Лихорадка и уроки фехтования.

      Утро в Эдинбурге встретило их серым, промозглым светом и непрекращающейся изморосью. Алексa проснулась с тяжёлой головой, но согретая его одеялом. За стеной было подозрительно тихо. Обычно к этому часу она уже слышала бы его шаги, звук бритвы или кипящего чайника. Она собралась, позавтракала в угрюмом молчании с другими постояльцами отеля и уже собиралась стучать в его дверь, когда та открылась сама.       Драко Малфой стоял на пороге, и вид его был… небезупречным. Волосы, обычно идеально уложенные, были всклокочены, на лбу и висках выделялись тёмные пряди, прилипшие от пота. Лицо бледное, но с двумя яркими пятнами румянца на скулах. Глаза, обычно холодные и ясные, были неестественно блестящими и слегка припухшими. Он был одет, но выглядело это так, будто одежда сама на него накинулась.       — Вы… — начала Алексa.       — Я в курсе, — перебил он хриплым, низким голосом, в котором угадывалась боль в горле. — Не нужно комментариев. Это всего лишь лёгкое недомогание из-за отвратительного климата.       — Выглядите вы, простите, как смерть в разгар дня, — не сдержалась она. — У вас температура.       — Это не имеет значения, — он попытался пройти мимо неё в коридор, но пошатнулся и вынужден был опереться о косяк двери. — У нас есть работа.       — Склад подождёт, пока вы не свалитесь лицом в лужу, — заявила Алексa, блокируя ему путь. — Вернитесь в постель. Я схожу в аптеку за жаропонижающим.       Его взгляд, мутный от жара, внезапно пронзил её с прежней резкостью.       — Мы не можем терять время. Каждый день — это риск, что они заметят интерес к складу и очистят его. Идите, если боитесь. Я справлюсь один.       Он сделал ещё шаг, и на этот раз его колени действительно подкосились. Алексa, не думая, подхватила его под руку. Его тело было обжигающе горячим даже через свитер.       — Вот чёрт, — выругалась она. — Хорошо. Мы сходим. Быстро. Но если вы упадёте в обморок, я вас волоком не потащу, клянусь. Обещаю только пнуть в ближайший переулок.       Он что-то буркнул в ответ, но позволил ей помочь ему спуститься по лестнице. Его упрямство было почти животным, продиктованным какой-то извращённой гордостью. По дороге к складу он шёл, стиснув зубы, опираясь на обычную, на этот раз, трость, но отставал. Алексa замедляла шаг, мысленно матеря его, его воспитание и всю аристократическую систему, которая считала слабость смертным грехом.       Они снова оказались на той же узкой улочке. Склад выглядел так же мрачно и безжизненно. Но сегодня на заднем дворе стоял грязный белый фургон без опознавательных знаков. Его задние двери были приоткрыты.       — Активность, — прошептала Алексa, прижимаясь к стене соседнего здания. Драко кивнул, прикрыв на мгновение глаза. Потом сделал резкое, властное движение рукой — тише, наблюдаем.       Из дверей склада вышли двое. Не в плащах, а в простых рабочих комбинезонах, но движения были слишком осторожными, слишком тихими для грузчиков. Они загрузили в фургон несколько ящиков, задраили двери. И тут один из них, более высокий, случайно обернулся. Его взгляд скользнул по переулку и на долю секунды задержался на их тени у стены.       — Нас видели, — тихо сказал Драко. Его голос потерял хрипоту, в нём появилась опасная, лезвийная чёткость.       — Надо уходить, — потянула его за рукав Алексa.       Но было уже поздно. Высокий рабочий что-то сказал напарнику, и оба повернулись, медленно направляясь к ним. В их позах не было спешки, только холодная уверенность. В руках у одного блеснул не нож, а короткая, толстая палочка из тёмного дерева — не волшебная палочка, а что-то более приземлённое и оттого более угрожающее.       — Эй, друзья, — грубо крикнул высокий. Голос был с акцентом, который Алексa не смогла опознать. — Вы тут что-то потеряли?       — Проходим мимо, — ответил Драко, выходя из тени. Он стоял прямо, его болезненная слабость куда-то испарилась, уступив место напряжённой, хищной готовности. Он слегка выдвинул левую ногу вперед, его правая рука с тростью опустилась вдоль тела, превращаясь из опоры в потенциальное оружие.       — Мимо? — второй мужчина, коренастый, с лицом боксёра, ухмыльнулся. — Здесь не любят любопытных. Особенно тех, кто два дня подряд шныряет.       Они сомкнули круг. Алексa почувствовала, как адреналин ударил в кровь. Она опустила руку в карман куртки, где лежала её палочка, но понимала — двоих, возможно, вооружённых, в узком переулке…       — Извиняемся и уже уходим, — сказал Драко. Его голос был тихим, почти ласковым, и от этого стало ещё страшнее.       Высокий рассмеялся и взмахнул своей дубинкой. Движение было резким профессиональным. И всё произошло за секунды. Драко не отпрыгнул. Он сделал короткий, резкий шаг вперёд, внутрь дуги удара. Его левая рука взметнулась, блокируя запястье нападавшего с такой силой, что тот ахнул от боли. В тот же миг правая рука Драко с тростью описала молниеносную дугу. Не магическую — физическую. Тяжёлое набалдашник трости со звонким стуком встретилось с височной костью высокого. Тот рухнул на мокрую мостовую без звука. Коренастый, опешив на мгновение, выхватил свою палочку. Из её кончика вырвался не яркий луч, а струя чего-то чёрного и едкого — кислотное заклятье низкого уровня, но смертельно опасное вблизи.       — Протего! — крикнула Алексa, выхватывая свою палочку. Её щит вспыхнул перед ними, но кислота, шипя, начала разъедать его.       Драко даже не взглянул на щит. Он уже двигался. Его тело, которое минуту назад еле держалось на ногах, теперь было воплощением грации и жестокой эффективности. Он не читал заклинаний. Он использовал магию как продолжение физики. Короткий, резкий взмах тростью — и выброшенное им немое заклятье Редукто ударило не в человека, а в каменную мостовую у самых его ног. Булыжник взорвался, осыпав коренастого осколками и выбив у него из рук палочку. В следующее мгновение Драко был уже рядом. Не удар, а точный, болезненный толчок тростью в солнечное сплетение. Коренастый сложился пополам, захватывая воздух. Всё стихло. На мостовой лежали двое. Дождь мелко стучал по камням, смывая кровь с виска высокого.       Алекса стояла, всё ещё держа перед собой палочку, щит её потух. Она смотрела на Драко. Он стоял, слегка расставив ноги, опираясь на трость. Его грудь быстро вздымалась, на лбу выступили капельки пота, но уже не от болезни, а от нагрузки. Румянец от жара пылал на его скулах ярче, делая серые глаза почти прозрачными, как лёд на солнце. В них не было ни торжества, ни страха. Была абсолютная концентрация и усталость. Он был… чертовски эффективен. И да, поддавшись низменному инстинкту, она не могла не признать — в этой сырой, опасной грации, в этой абсолютной уверенности, с которой он перешёл от почти-обморока к молниеносному насилию, было что-то… невероятно опасное, дикое и абсолютно неконтролируемое.       — Вы… — снова начала она, но голос подвёл.       — Они не одни, — перебил он, его взгляд метнулся к двери склада. — Надо уходить. Сейчас.       Он наклонился, быстрым движением обыскал карманы высокого, вытащил связку ключей и какой-то металлический жетон. Потом, к её удивлению, протянул руку ей.       — Быстро, Вейн.       Она взяла его руку. Ладонь была горячей, влажной от пота, но хватка — твёрдой и уверенной. Он потянул её за собой, и они бросились бежать по переулку, оставляя позади склад, фургон и двух неудачливых стражей. Они бежали, не разбирая дороги, петляя по узким проходам, пока не выскочили на оживлённую маггловскую улицу, где потеряться было проще. Слились с толпой покупателей на рынке, и только тогда, укрывшись под навесом лавки со специями, позволили себе остановиться. Драко прислонился к стене, закрыл глаза, тяжело дыша. Потом его тело дёрнулось в беззвучном, сухом кашле.       — Вам нужно к врачу, — сказала Алексa, всё ещё не выпуская его руку. Она чувствовала, как его пальцы дрожат от напряжения и лихорадки.       — Позже, — прошептал он, открывая глаза. В них плавала боль, но ум был ясен. — Жетон. Посмотрите.       Она разжала его ладонь. На холодном металле жетона был выгравирован символ — стилизованная буква «G», обвитая змеёй, пожирающей собственный хвост.       — «Гадюка»? — предположила она.       — «Гриффин»? — сказал он. — Или что-то иное. Но это организованная группа. И у них есть доступ к нашим технологиям. — Он снова закашлялся, и на этот раз кашель звучал глубоко и болезненно.       — Ладно, хватит, — решительно заявила Алексa. — Приключения закончились. Вы идёте в постель, и я не принимаю возражений. Или я применю то самое немое заклятье, которое вы мне обещали.       Он хотел что-то возразить, но сил уже не было. Он лишь кивнул, позволив ей снова взять его под руку и повести в сторону отеля. На этот раз он опирался на неё по-настоящему, и его вес был неожиданно ощутимым и тёплым. Вернувшись в номер, он без сил рухнул на кровать. Алексa, порывшись в своей аптечке, нашла жаропонижающие и принесла стакан воды.       — Примите, — приказала она.       Он послушно проглотил таблетку, не споря. Его глаза уже закрывались.       — Спасибо, — пробормотал он в полудрёме, его голос снова стал хриплым и слабым.       — За что? За то, что не дала вам уметь от пневмонии в шотландском переулке? — попыталась она пошутить, но вышло не очень.       — За то, что… не уронили щит, — он открыл глаза, посмотрел на неё сквозь пелену жара. — И за то, что не убежали первой.       Потом его веки сомкнулись, и дыхание стало глубоким, но всё ещё неровным. Алексa постояла рядом, глядя на его спящее, разгорячённое лицо. Стиснутые брови, тень от длинных ресниц на щеках. Руки мастера, с тонкими шрамами, лежали поверх одеяла. Те самые руки, что несколько минут назад так эффективно ломали кости и разбивали камни. Она потянулась, поправила одеяло, и её пальцы случайно коснулись его запястья. Кожа была обжигающей. Она отдернула руку, словно обожглась. Затем вышла из комнаты, тихо прикрыв дверь.       В коридоре она прислонилась к стене и закрыла глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Это был адреналин. Только адреналин. А не то странное, тёплое сжатие в груди, которое она почувствовала, когда он сказал «спасибо». И уж точно не то внезапное, совершенно неуместное осознание, что Драко Малфой, больной, опасный и невыносимый, в моменты кризиса оказывался тем самым мужчиной, за спину которого… не страшно было встать.