Глава 109 В путь

Новая команда Архангелов вышла в путь на рассвете. Не торжественно. Не под фанфары. Просто — пошли. Дорога лежала через горы. Те самые горы, где когда-то они умирали и рождались заново. Где ломались кости и характер, где каждый оставлял часть себя и забирал нечто большее. Теперь они возвращались туда уже другими. Гилберт шёл рядом с ними, без знаков отличия, без мантии главы Храма. Обычная походная одежда, плащ, оружие на поясе. Только кольцо на безымянном пальце правой руки выдавало, что он здесь не просто как воин. Он иногда касался его большим пальцем — почти незаметно, будто проверяя, на месте ли память. Елена дала ему это кольцо давно. Тогда это казалось мелочью. Сейчас — стало якорем. — Вы часто так путешествовали? — спросил он спустя несколько часов пути. Вопрос был простым, почти бытовым. — Часто, — ответила Карина. — Иногда неделями. Иногда месяцами. — И вы… не сходили с ума? — Сходили, — хмыкнула Абель. — Просто потом привыкали. Они шли в ровном темпе. Монстры встречались, но ни один не задерживал их дольше пары минут. Там, где раньше требовались построения и план, теперь хватало одного взгляда, одного движения. Сила стала чем-то естественным, как дыхание. К вечеру первого дня горы сомкнулись плотнее. Камень под ногами стал резче, воздух — чище и холоднее, но холод больше не кусал кожу. Он был, но не мешал. Они развели костёр в углублении между скал. Пламя поднялось быстро — уверенно, без суеты. Они сели кругом. Некоторое время никто не говорил. Огонь потрескивал, искры взлетали вверх и гасли в темноте. Где-то далеко ухнул ветер. — Расскажите о ней, — наконец сказал Гилберт. Не резко. Не требовательно. — Такой, какой вы её знали. Не как… — он запнулся, — не как легенду. Сьюзен первой улыбнулась. Улыбка вышла тёплой и грустной. — Она всегда вставала раньше всех, — сказала она. — Даже когда мы спали по два часа. Говорила, что утро — это время, когда мир ещё не требует от тебя быть сильной. — И ворчала, если кто-то шумел, — добавил Исаму. — Особенно я. — Особенно ты, — согласилась Карина. — Она делала вид, что сердится, но всегда прикрывала. — А ещё она ненавидела, когда её хвалили, — сказал Сяонай, глядя в огонь. — Если говорили «ты лучшая», она тут же находила, что можно улучшить. И заставляла нас тренироваться вместе с ней. — Потому что одна она не шла, — тихо сказал Михаил. — Никогда. Гилберт слушал, не перебивая. Иногда задавал вопросы — короткие, осторожные. Как она смеялась? Боялась ли чего-нибудь? Злилась ли по-настоящему? — Злилась, — ответила Абель. — Но не на врагов. На несправедливость. — И на себя, — добавила Карина. — Чаще всего. Они смеялись. Вспоминали мелочи — как Елена путалась в словах, когда волновалась, как упрямо шла вперёд, даже когда сил не оставалось, как могла среди ужаса боя вдруг сказать что-нибудь совершенно неуместное и разрядить обстановку. Потом смех стих. Осталась тишина, в которой каждый держал своё. — Я жалею, — вдруг сказал Гилберт. Все посмотрели на него. — Что не сказал ей больше. Не… — он сжал пальцы. — Не был рядом чаще. — Ты был рядом тогда, когда это было нужно, — спокойно сказала Сьюзен. — Она это знала. — И знала, что ты пойдёшь за ней, — добавил Исаму. — Даже если путь займёт вечность. Ночью костёр почти догорел. Они спали по очереди, как привыкли. Без тревоги, но и без беспечности. Горы были тихими, но не мёртвыми. Следующие дни слились в одно. Камень, подъёмы, редкие схватки, короткие разговоры. Иногда кто-то останавливался, смотрел вдаль и молчал. Никто не торопил. За три недели они поднялись туда, где воздух становился особенно разреженным, а небо — близким. Самая высокая гора стояла перед ними, как и раньше — спокойная и непреклонная. Когда они подошли к подножию, мир будто затаил дыхание. И тогда прозвучал голос. Не громкий. Не гневный. Старый, как сами горы. — Кто вы, спутники? Они остановились. Карина сжала древко косы. Абель выпрямилась. Михаил сделал шаг вперёд, но остановился. Гилберт посмотрел на кольцо, затем — на вершину. — Мы те, кто идёт дальше, — сказал он наконец. — Даже если путь забрал у нас свет. Тишина ответила не сразу. Горы ждали. И путь — только начинался.