Магловский дурман.

      Работа в архивах, несмотря на унизительное ожидание в приёмной, дала плоды. Драко, выйдя через три часа с тонкой папкой в руках, был бледен, но в его глазах горел азарт охотника.       — Склад куплен через цепочку из трёх подставных фирм, — отчеканил он, едва они вышли из Министерства на улицу. — Последняя ссылается на деятельность в зоне, которая не подчиняется магическому праву. Но есть имя. Номинальный директор — Люциус Морган. Мне это имя ни о чём не говорит.       — Магл? — предположила Алексa.       — Возможно. Но вот что интересно… — он открыл папку, показывая ей распечатку древнего на вид геральдического знака. Потёртый, плохого качества, но узнаваемый. Стилизованная «G», обвитая змеёй. — Этот символ стоит в качестве печати на одном из документов о предыдущем собственнике склада, ещё до банкротства.       — Значит, эта группа действует давно. И склад был их точкой ещё до того, как мы начали войну, — заключила Алексa. — Они просто активизировались, когда появился спрос на качественные подделки… или когда решили нас подставить.       — Именно, — Драко захлопнул папку. — Теперь нам нужен Морган. Или тот, кто за ним стоит.       Расследование снова затягивало их в водоворот совместной работы. Дни напролет они проводили, склонившись над картами, документами, сводками. Их перемирие стало привычным, почти комфортным, если не считать постоянных вспышек взаимного раздражения. Но теперь это раздражение стало иным — более личным. Однажды, когда они засиделись допоздна в его офисе, Алексa, разглядывая очередной отчёт, спросила с невинным видом:       — Слушай, Малфой, а как вы вообще отдыхаете? Когда не планируете мировое господство.       Он поднял на неё взгляд:       — Это имеет отношение к делу?       — Я, например, бегаю. И слушаю музыку, от которой у вас сводит скулы. А вы? Фехтуете? Играете в квиддич с Забини? Или… — она сделала паузу, соблазнительно протягивая слово, — …у вас есть более… интимные способы релаксации?       Он положил перо, откинулся в кресле. В его глазах вспыхнул огонёк:       — Вейн, к чему это?       — Да так, любопытно. Вы же не монах. И вроде как не в активном поиске, несмотря на навязчивое внимание Кассандры. Значит, потребности удовлетворяете как-то иначе. — Она улыбнулась во весь рот. — Наверное, у вас есть какая-нибудь проверенная партнёрша для таких дел. Из старых знакомых… Пэнси Паркинсон?       Имя повисло в воздухе, как пощёчина. Драко замер. Его лицо ничего не выражало, но пальцы слегка постучали по столешнице. Не нервно, а обдуманно.       — Ваше воображение, Вейн, иногда граничит с вульгарностью, — произнёс он ледяным тоном.       — О, это не воображение, — парировала Алексa, наслаждаясь моментом. — Это логика. Вы из одного круга. Она умна, цинична, и вы явно знакомы достаточно давно, чтобы обойти неловкости. И она замужем, что удобно — никаких претензий на будущее. Идеально для… перезагрузки.       Он смотрел на неё долго, так долго, что ей стало не по себе. Потом уголок его рта дрогнул.       — Вы ошибаетесь, — сказал он официально. — Мои личные предпочтения, если уж вам так не терпится их узнать, несколько иные. Я ценю… профессионализм. И умение соблюдать дистанцию. Всё остальное — дурной тон.       Это было не «нет». Это было уклончивое «не ваше дело», за которым скрывалась целая вселенная. Алексa поняла, что попала в точку. Пэнси или не Пэнси, но у него действительно был кто-то. И этот кто-то был частью его закрытого, циничного мира.       — Дистанция, — повторила она с притворным пониманием. — Да, это важно. Чтобы потом не пришлось отбиваться от Кассандр.       Он не ответил, лишь взял следующую папку, но напряжение между ними сгустилось, стало почти осязаемым. Теперь это была не только конкуренция. Это было любопытство. Враждебное, но жгучее.       

***

      Новая зацепка пришла от Лео. Люциус Морган оказался не маглом, а полукровкой с криминальными наклонностями, недавно выпущенным из магической тюрьмы за мошенничество. Его последний известный адрес был в Брайтоне — приморском городе, известном своим вольным духом и смешением магического и магловского населения.       — Туда, — коротко сказал Драко, получив сообщение. — Завтра.       Брайтон встретил их ярким солнцем, запахом моря и жареной рыбы. Город был полон жизни, туристов и скрытой магии, ловко вплетённой в яркую ткань магловской реальности. Их отель на набережной был менее чопорным, чем эдинбургский, но стены, к счастью, оказались толще. Моргана по старому адресу не нашли. Соседи, пожилая пара магов, только пожали плечами: «Люси? Да он свалил куда-то месяца два назад. Сказал, что его «на большую работу зовут». Денег, говорит, куры не клюют».       Они уже возвращались обратно в центр, когда Алексa заметила вывеску. Магловский ночной клуб с громадными неоновыми буквами «Мираж». Из открытых дверей неслась оглушительная музыка.       — О, — сказала она, останавливаясь. — По-моему, я нашла, где провести вечер.       Драко посмотрел на клуб, потом на неё с выражением глубочайшего презрения:       — Вы с ума сошли. Мы здесь по делу.       — Дело на сегодня закончено. Морган в воздухе растворился. А я хочу танцевать, — заявила она, чувствуя, как накопившееся напряжение требует выхода. И желание позлить его стало почти физическим. — Не хотите — не идите. Я взрослая. Найду дорогу назад.       Он схватил её за локоть:       — Вейн, это безрассудно. Вы напьётесь, вас ограбят, или того хуже.       — О, спасибо за заботу, папочка, — она вульгарно растянула последнее слова, вырывая руку. — Мне нужно выдохнуть.       Она видела, как его челюсть свело. Он ненавидел потерю контроля. Особенно над ней.       — Как угодно, — сквозь зубы произнёс он. — Но если случится беда, не рассчитывайте на то, что я буду вас вытаскивать из магловской тюрьмы.       — Не рассчитываю, — бросила она через плечо и скрылась в клубе.       Внутри было всё, как она любила: грохочущий бит, мерцающие стробоскопы, толпа незнакомых тел, движущихся в едином ритме. Она купила на барной стойке какой-то яркий коктейль и растворилась в танцующей массе. Это была свобода. От его пронизывающих взглядов, от его невыносимой компетентности, от этого тлеющего между ними напряжения, которое она не знала, как назвать. Она выпила один коктейль, потом другой. Музыка, алкоголь и адреналин от последних недель сделали своё дело. Мир поплыл, стал ярче и проще. К ней пытались подкатить пара парней, но она отшила их с такой язвительной прямотой, что они ретировались. Она просто танцевала, закрыв глаза, позволяя ритму выбить из головы всё. Она не заметила, как время пролетело. Не заметила, как её реакция замедлилась, а ноги стали ватными. Очнулась она, сидя на барном стуле и пытаясь сфокусироваться на плавающем в воздухе бокале. Голова гудела.       — Эй, красотка, одиноко? — услышала она голос рядом. Кто-то сел рядом, слишком близко. Запах дешёвого одеколона и пота.       — Не… не красотка, — пробормотала она, пытаясь встать, но мир накренился.       Рука незнакомца легла ей на плечо:       — Да ладно, посидим, поговорим. Я тебя до дома провожу.       — Отвали, — попыталась сказать она твёрже, но слова слиплись.       И тут из темноты за барной стойкой возникла другая фигура. Высокая, в тёмной одежде, резко контрастирующая с неоновым безумием вокруг. Драко. Его лицо в мигающем свете было каменной маской гнева. Он молча отстранил парня одной рукой, даже не взглянув на него, и схватил Алексу за руку.       — Время идти, — его голос перерезал грохот музыки, как лезвие.       — Ты… как ты… — попыталась она выговорить.       — Я сказал, не рассчитывайте. Я солгал, — отрезал он, почти волоча её к выходу.       На холодном ночном воздухе её сразу вырвало в ближайший куст. Он стоял рядом, отвернувшись, но не отпуская её руку, пока её трясло от спазмов.       — Идиотизм высшей пробы, — сказал он, когда она наконец выпрямилась, бледная и дрожащая. Он протянул ей бутылку воды, купленную у уличного торговца.       — Ты… следил за мной? — с трудом выдавила она.       — Я обеспечивал выполнение миссии, — холодно ответил он. — Мёртвая или в коме сотрудница мне не нужна. Идёмте.       Он повёл её, уже не таща, но его хватка была неумолимой. В номере отеля он усадил её на край кровати. Мир плыл и раскачивался. Алексa смотрела на него снизу вверх, и в пьяном тумане мозг выдавал странные, несвязные мысли.       — Ты знаешь, Малфой, — начала она, слова заплетались, но намерение было ясным. — Ты… как тот торт в витрине самого пафосного кондитера. Знаешь, такой… идеальный, с глазурью, с золотыми блёстками и жирными взбитыми сливками. Выглядит… — она искала слово, — …огонь! Просто огонь! Но все думают: «О, это же Малфой. Его нельзя есть. Он для смотрения. Или для того, чтобы им давиться».       Драко, снимавший с неё куртку, замер. Не с раздражением, а с внезапным любопытством.       — Это что, комплимент? — спросил он.       — Это констатация факта! — пафосно заявила она, пытаясь встать, чтобы снять джинсы, и запутавшись в штанинах. Она пошатнулась и с глухим стуком рухнула на пол, наполовину выбравшись из джинсов, наполовину в них застряв.       «Чёрт, — подумала она, пытаясь высвободить ногу. — Неловко».       И тут она услышала звук. Тихий, сдавленный, а потом всё более громкий. Смех. Драко Малфой смеялся. Не своей обычной холодной усмешкой, а настоящим, низким, грудным смехом, который, казалось, вырывался наружу помимо его воли. Он стоял, прислонившись к комоду, и его плечи слегка тряслись. В его глазах, блестящих от неожиданного веселья, не было злобы или насмешки. Было чистое, беззлобное удивление и… торжество.       — О боги, — выдохнул он, всё ещё смеясь. — Вы… вы сравниваете меня с тортом, а потом падаете, как мешок с картошкой, пытаясь раздеться. Это… это бесценно.       — Не смейся! — попыталась она приказать, но сама фыркнула, видя абсурдность ситуации. — Помоги, идиот!       Он, всё ещё ухмыляясь, наклонился и ловко, одним движением высвободил её ногу из джинсовой ловушки. Затем, без лишних слов, взял её на руки и переложил обратно на кровать.       — Спите, торт, — сказал он, и в его голосе зазвучала откровенная, почти дружеская издевка.       Он накрыл её одеялом. Алексa уткнулась лицом в подушку, чувствуя, как жар стыда разливается по щекам, но сквозь него пробивается странное облегчение. Он смеялся. Над ней. Но это не было унизительно. Это было… по-человечески.       — Драко? — пробормотала она в подушку, уже на грани сна.       — Что ещё?       — У меня… давно не было секса. Вот почему я болтаю про торты… И веду себя как идиотка.       В комнате повисла тишина. Такой густой, что она сквозь дрёму испугалась, что всё испортила.       — Пометку сделаю, — наконец раздался его голос, сухой, но без прежней отстранённости. — Отличный компромат на утро. Теперь спите.       Он потушил свет и вышел, прикрыв дверь. Алексa лежала в темноте, и пьяный туман понемногу рассеивался, оставляя после себя жуткую ясность. Она только что призналась Драко Малфою, что считает его «тортом» и что у неё давно не было секса. А он… смеялся. И запомнил это как «компромат». Она сгребла подушку и зарылась в неё лицом, издав тихий стон. Утром будет ад. Абсолютный, беспросветный ад. Он будет сводить её с ума намёками, она будет пытаться сохранить остатки достоинства, и все их «профессионализм» и «дистанция» разобьются об этот нелепый, пьяный вечер. Но где-то в самой глубине, под всеми слоями стыда и ужаса, теплилась одна мысль. Он увидел её глупой, уязвимой, смешной. И вместо того чтобы воспользоваться этим или проявить брезгливость, он… посмеялся. И это было в тысячу раз опаснее любой вражды.