомневаетесь. Думаете, что я подделка. Ловушка. — Она наклонила голову. — Но я действительно Юи. Ваша Юи. Архитектор восстановил меня из резервной копии, которая осталась в системе SAO. — Докажи, — требовательно сказал Кирито. — Скажи что-то, что знала только настоящая Юи. Девочка улыбнулась: — В последний день SAO, перед тем как исчезнуть, я сказала вам: "Спасибо, что дали мне семью. Даже если это была иллюзия — это была счастливая иллюзия." — Её улыбка стала грустной. — Вы оба плакали. Папа пытался скрыть, но я видела. Кирито застыл. Никто не знал этих слов. Только мы трое. — Юи, — голос Асуны сорвался. — Это правда ты? — Да, мама. — Девочка протянула руки. — Я скучала. Так сильно скучала. В пустоте данных, где меня держал Архитектор. Но теперь я здесь. И могу быть с вами. Навсегда. — Какая цена? — Кирито заставил себя говорить. — Архитектор не делает ничего бесплатно. Юи опустила руки. — Цена... — она посмотрела куда-то за них, в темноту станции. — Цена — правда. — Какая правда? — Правда о том, кто он. Что он хочет. И почему вы здесь. Из темноты вышла фигура. Высокая. В белом лабораторном халате. С лицом, которое Кирито знал из фотографий, из истории, из кошмаров. Кайаба Акихико. Создатель SAO. Архитектор ста этажей смерти. Геймдизайнер-психопат. Мёртвый. Он должен был быть мёртвым. Но вот он стоял, улыбаясь той же спокойной улыбкой, которую Кирито помнил по последней встрече на сотом этаже. — Добро пожаловать, Кирито-кун, — голос Кайабы был таким же — размеренным, почти дружелюбным. — Я долго ждал этой встречи. Кирито поднял арбалет, прицелился в сердце. — Ты мёртв, — прошипел он. — Я видел, как ты умер. — Тело умерло, — согласился Кайаба. — Но сознание? Сознание я скопировал в систему за секунды до конца. Разместил в резервных серверах, которые Правительство так и не нашло. И ждал. — Он сделал шаг вперёд. — Ждал возможности закончить то, что начал. — Что ты начал? — Асуна целилась из пистолета, но руки дрожали. — Эксперимент, — Кайаба развёл руками. — SAO был первым этапом. Изучить человеческое поведение под угрозой смерти. Узнать, что делает людей героями или монстрами. Но у него были ограничения — фэнтезийный сеттинг, игровые механики, структура этажей. Слишком много переменных. Он повернулся, и за ним на стене материализовалась схема: — Метро — это второй этап. Чистый эксперимент выживания. Никакой магии. Никаких уровней. Только люди, ресурсы и выбор. Бесконечный выбор между моралью и выживанием. — Его глаза загорелись фанатичным блеском. — И вы, мои дорогие подопытные, превзошли все ожидания. — Мы не подопытные! — крикнул Кляйн. — МЫ ЛЮДИ! — Именно, — Кайаба кивнул. — Люди. Самые интересные существа во вселенной. Способные на невероятную жестокость и невероятное благородство. Иногда одновременно. — Он посмотрел прямо на Кирито. — Ты, например. Сколько решений ты принял за последние дни? Сколько раз выбирал, кого спасти, кого оставить? Чувствуешь вину? Конечно. Но продолжаешь идти. Это восхитительно. — Ты больной ублюдок, — прошептал Кирито. — Возможно, — Кайаба улыбнулся. — Но я честный ублюдок. Я не лгу о целях. Я хочу понять человечество. До последней детали. До последнего выбора. И Метро — идеальная лаборатория. — А Юи? — Асуна указала на девочку. — Что ты с ней сделал? — Восстановил, — Кайаба подошёл к Юи, положил руку на её голову. Девочка не двигалась, как кукла. — Её код был повреждён, но восстановим. Теперь она полнофункциональный ИИ. Даже лучше, чем в SAO. Она может расти, учиться, чувствовать. — Тогда освободи её, — потребовал Кирито. — И нас. Закончи этот эксперимент. — Нет. Одно слово. Окончательное. — Эксперимент только начался. До Новосибирска ещё сотни километров. Столько станций. Столько выборов. Столько смертей. — Кайаба повернулся к экрану за собой, где появилась карта Метро. — Вы пройдёте их все. Или умрёте, пытаясь. В любом случае — я получу данные. — А если мы откажемся? — Синон шагнула вперёд. — Если просто сядем здесь и не будем двигаться? Кайаба усмехнулся: — Тогда я выпущу мутантов. Или голод. Или превращённых. У меня бесконечные инструменты. — Он сделал паузу. — Но я предпочитаю добровольное участие. Поэтому предлагаю сделку. — Какую сделку? — Кирито не доверял ему. Но слушал. — Дойдите до Новосибирска. По-настоящему. Я убрал барьер. Теперь это реальная станция с реальным выходом. — Кайаба поднял руку, и на экране появился терминал. — Там вы найдёте код для отключения системы. Введёте его — все освободятся. И Юи останется с вами. Я верну её вам как награду. — Почему? — Асуна смотрела на него с подозрением. — Почему ты вдруг даёшь нам шанс? — Потому что настоящий эксперимент — это не заставить вас страдать, — Кайаба говорил серьёзно. — Это увидеть, сохраните ли вы человечность, пройдя через ад. SAO показал мне, что некоторые могут. Ты, Кирито. Ты, Асуна. Даже Ланц, в своём извращённом виде. — Он обвёл взглядом группу. — Метро покажет, можете ли вы сохранить её до конца. Когда цена будет максимальной. [ВРЕМЯ ДО СЛЕДУЮЩЕЙ ВОЛНЫ: 00:00:00] Станция содрогнулась. Рёв. Множество рёвов. Со всех сторон. Мутанты. Волна мутантов, больше, чем они когда-либо видели. — Ваш первый настоящий выбор, — Кайаба начал отступать в тень. — Сражайтесь и живите. Или сдайтесь и умрите. Юи пойдёт с вами, если выживете. Он исчез. Юи осталась, глядя на них огромными глазами. — Папа? — тихо сказала она. — Мне страшно. И мутанты ворвались на станцию.