Точка невозврата.

      Ордер от Горнби был не просто разрешением на вход, а настоящим мандатом на «проверку соответствия санитарно-магическим нормам». Уловка была старой, но действенной. Когда они с Драко в сопровождении двух хмурых младших инспекторов из Министерства подошли к воротам склада, охранник — уже не тот магл, а бородатый волшебник в потёртой мантии — лишь неохотно проверил документы и впустил их.       Склад внутри оказался не просто хранилищем бочек. Это была полулаборатория. В дальнем конце огромного, пропахшего пылью и вербеной зала стояли алхимические реторты, дистилляционные колонны и столы, заваленные чертежами. Но всё выглядело заброшенным. Пыль лежала толстым слоем, оборудование было холодным. Слишком чисто для настоящего бегства, но достаточно убедительно для показухи.       — Мастера маскировки, — проворчал один из инспекторов, тыча палочкой в безжизненную печь.       Драко и Алексa обменялись взглядом. Они оба чувствовали подвох. Слишком стерильно. Слишком… подготовлено. Пока инспекторы копались в бумагах в конторке сторожа, они с Драко отошли вглубь, к штабелям бочек.       — Смотри, — Алексa указала на пол. Несмотря на общий слой пыли, у некоторых бочек были видны свежие потертости, как будто их недавно передвигали. — Они вывезли всё ценное. Оставили только бутафорию.       — Но торопились, — добавил Драко, опускаясь на корточки. Он провёл пальцем по ободу одной из бочек. На тёмном дереве остался едва заметный светло-серый налёт. Он понюхал. — Осаждённый фосфор. Высшей очистки. Они грузили его здесь. И, судя по следам, недавно.       Он поднялся, его глаза блестели азартом:       — Нужно найти, куда они его переправили. Отгрузочные документы, накладные…       — Или, — перебила его Алексa, подходя к стене, где висела пыльная, казалось бы, декоративная карта региона, — понять логистику. Если ты хочешь быстро и незаметно вывезти что-то из портового города, не используя магические средства, чтобы не оставлять следов, ты…       — …используешь местный транспорт. Речной или прибрежный, — закончил он мысль. Их взгляды снова встретились, на этот раз с почти синхронным пониманием. — Рыбацкие шхуны. Они идеальны. Заходят в десятки мелких портов, их никто не проверяет толком.       Они уже собирались позвать инспекторов, чтобы те начали давить на сторожа по поводу журналов отгрузки, как между штабелями бочек раздался скрип. Алексa обернулась первой. Из тени вышел не сторож. Это был высокий, сухощавый мужчина в дорогом, но неброском костюме. Его лицо было худым, с острыми чертами и холодными голубыми глазами. В руках у него не было палочки. Только трость с тёмным деревянным набалдашником. Та самая трость, которую описывал старик в Эдинбурге.       — Инспекция, — произнёс мужчина. Его голос был ровным, без эмоций. — Неожиданно. Мы, кажется, все документы предоставляли.       — Мы проверяем соответствие новым нормам хранения летучих веществ, — автоматически сказал Драко, выдвигаясь чуть вперёд, между незнакомцем и Алексой. Его поза была расслабленной, но Алексa знала — это поза готовности. — Фосфор, особенно такой чистоты, требует особых условий.       — Фосфор? — мужчина слегка наклонил голову. — У нас здесь только вербенное масло. Для ароматерапии. Вы, наверное, ошиблись.       — Ошибки быть не может, — вступила Алексa, показывая на следы на бочке. — Это осадок от фосфора марки «Лунный свет». Его производят только в Норвегии, и стоит он как чёрная икра. Не очень похоже на ароматерапию.       Голубые глаза мужчины сузились. Он внимательно посмотрел на неё, потом на Драко.       — А, — сказал он мягко. — Малфой и Вейн. Производители игрушек. Я слышал, вы ищете тех, кто подпортил ваши… творения.       В воздухе повисло напряжённое молчание. Инспекторы где-то копались в бумагах и не слышали их.       — Мы ищем источник опасных подделок, — холодно поправил Драко. — Которые уже навредили людям.       — Подделки… — мужчина усмехнулся, и это было неприятное, сухое движение губ. — Интересное слово. Мы предпочитаем термин «адаптация». Зачем изобретать велосипед, если можно взять удачную конструкцию и… улучшить её? Сделать более эффективной. Пусть и с некоторыми побочными эффектами на этапе тестирования.       Алексу передёрнуло от отвращения. «Побочные эффекты» — это покалеченная девочка.       — Вы — «Гадюка»? — прямо спросила она.       Мужчина слегка поклонился.        — Можно и так. Я — Годфри. Мы следим за вашей работой. Обаятельная конкуренция, надо сказать. Старые методы против новых. Искусство против технологии. Вы идеально отвлекаете друг друга, пока мы работаем.       — Над чем? — резко спросил Драко.       — Над будущим, мистер Малфой. Будущее — не за бездушными гаджетами, — он кивнул в сторону Алексы, — и не за дорогими побрякушками для избранных, — взгляд переметнулся на Драко. — Будущее —за синтезом. За чистой, концентрированной магией в новой форме. Искусственные ядра — лишь первый шаг. А ваши наработки… очень помогли в отладке процессов. За что спасибо.       Он говорил так, будто они были не врагами, а нерадивыми коллегами, которых мягко журят за утечку данных.       — Вы украли наши технологии, — сказала Алексa сквозь зубы.       — Мы их… изучили. Как и вы изучаете законы физики. Это же прогресс. — Годфри сделал шаг назад, в тень. — Но, боюсь, наша беседа окончена. Инспекция может продолжать. Здесь вы ничего не найдёте, кроме вербенного масла. Приятного дня.       Он развернулся и растворился между рядов бочек так же бесшумно, как появился. Они стояли, ошеломлённые. Враг не просто показал лицо. Он продемонстрировал своё превосходство, своё спокойствие и свои масштабы. Он знал их. Следил за ними. И использовал их вражду в своих целях.       — Чёрт, — выдохнула Алексa, когда они вышли на улицу, отпустив инспекторов с пустыми руками. — Он просто… нас потроллил.       — Он дал понять, что мы опоздали, — мрачно сказал Драко, закуривая. — И что считает нас пешками. Это ошибка.       Они молча шли обратно к трактиру. Ярость и унижение кипели в них обоих, но теперь это была общая ярость. Их личное соперничество на мгновение померкло перед лицом общего, высокомерного врага.       — Искусственные ядра, — проговорила Алексa, ломая голову. -Им нужны наши наработки для стабилизации. Мои сплавы для корпуса… твои рунические цепи для управления энергией…       — Они хотят создать нечто вроде… батареи невероятной мощности, — заключил Драко. — Или оружия. И им плевать на побочные эффекты.       В номере они снова уткнулись в карты и бумаги, но теперь атмосфера была иной. Не было попыток флирта, неловких пауз. Был чистой воды профессионализм, подогретый злостью.       — Моя система сенсоров могла бы отследить энергетические выбросы от тестов таких ядер, — сказала Алексa, чертя на карте возможные зоны.       — Бесполезно, если они тестируют в море, с той же рыбацкой шхуны, — парировал Драко. — Нужно бить по логистике. Перекрыть каналы поставки сырья. Тот фосфор… он ключевой.       — У меня есть контакт в норвежской горной гильдии, — неожиданно сказала Алексa. — Он может узнать, кому продавали последние партии «Лунного света».       Драко посмотрел на неё с уважением.       — А у меня… есть кое-какое влияние в Ассоциации прибрежного судоходства. Можно надавить, чтобы проверяли шхуны, выходящие из девонских портов.       Они смотрели друг на друга, и в их взгляде было странное единодушие. Два генерала, забывшие распрю перед лицом общего вторжения.       — Значит, план такой, — сказала Алексa. — Ты душишь их с моря. Я перекрываю кислород с суши. А потом…       -…потом находим лабораторию и разносим её к чертям, — закончил Драко, и в его глазах вспыхнул тот же азарт, что был в Эдинбурге, когда он ломал челюсти нападавшим.       — Согласна, — кивнула она. — Но, Драко… когда это закончится…       — …мы вернёмся к нашим баранам, — он договорил за неё, и углы его губ дрогнули. — И будем выяснять, чьи «игрушки» всё-таки лучше.       — Мои, конечно, — парировала Алексa, но уже без прежней язвительности. Скорее, как констатацию.       — В твоих снах, Вейн, — он ответил в том же тоне.       Они снова были соперниками. Но теперь это было что-то вроде клятвы. Обещания, что после того, как они разберутся с «Гадюкой», они снова сойдутся в честном бою. И это обещание странным образом грело. Оно означало, что ничто — ни Пэнси, ни ночные фантазии, ни поцелуй в машине — не сломило их основного, главного противостояния. Оно лишь добавило ему новых, опасных граней.       Перед сном, уже лёжа в темноте, Алексa сказала в потолок:       — Спасибо, что не полез в драку с тем Годфри сегодня.       Из темноты за раскладным креслом послышался его голос:       — Это было бы глупо. И неэффективно. Но если мы найдём его лабораторию… тогда можно будет и подраться.       — Договорились, — ухмыльнулась она в подушку. И впервые за долгое время уснула быстро и без тревожных мыслей. Враг был назван. План — намечен. А её главный раздражитель и союзник спал в трёх метрах от неё, и это почему-то не казалось невыносимым. Скорее, обнадёживающим.