Джинсы и дьявольские танцы.

      Их планы по атаке на «Гадюку» требовали времени. Контакты в Норвегии и Ассоциации судоходства отвечали не сразу, и Горнби требовала подробнейшие отчёты, прежде чем дать зелёный свет на более агрессивные действия. В воздухе висело тягостное ожидание, и когда Лео напомнил Алексе о своём дне рождения, она с радостью ухватилась за возможность сменить обстановку.       — Я беру выходной, — заявила она Драко, который в это время корпел над финансовым отчётом, пытаясь выкроить средства на предстоящую операцию.       Он поднял на неё взгляд:              — В выходной? Пока наш общий враг собирает компоненты для своей супер-бомбы?       — Враг не сбежит за день, а у моего лучшего друга день рождения раз в году. И он приказал привести «кого-нибудь горяченького». — Она сделала паузу, глядя на его безупречный вид. Мысль пришла внезапно, дерзко и неотступно. — Так что одевайся. Ты идеально подходишь под описание.       Драко медленно положил перо:       — Ты с ума сошла.       — Совсем нет. Тебе нужна разрядка. Мне нужна разрядка. И Лео обожает, когда я привожу людей, от которых у него челюсть отвисает. Это беспроигрышный вариант.       — Я не экспонат для выставки, — пробормотал он, но в его глазах уже мелькнул интерес. Не к вечеринке, а к вызову. Сможет ли он, Драко Малфой, вписаться в её магловско-магический богемный кружок?       — Одевайся, как магл. Но… стильно, — добавила она, уже выходя из комнаты. — И без этих своих аристократических штучек. Хотя бы на один вечер.       

***

      Вечером, когда он постучал в дверь её лофта, чтобы ехать вместе, Алексa открыла и на мгновение потеряла дар речи.       Драко стоял на пороге в… джинсах. Тёмных, идеально сидящих, подчёркивающих длину ног. Сверху — чёрная футболка простого кроя из тонкого хлопка, облегающая торс так, что очертания мышц были видны без намёка на вульгарность. На ногах — чистые белые кроссовки дорогой, ограниченной серии. Никаких украшений, кроме наручных часов. Его обычно уложенные волосы были слегка взъерошены, будто он провёл по ним рукой наспех. Он выглядел… потрясающе. Молодым. Опасным. И совершенно другим. Это был не Малфой-наследник. Это был просто чертовски привлекательный мужчина.       — Что? — спросил он, видя её выражение.       — Ничего, — выдавила она, отводя взгляд и хватая сумочку. — Просто… джинсы. Это шок.       — Я сказал, что умею одеваться по ситуации, — парировал он, следуя за ней к лифту. — Хотя должен признать, последний раз я был в джинсах лет в семнадцать, пытаясь проникнуть в магловский паб.       Вечеринка проходила в огромном лофте другого друга Лео, художника. Музыка гремела, смешивая магловский инди-рок и магические электронные напевы, воздух был густ от запаха пиццы, краски и марихуаны. Народу было много: маглы, маглорожденные, парочка чистокровных, которые выглядели так же не в своей тарелке, как Драко первые пять минут.       Лео, увидев их, издал восторженный вопль:       — Ась! Ты привела самого Малфоя в джинсах! Это лучше любого подарка!       Драко стерпел объятия Лео и даже позволил нацепить себе на руку светящийся пластиковый браслет. Алексa наблюдала, скрестив руки, ожидая, когда он снобистски съёжится или начнёт морщить нос. Но он не сделал ни того, ни другого. Он просто стоял, наблюдая, с лёгкой, непринуждённой улыбкой, которая, как она понимала, была такой же маской, как и его светская холодность. Но эта маска была куда более обаятельной.       Алкоголь стал следующим сюрпризом. Лео подсунул Драко какую-то самодельную настойку на перце чили. Драко, не моргнув глазом, отхлебнул из глиняной кружки, и Алексa замерла, ожидая приступа кашля или брезгливой гримасы. Но он лишь медленно проглотил, его горло совершило плавное движение, и он поставил кружку, выдохнув: «Островато, но с характером». Потом были шоты текилы. Драко взял соль, лизнул её с тыльной стороны ладони, движение было на удивление неаристократичным и оттого невероятно соблазнительным, выпил текилу одним движением и закусил лаймом, даже не поморщившись. Всё это он проделывал с какой-то фатальной, расслабленной грацией. Он не напивался, он дегустировал, и в каждом его жесте читалось удовольствие и контроль. Алексa поймала себя на том, что наблюдает за тем, как он пьёт, с почти гипнотическим интересом. Это было чертовски сексуально.       — Что, никогда не видела, как мужчина пьёт? — спросил он, поймав её взгляд. В его глазах искрился смех.       — Не так, — честно призналась она. — Ты пьёшь, как будто это часть какого-то ритуала. Красивого и опасного.       — Всё, что стоит делать, стоит делать красиво, — парировал он и предложил ей шот. — Или боишься?       Она, конечно, приняла вызов. Но наблюдала за тем, как он взаимодействует с её друзьями. Он не пытался быть своим. Он был вежлив, остроумен, и когда речь заходила о магии или технологиях, вступал в дискуссию на равных, не снисходя и не задирая нос. Его магловский друг-программист к концу вечера уже обсуждал с ним квантовые компьютеры. А потом заиграла музыка для танцев. Что-то с мощным, чувственным битом. Алексa уже была слегка навеселе и потянула его на импровизированный танцпол.       — Нет уж, — засмеялся он, но позволил ей увлечь себя.       И тут случилось чудо. Драко Малфой умел танцевать. Не вальсировать на балу, а танцевать. Его движения были не заученными па, а естественной, пластичной реакцией на ритм. Он не «отжигал» вульгарно, но в каждом наклоне головы, в движении бёдер, в том, как его руки иногда поднимались в такт музыке, была такая томная, скрытая мощь, что у Алексы перехватило дыхание. Он ловил её взгляд и улыбался — не своей обычной холодной ухмылкой, а по-настоящему, с искоркой озорства.       — Откуда ты это умеешь? — закричала она ему на ухо, пытаясь перекричать музыку.       Он наклонился, его губы почти коснулись её уха, и она почувствовала, как по спине пробежали мурашки.       — Я не всегда носил фрак и говорил о чистоте крови, Алексa, — прошептал он, и его дыхание было тёплым и пахло лаймом с текилой. — Когда-то я был семнадцатилетним идиотом, который сбегал в магловские клубы со слизеринскими одноклассниками, чтобы забыть. Забыть войну, отца, всё. Мы отрывались по полной. Это… засело в мышечной памяти.       Он отстранился, и в его глазах на миг промелькнула тень, быстрая, как вспышка, но она её увидела. Боль. И понимание, что перед ней не просто противник или аристократ. Перед ней человек с прошлым, которое тоже пыталось его сломать, и в котором он нашёл свои, пусть и временные, способы выжить.       Они танцевали ещё какое-то время, и постепенно её удивление сменилось на что-то другое. Наслаждением. Наслаждением от того, как их тела, обычно напряжённые в противостоянии, теперь двигались в одном ритме. От того, как его руки иногда касались её талии, чтобы провести её через толпу. От того, как он смеялся, запрокинув голову, когда Лео устроил конкурс на самый нелепый танец. Под утро, когда гости начали расходиться, они сидели на широком подоконнике, попивая воду и глядя на первые проблески рассвета над крышами Лондона.       — Спасибо, — сказала Алексa, глядя в свою бутылку. — За то, что пришёл. И за то, что не снобил.       — Спасибо тебе, — ответил он неожиданно. — За… напоминание, что можно быть другим. Хотя бы на одну ночь.       Он посмотрел на неё, и в серых глазах, обычно таких холодных, теперь отражался розовый свет зари и что-то неуловимо тёплое.       — Ты знаешь, — сказала она, чувствуя, как алкоголь и усталость развязывают язык. — Когда ты не пытаешься быть Малфоем… ты чертовски интересный.       — А когда ты не пытаешься доказать, что умнее и современнее всех, — парировал он, — ты чертовски…сносная.       Они замолчали. Музыка стихла, в квартире было тихо. Его рука лежала рядом с её на подоконнике. Расстояние между их мизинцами было меньше сантиметра.       — Завтра, — вздохнула Алексa, отрываясь от этого гипнотизирующего промежутка, — снова «Гадюка». Отчёты. Споры о том, чьи щиты лучше.       — Да, — кивнул Драко, тоже отводя взгляд. — Завтра.       Но когда они молча ехали назад в такси, она поняла, что что-то сломалось. Или, наоборот, встало на место. Они увидели друг друга без масок. Ненадолго. Но этого было достаточно, чтобы их война перешла на новый, неизмеримо более сложный уровень.