«Ты».

      Утро было именно таким адом, какой она и предвидела. Голова раскалывалась, язык казался обожжённым ковром, а в памяти всплывали обрывки вчерашнего вечера: «торт», падение, его смех… и её признание. Алексa лежала, уставившись в потолок, желая, чтобы пол разверзся и поглотил её вместе с этой кроватью и всем Брайтоном. Стук в дверь был чётким, безжалостным.       — Вейн. Десять минут. В холле.       Его голос звучал так же холодно и деловито, как всегда. Как будто ничего не случилось. Это было почти хуже. Она собралась с силами, приняла прохладный душ, надела что-то тёмное и нейтральное и спустилась вниз. Драко ждал в кресле у окна, читая местную газету. Он выглядел безупречно отдохнувшим и совершенно невозмутимым. Подняв на неё глаза, он лишь слегка приподнял бровь:       — Живы. Удивительно. Кофе?       Она молча кивнула, не в силах выдавить ни слова. Они сели за столик, заказали завтрак. Неловкое молчание висело между ними, густое и тяжёлое.       — Итак, — наконец начала Алексa, уставившись в свою чашку. — Насчёт вчерашнего…       — Да? — он оторвался от меню.       — Давайте… давайте забудем. Или… нет. Давайте просто примем это как данность. Я — идиотка в состоянии алкогольного опьянения. И что… — она сделала глубокий вдох, чувствуя, как щёки горят. — И что дальше так продолжаться не может. Это «мисс Вейн» и «мистер Малфой». Это дико. Мы уже видели друг друга в гораздо более компрометирующих обстоятельствах. Давайте перейдём на «ты». Чтобы было проще… ненавидеть друг друга.       Он рассматривал её несколько секунд, его лицо было непроницаемым. Потом уголок его рта дрогнул в чём-то, что могло быть как улыбкой, так и гримасой.       — Как скажешь, Алекса, — произнёс он, и её имя на его языке прозвучало непривычно, почти интимно. — При условии, что это не повлечёт за собой панибратства. И не отменяет того, что ты по-прежнему невыносима.       — И ты невыносим, — выдохнула она, чувствуя странное облегчение. Барьер был сломан. Пусть и таким унизительным способом. — И ты всё ещё мой конкурент.       — А ты — мой, — кивнул он, возвращаясь к меню. — Просто теперь мы конкуренты, которые видели друг друга застрявшими в штанах. Это добавляет пикантности.       Она фыркнула, но напряжение чуть спало. Они договорились. На «ты». Без иллюзий. И с полным правом использовать полученный в пьяном угаре компромат в будущих словесных дуэлях.

***

      Расследование по Моргану зашло в тупик. Следы терялись в Брайтоне. Нужна была новая информация, и Драко решил использовать свои светские связи. Он получил приглашение на закрытый вечер в одном из магических салонов Лондона — месте, где сливки общества обсуждали политику и бизнес под видом искусства.       — Мне нужен доступ к человеку, который может знать о тёмных сделках с недвижимостью, — объяснил он Алексе, когда они подъезжали к роскошному особняку. — Генри Олдридж. Банкир. Любит искусство и красивых женщин. Ты будешь моим… техническим консультантом. Молчи, смотри и не трогай ничего, что выглядит дороже твоего годового оборота.       Салон поражал избытком: шёлк, хрусталь, тихая музыка и воздух, густой от дорогих духов и скрытого высокомерия. Алексa, в своём элегантном чёрном платье и на каблуках, чувствовала себя рыбой на блюде. Драко же преобразился. Он был в своём репертуаре: безупречный смокинг, холодная уверенность, лёгкая, почти неосязаемая улыбка. Он был Малфоем. И это действовало.       Олдридж, седовласый мужчина с умными, жадными глазами, оказался в центре небольшой группы. Рядом с ним была молодая женщина — невероятно красивая, с длинными пепельными волосами и лицом фарфоровой куклы. Лилия, как её представили. Она висела на руке Олдриджа, но её взгляд постоянно скользил к Драко. Драко подошёл, обменялся парой любезностей с банкиром, и через пять минут уже вёл с ним тихую беседу о «нестабильности рынка магических материалов». Алексa стояла чуть поодаль, наблюдая. И тут Лилия сделала свой ход. Под предлогом показать Драко «потрясающую акварель в соседней комнате», она мягко, но настойчиво повела его за руку. Алексa, из вежливости, последовала на почтительной дистанции. В полумраке комнаты с картинами Лилия не отпускала его руку. Её пальцы скользили по его запястью, касались ладони, будто изучая узор.       — Мне говорили, вы создаёте не просто артефакты, а произведения искусства, — её голос был низким, томным. — Должны же у вас быть… руки художника.       — Руки ремесленника, не более, — вежливо, но холодно ответил Драко, однако не отстранялся. Он позволял ей это. Его лицо оставалось бесстрастным, но в позе была какая-то… привычная терпимость к таким вторжениям. Как будто он принимал это как дань. Алексa наблюдала, скрестив руки. Она видела, как пальцы Лилии поднимаются выше, мягко касаются его предплечья через ткань смокинга. Как она слегка наклоняется, чтобы шепнуть что-то ему на ухо, её губы почти касаются его кожи. Драко слушал, кивал, его профиль в полутьме был невозмутим.       В груди у Алексы что-то ёкнуло. Не ревность. Ни в коем случае. Это было… раздражение. Глупое, иррациональное раздражение. Он позволяет. Он знает, как это использовать. Он пользуется этим, как пользуется всем: связями, деньгами, своим видом. Это его оружие. И оно чертовски эффективно. И вдруг её взгляд упала на его руки. На те самые «руки мастера», со шрамами. На них сейчас лежали пальцы другой женщины. И почему-то это злило её больше, чем всё остальное. Драко, поймав её взгляд через плечо Лилии, слегка приподнял бровь. В его глазах мелькнул вопрос, а потом — понимание. И что-то ещё… насмешливый вызов. Смотри, Алексa. Смотри, как это делается.       Он мягко, но недвусмысленно освободил свою руку:       — Вы очень любезны, Лилия. Но, боюсь, что искусство должно подождать. У нас с мистером Олдриджем ещё не закончен деловой разговор.       Он кивнул Алексе, давая знак следовать за ним. Лилия, слегка надувшись, осталась у акварели.       — Ну что, «технический консультант», — тихо сказал он, когда они вернулись в главный зал. — Каковы впечатления?       — Ты играешь грязно, — прошипела она в ответ.       — Я играю эффективно, — поправил он. — И, кстати, получил кое-что. Олдридж упомянул «вербенное масло». В контексте «некоторые новые игроки на рынке сырья помешаны на чистоте, как алхимики прошлого». Вербена используется в очистке некоторых металлов. И как раз в том районе Девоншира.       Это была зацепка. Настоящая. Их взгляды встретились, и на мгновение все салоны, Лилии и неловкие утренние разговоры отступили. Остались только они, загадка и привычный, острый азарт охоты.       — Значит, едем в Девон, — сказала Алексa.       — Едем, — согласился Драко. — Завтра. И, Алексa…       — Что?       — Приготовь нормальную обувь и теплую одежду. В Девоне, полагаю, тебе снова придётся спасать меня от простуды. Или наоборот.       Он повернулся и пошёл прощаться с Олдриджем, оставив её стоять одной. Она смотрела ему вслед, всё ещё чувствуя жгучее раздражение от сцены с Лилией. Но теперь к нему примешивалось что-то ещё. Понимание. Он не флиртовал. Он собирал информацию. Так же, как она разбирала устройства до винтика. Просто его инструменты были другими. И это делало его ещё более опасным конкурентом. Потому что если он мог так холодно и расчётливо использовать чужое влечение к себе, что он мог сделать с их странным, враждебным, но всё более сложным взаимным притяжением? Мысль была пугающей. И от этого адреналин в её крови заиграл с новой силой.