Время торта.

      Расследование в Девоне зашло в тупик. След от бочки оборвался на магически защищённом складе в частном владении. Горнби настаивала на получении ордера, что обещало затянуться на дни. Они застряли в сыром трактире с зелёными обоями и чувством беспомощности. Именно в этот момент в их вынужденное уединение ворвалась Пэнси Паркинсон.       Она появилась вечером третьего дня, как будто материализовалась из тумана. Не в рабочей одежде, а в идеально скроенном платье цвета бордо и пальто из кашемира, с маленьким чемоданчиком в руке. Её карие глаза сразу же нашли Драко в полупустом зале трактира.       — Драко, дорогой! — её голос, низкий и уверенный, разрезал тишину. — Какое совпадение! Мой муж уехал на конференцию в Вену, а я подумала — почему бы не провести пару дней в Девоне? Вспомнила, что ты где-то здесь пропадаешь по делам.       Алекса, сидевшая за тем же столом с папкой документов, замерла. «Муж уехал…» Звоночек прозвенел слишком явно. Она видела, как лицо Драко на миг озарила сложная эмоция — не радость, а скорее… понимание. И лёгкая усталая усмешка.       — Пэнси, — он встал, чтобы поприветствовать её, и позволил поцеловать себя в щёку. — Неожиданно. Что привело тебя в эти края, кроме скуки?       — О, переговоры по небольшой сделке с недвижимостью неподалёку, — она махнула рукой, и её взгляд скользнул по Алексе. В нём не было ни презрения, ни интереса. Было полное, абсолютное игнорирование, как будто Алексa была частью обстановки. — А это твоя…       — Коллега, — поправил Драко, но без особого энтузиазма. — Алексa Вейн.       Пэнси кивнула ей так, как кивают горничной, и сразу же вернулась к Драко:       — Мой номер, кстати, оказался ужасно сырым. Ты не против, если я проведу вечер у тебя? Выпьем вина, поболтаем о старом.       Фраза висела в воздухе, полная недвусмысленных коннотаций. «Выпьем вина». «О старом». Алексa чувствовала, как её пальцы вцепились в край папки. Она вспомнила свою собственную неуклюжую попытку флирта и её раздавленные остатки. А эта женщина… она делала это так легко, так уверенно. Она знала правила его игры. И он их принимал.       — Конечно, — сказал Драко после паузы, которая показалась Алексе вечностью. Его взгляд мельком встретился с её, и в нём она прочитала что-то вроде предупреждения или даже… извинения? Нет, показалось. — У меня есть приличное красное вино.

***

      Вечер Алексa провела в соседнем номере, который любезно предоставил Малфой. Она пыталась сосредоточиться на отчётах, но каждый шорох из-за тонкой стены впивался в сознание. Приглушённые голоса. Смех Пэнси — негромкий, интимный. Звон бокалов. Потом — долгая тишина. А потом… другие звуки. Не явные, не громкие. Сдержанный стон. Скрип кровати. Её воображение, подогретое недавними мыслями о нём, дорисовывало остальное с мучительной чёткостью.       Она зарылась лицом в подушку, пытаясь заглушить звуки и нелепое, жгучее чувство в груди. Это не была ревность в классическом смысле. Она не хотела, чтобы он был её. Но она хотела… того, что было у него сейчас. Этой лёгкости, этого физического освобождения, этой уверенности, что другой человек хочет тебя так же сильно, как ты — его. Она завидовала его ночи. И ненавидела себя за эту зависть.       Утром Пэнси покинула номер Драко рано, проскользнув в коридор с тем же изяществом, с каким появилась. Алексa, выйдя в общую зону за завтраком, столкнулась с Драко у буфета. Он был свежевыбритым, в чистой рубашке, но под левым ухом у него, чуть выше воротника, алел небольшой, но отчётливый засос. Он заметил её взгляд и, не смущаясь, провёл пальцем по тому месту. В его глазах не было ни смущения, ни бравады. Была просто констатация факта.       — Плохо вымытая чашка, — сказал он сухо, наливая себе кофе.       Алексa не ответила. Она просто взяла свой тост и ушла к своему столику, чувствуя, как что-то внутри замораживается. Весь день она была отстранённой, даже более сосредоточенной на работе, чем обычно. Она почти не спорила с ним, лишь коротко кивала на его предложения. Она думала о засосе. О звуках за стеной. О том, как просто для некоторых людей всё устроено. А вечером, вернувшись в свой номер и приняв душ, она столкнулась с той самой, накопившейся за день и ночь, фрустрацией.       Лежа в кровати, в темноте, она позволила руке скользнуть вниз по животу. Это было чисто физиологическое желание сбросить напряжение. Но её разум, предательский, немедленно предоставил визуальный ряд: не абстрактный образ, а вполне конкретный. Его торс без футболки в эдинбургском номере. Длинные мышцы, шрамы, горячая кожа под её пальцами. Хватка его рук, когда он вёл её из клуба. Его губы в поцелуе в машине — властные, уверенные. Она замкнулась на этих картинках, используя их как топливо, и волна удовольствия, когда она наконец достигла цели, была особенно острой и горьковатой. После этого она лежала, глядя в потолок, чувствуя пустоту и стыд. Использовать образ своего делового соперника и человека, который только что переспал с другой, для такого… это было новым дном.       На следующий день Драко заметил перемену. Не в её холодности — он ожидал этого. Он заметил что-то другое. В её взгляде, когда она думала, что он не видит, была не только отстранённость. Была какая-то… умиротворённая усталость. И странная, едва уловимая уверенность в движениях, которой не было раньше. Та уверенность, что иногда появляется у женщин после того, как их желание было удовлетворено. Даже если они были одни. Он наблюдал за ней, отхлёбывая чай, пока она изучала карту. Её щёки были слегка розовыми, губы — как будто чуть более пухлыми.       «У неё тоже кто-то был…», — промелькнула мысль. Возможно, тот магловский друг, программист. Или кто-то ещё. Мысль эта вызвала в нём неожиданную, острую реакцию. Не ревность. Любопытство. И странное раздражение. Кто? И когда? Здесь, в Девоне? Или она связалась с кем-то по магической сети? Он отогнал эти мысли. Это не имело значения. Они не были парой. Они даже не друзья. Она имела право на свою личную жизнь, как и он. Но почему-то эта мысль не приносила облегчения.       — Итак, — сказал он, отложив чашку, чтобы вернуться к делу. Его голос прозвучал чуть резче, чем он планировал. — Горнби прислала ордер. Сегодня после обеда идём на склад. Будь готова ко всему.       Алекса подняла на него глаза. В её взгляде не было ни смущения, ни вызова. Была чистая, холодная концентрация.       — Готова, — сказала она просто.       И в этот момент он понял, что их динамика снова изменилась. Тонкая стена личных драм рухнула под грузом реальной опасности. Впереди был проникновение на охраняемый объект. Им снова нужно было быть командой. Всё остальное — засосы, ночные визиты — откладывалось на неопределённый срок. Но оно никуда не делось. Оно просто ждало своего часа, чтобы снова всплыть, уже в виде нового, более сложного и опасного оружия в их нескончаемом соперничестве.