Архивы и ядовитые комплименты.

      Возвращение в Лондон было похоже на выход из ледяной купели в парилку — сыро, но хотя бы знакомо. Температура у Драко после эдинбургского ледяного душа и джиновых обтираний отступила, оставив после себя ломоту в костях и раздражительность, сравнимую со спящим драконом. Первым делом он объявил, что им нужен доступ к закрытым архивам Отдела регистрации магической собственности и сделок.       — Там можно проследить, на кого официально записан склад после банкротства, — объяснил он Алексе, уже сидя в своём безупречном кабинете в «Aeternum Shields». Он снова был облачён в броню из кашемира и уверенности, лишь чуть более резкие движения выдавали остаточную слабость. — И, возможно, найти связи через цепочку подставных лиц.       — И как мы это сделаем? Попросим Горнби? Она и так смотрит на нас, как на проблемных детей, — заметила Алексa, развалившись в кресле напротив и разглядывая очередную безвкусную, на её взгляд, вазу.       — Горнби даст ордер через две недели, если даст вообще. Нам нужно сейчас, — Драко откинулся в кресле, и на его лице появилось выражение холодного расчета, которое Алексa уже научилась распознавать. — У меня есть… контакт. В этом отделе.       — Близкий контакт? — ухмыльнулась она.       — Крайне. И крайне неприятный.       Этим «контактом» оказалась Кассандра Блэк. Та самая, что принимала Алексу за курьера при каждой встрече. Оказалось, она занимала не просто рядовую должность в Министерстве, а курировала как раз отделы документального оборота. И, как выяснилось, не оставляла надежд стать миссис Малфой.       Встреча была назначена во французском ресторане, куда Алексa явилась в своём любимом образе: узкие чёрные брюки, лаконичный пиджак, под ним — футболка с принтом, и, конечно, её любимые кроссовки. На этот раз она намеренно не воспользовалась духами. Просто чтобы посмотреть на его реакцию. Его реакцией было лёгкое, едва заметное расслабление плеч, когда она села за столик. Кассандра Блэк пришла минута в минуту. Она была воплощением магической карьеристки: строгий костюм-футляр, волосы, собранные в тугой, сияющий пучок, на губах — ядовито-бордовая помада. Её глаза, холодные и оценивающие, сначала упали на Драко, теплея на долю секунды, а затем на Алексу. В них промелькнуло то же самое снисхождение, смешанное с брезгливостью.       — Драко, как мило, — её голос был гладким, как шёлк, и острым, как бритва. — И… мисс Вейн. Не ожидала вас здесь видеть. Решили обсудить условия капитуляции за ужином?       — Кассандра, — кивнул Драко, не улыбаясь. — Мы здесь по делу. Нам нужен доступ к архивам по сделкам с недвижимостью за последние три года. Конкретно — по Эдинбургу.       — О, — Кассандра медленно сняла перчатки, её тонкие брови поползли вверх. — Это весьма… нестандартный запрос. Архивы такого рода не для общего доступа. Особенно для частных лиц, вовлечённых в… скажем так, громкое расследование.       — Мы вовлечены в это расследование официально, по приказу Горнби, — парировал Драко. Его тон был вежливым, но в нём зазвучала сталь. — И от его успеха зависит стабильность отрасли, в которую Министерство вложило немало средств. Задержки могут быть истолкованы неправильно.       Он играл на её амбициях и страхе перед скандалом. Алексa наблюдала. Он был мастером этой игры. Кассандра изучала его лицо, затем перевела взгляд на Алексу, будто оценивая степень её угрозы.       — И что я получу взамен? — спросила она прямо.       — Мою личную благодарность, — сказал Драко, и в этих словах не было ни капли личного. Было холодное обещание будущего одолжения.       Кассандре, видимо, этого хватило. Или она решила, что сможет выжать больше в приватной обстановке.       — Завтра в десять. Мой кабинет. Пропуск будет на одного, — она бросила взгляд на Алексу. — Министерство не резиновое. И не для всех.       — Мисс Вейн — мой консультант по технологической части, её экспертиза необходима, — не моргнув глазом, заявил Драко.       — Тогда она будет ждать в приёмной, — Кассандра сладко улыбнулась. — Правила есть правила, Драко, дорогой, даже для тебя.       Ужин прошёл в атмосфере ледяной вежливости. Кассандра говорила о министерских интригах, о новых законопроектах, кидая на Драко взгляды, полные недвусмысленного интереса. Алексa молчала, поглощая изысканную, но пресную на вкус еду и наблюдая, как Драко отбивает эти атаки с искусством опытного дипломата. Он был холоден, корректен и абсолютно неуязвим. И это злило Кассандру всё больше. Когда они наконец вышли на улицу, Алексa не выдержала:       — Боже, она хочет вас съесть с картошкой фри. И повесить ваш портрет в гостиной как трофей. Если он уже там не висит!       — Это её проблемы, — отрезал Драко, закуривая тонкую сигарету. — Главное — доступ мы получим.       — За счёт чего? «Личной благодарности»? — она не смогла скрыть сарказм. Он резко обернулся к ней, и в свете уличных фонарей его лицо казалось вырезанным из мрамор.       — За счёт того, что сработает. Или вы предпочли бы ещё месяц биться головой о стену бюрократии, пока эта «Гадюка» или «Гриффин» настраивает против нас следующий акт?       Они стояли друг против друга, и старое напряжение, приглушённое совместной работой, снова вспыхнуло ярким пламенем.       — Я предпочла бы не торговать будущими одолжениями с людьми, которые смотрят на меня, как на насекомое! — выпалила она.       — А я предпочитаю добиваться результатов! — его голос резко возвысился, и прохожие обернулись. — Вы думаете, мне приятно это? Вести эти дурацкие игры? У меня нет вашей… магловской роскоши бить лбом в каждую стену! У меня есть имя, которое нужно отмывать, и бизнес, который нужно защищать! И иногда для этого приходится ужинать с Кассандрами Блэк!       Он резко выдохнул дым, отвернулся. Его плечи были напряжены до предела. Алекса смотрела на его профиль. Злость в ней поутихла, сменившись странным пониманием. Он был в ловушке. В ловушке своего прошлого, своего имени, правил игры, в которую был вынужден играть. И он играл в неё мастерски. Слишком мастерски. Достаточно, чтобы заставить Кассандру Блэк, умную и опасную женщину, танцевать под его дудку. Достаточно, чтобы в Эдинбурге, больной и ослабленный, превратиться в оружие. Его мозг и тело действовали не только на неё. Они были его главными активами в этой войне. И это осознание было одновременно восхитительным и пугающим.        — Ладно, — тихо сказала она. — Завтра в десять. Я буду в приёмной.       Он кивнул, не глядя, и они разошлись в разные стороны. Пока Драко добывал доступ к архивам, Алексa решила навестить свою команду. В лаборатории царило привычное оживление. Лео, получивший от неё фото жетона, провёл своё расследование.       — Ничего конкретного, — сообщил он, развалившись на стуле. — Но парочка моих контактов на тёмных форумах говорят, что символ мелькал в переписке о «перенаправлении грузов». Будто кто-то скупает партии специфического сырья через подставные фирмы и потом они куда-то исчезают. Не в Эдинбург, а в портовые районы. В Девон, кажется.       — Порт, — задумчиво проговорила Алексa. — Удобно. Привезли, погрузили на корабль, и след простыл.       — Или привезли оттуда, — добавил Марк, её алхимик. — Чистый фосфор, о котором ты писала… его могли синтезировать где угодно, но высокоочищенный… есть пара мест в Северной Европе. Норвегия, Исландия.       Пазл начинал складываться, но картина была всё ещё мутной. Нужны были имена, даты, документы. Тем временем Драко, судя по всему, не ограничился архивами.       На следующий вечер Алексa, заскочив в «Упившегося единорога» выпить с парой друзей, увидела его в дальнем углу паба. Не одного. С ним был Блейз Забини и Теодор Нотт. Забини выглядел так же изысканно-цинично, как и всегда, попивая виски и что-то рассказывая с язвительной улыбкой. Нотт же сидел, сгорбившись, его тёмные глаза безучастно блуждали по залу. Вид у него был такой, будто он носил на плечах не голову, а тяжёлую гирю. Драко слушал Забини, кивая, но его взгляд был острым, анализирующим. Он что-то спросил, и Нотт, вздрогнув, пробормотал короткий ответ. Разговор явно был не о погоде. Это была деловая встреча, но с примесью чего-то мрачного, общего прошлого, витавшего между ними, как призрак.       Алекса отвернулась, почувствовав себя наблюдателем в чужом спектакле. Эти люди — Забини, Нотт — были частью его мира. Мира интриг, старых долгов и холодных расчётов. Мира, в котором он вырос и которым до сих пор вынужден был пользоваться. Её друг, видя её взгляд, фыркнул:       — Смотри-ка, твой бойфренд в дурной компании.       — Он не мой бойфренд, — автоматически огрызнулась Алексa. — Он мой… коллега. По несчастью.       — По несчастью, — передразнил её друг. — Ага, конечно. Ты на него смотришь, как на новую модель реактора, которую хочешь разобрать до винтика.       Алекса не стала отвечать. Она допила своё пиво, чувствуя странное жжение в груди. Не ревность. Нет. Что-то вроде… протеста. Против его умения носить маски. Против того, что он мог быть таким разным: беспомощным и горячим в эдинбургском номере, ледяным стратегом с Кассандрой, своим среди этих мрачных призраков прошлого. Он был её конкурентом. Жестоким, умным, беспринципным. И чем больше она его узнавала, тем опаснее он становился. Потому что конкурировать с карикатурным злодеем-снобом было просто. Конкурировать с живым, сложным, по-своему уязвимым и чертовски эффективным человеком — это было что-то совсем другое.       Она встала, кивнула друзьям и вышла из паба, не оглядываясь на его угол, но ощущая его взгляд на своей спине.