Глава 1. Знакомство

На следующий день, возвращаясь со своего привычного еженедельного похода за продуктами, ты выходишь из лифта — и замираешь. В коридоре, прямо у твоей двери, сидит парень, прислонившись к ней спиной. Это… ненормально. Но, подходя ближе, ты понимаешь: странно не только то, что он там сидит. Странно то, что этот парень — да и вообще кто угодно — может быть настолько привлекательным. Это даже пугает. Особенно учитывая, что ты в спортивных леггинсах, растянутой толстовке и тащишь две тяжёлые сумки с продуктами, лямки которых режут руки. Ты останавливаешься в паре шагов и сухо спрашиваешь: — Чем могу помочь? Он резко вскакивает. Высокий. Очень. Вблизи видно, что он выглядит чудовищно похмельным — покрасневшие глаза, чуть осунувшееся лицо. И всё равно… чертовски красивым. — Ты здесь живёшь? — спрашивает он. — Да. — Вау, — протягивает он, улыбаясь так, что у тебя неприятно сжимается живот. — Ты совсем не такая, как я ожидал. Что, чёрт возьми, это должно значить? — Послушай, мне нужно зайти внутрь… — Я твой сосед, — перебивает он. — Тот самый, на которого ты вызвала копов прошлой ночью. — Ты имеешь в виду в три тридцать утра? — Тот самый, — бормочет он. — В это время нормальные люди спят, — холодно отвечаешь ты. — В пятницу вечером? — сомневается он. — В субботу утром, — подчёркиваешь ты. Он закатывает глаза. И это почему-то выводит тебя из себя сильнее всего. — Слушай. Я рано встаю. Я ценю свой сон. Ты, очевидно, не ценишь ни его, ни покой своих соседей — и это многое о тебе говорит. Так что если ты здесь, чтобы устроить разборки из-за полиции, сразу скажу: извинений не будет. Я не извинюсь. И сделаю это снова. Его брови взлетают вверх. — Ну что ж, — говорит он. — Это было грубо. — Из-за твоих вечеринок я не сплю всю ночь, и я тут грубиянка? — Да, — спокойно отвечает он. — Вообще-то я пришёл извиниться. Когда думал, что ты мать-одиночка или пожилая женщина. Но теперь, когда я знаю, что ты просто чопорная сучка, мне ни капли не жаль. У тебя перехватывает дыхание. Он лишь пожимает плечами. — Это не в первый раз! — выпаливаешь ты. — Ты постоянно устраиваешь вечеринки, и они всегда очень шумные! — Тогда почему ты просто не подошла и не попросила сделать потише? — Я говорила с администрацией, — огрызаешься ты. Он моргает. — Подожди… серьёзно? Ты предпочла обратиться к властям, вместо того чтобы поговорить, как нормальный человек? Ты стонешь, чувствуя, как начинает болеть голова. — Я не люблю конфронтации. — Что ж, — усмехается он. — Добро пожаловать в нашу, детка. Он произносит это сухо, с дерзкой, ленивой улыбкой, и ты вдруг не понимаешь, что чувствуешь сильнее — раздражение или растерянность. — Я не могу сейчас этим заниматься, — говоришь ты, выуживая ключи из сумки. — А что может быть важнее? — спрашивает он. — Разложить покупки? — Да. — Серьёзно? — хмыкает он, когда ты вставляешь ключ в замок. Ты открываешь дверь и заходишь внутрь, уже представляя, как эффектно захлопываешь её перед его носом. Но он внезапно оказывается на пороге. А затем — в твоей квартире. — Чудненько, — говорит он, проходя внутрь и оглядываясь. — Почти как у меня. Ты оборачиваешься, сжимая ключи в руке. — Я тебя не приглашала. — Я не вампир, детка. Мне не нужно приглашение. — Не называй меня «детка», — отзываешься ты от двери, у которой всё ещё стоишь. Он закатывает глаза. — Я просто подумал, тебе нужно разобрать продукты. — Да, — сухо отвечаешь ты. — Одной. Он тяжело вздыхает. — Но нам всё равно придётся поговорить. О моих вечеринках, о твоём сне и о том, как этим двум вещам научиться сосуществовать. — Как насчёт выключать музыку в полночь? Он усмехается. — В полночь? Да вечеринка к этому времени ещё даже не начинается. — Я засыпаю в одиннадцать, так что, если честно, полночь — это уже моя щедрость. Он прищуривается. — Ты вообще когда-нибудь была на вечеринке? Была. В колледже. Пару раз на первом курсе, когда соседка по комнате буквально вытащила тебя из общаги. Вечеринки совсем не твоё. — Я не люблю вечеринки, — говоришь ты. — Это потому, что ты не была ни на одной из моих. — Я слышу твои вечеринки из своей спальни. Так что, думаю, я была на них всех. Он искренне смеётся, а потом берёт одну из твоих сумок, ставит её на стол и начинает разбирать продукты, складывая похожее вместе. — Слушай, а почему бы тебе не прийти сегодня вечером? — Нет, — сразу отвечаешь ты. — И перестань копаться в моих покупках. — Я их сортирую, чтобы тебе было легче убрать. — Зачем? — А почему бы и нет? — Потому что ты здесь, чтобы ругаться со мной. — Ну, — говорит он, вытаскивая пинту мороженого, — мы же не хотим, чтобы оно растаяло, правда? Подожди… ты серьёзно купила мороженое с пеканом? Сколько тебе лет? — Я люблю пекан, — огрызаешься ты. — Он отлично сочетается с брауни. Он замирает. — Боже мой. Ты ведь умеешь печь, да? — Да. Он проводит рукой по лицу, будто осмысливая эту информацию. — Прости, что разочаровала, — с сарказмом говоришь ты. Он указывает на тебя пальцем — жест, который ты не можешь расшифровать, потому что знаешь этого человека всего ничего. — Ладно, — говорит он. — Скажи, куда всё это складывать. — Я сама разберу свои продукты, — отвечаешь ты, беря вторую сумку и направляясь на кухню. Пока ты расставляешь покупки в холодильнике, безымянный сосед открывает и закрывает шкафчики, пытаясь понять твою систему. Это бесит. И всё же… почему-то кажется слегка очаровательным. — Так как тебя зовут? — спрашиваешь ты. — Хосок, — отвечает он. — Но все зовут меня Джей-Хоуп. Или Хоби. А тебя? Ты называешь своё имя и добавляешь: — И у меня нет ещё двух вариантов. Он широко улыбается. — По крайней мере, пока. Ты закатываешь глаза, но, отвернувшись от Хосока, неожиданно улыбаешься. Когда с продуктами покончено, он прислоняется к столешнице. — Итак, — говорит он. — Готова начать ругаться? Ты вздыхаешь. — Нет. — Тогда что ты предлагаешь делать? Ты пытаешься придумать что-нибудь остроумное, что-нибудь разумное. Ничего не приходит в голову. — Я не знаю, — честно признаёшься ты. — Тогда, полагаю, это означает, что мы будем ругаться, — говорит он. — Полагаю, да. — Отлично, — кивает Хосок. — Мы что, будем спорить на кухне? Ты лишь пожимаешь плечами. — Не тянет на «кухонную» ссору, — замечает он и быстро уходит в гостиную. — Хотя и на гостиную она тоже не тянет. — Ну, это точно не ссора в спальне, — бросаешь ты. Хосок оборачивается и улыбается — в глазах пляшет откровенное веселье. — Вообще-то, — говорит он, — именно там ты злишься на меня сильнее всего, да? — Да, но ты не пойдёшь в мою спальню. — Тогда в ванную, — решает он и указывает в нужную сторону. Он заходит и садится на край ванны. Ты остаёшься в дверном проёме, скрестив руки на груди. — Итак, — начинает он. — Я люблю не спать по ночам. Ты любишь спать. У нас общая стена. Что мы делаем? — Я уже говорила, — отвечаешь ты. — После полуночи — тишина. — Час ночи, — парирует он. — Полночь, — упрямо повторяешь ты. — Не могу, — он разводит руками. — Похоже, тупик. — Тогда перенеси стереосистему в спальню. Хосок смотрит на тебя так, будто ты предложила что-то совершенно безумное. — Ты вообще представляешь, что происходит в моей спальне во время вечеринок? Ты чувствуешь, как лицо вспыхивает, но всё равно отвечаешь: — Слава богу, я живу не по ту сторону от тебя. Он смеётся. — Того парня почти никогда нет дома. Он постоянно в разъездах по работе. — Повезло ему, — говоришь ты, ощущая, как разговор уходит в странное русло. Он вдруг смотрит на тебя внимательнее. — Когда ты в последний раз позволяла себе просто хорошо провести время? — Я часто хорошо провожу время. — И как именно? — Смотрю фильмы. Пеку. Читаю. — У тебя есть друзья? — Да, — говоришь ты. — Я хожу в книжный клуб. И иногда выбираюсь выпить. Он улыбается — мягко, почти примирительно. — Послушай. Приходи ко мне сегодня вечером. — Ты что, профессиональный зазывала на вечеринки? — Нет, — отвечает он. — У меня танцевальная студия. — Тогда почему бы тебе не устраивать вечеринки там? Он фыркает. — Ты шутишь? Эти полы стоят целое состояние. И почему-то именно это заставляет тебя рассмеяться. — Это нелепо, — говоришь ты. — Никто из нас не собирается уступать. Значит, я просто буду спать в гостиной, когда у тебя вечеринки. Так что… просто предупреждай меня. Оставляй записку. Стикер на двери. На его лице по очереди отражаются удивление, недоумение и веселье. — Во-первых, — говорит он, — стикер? Ты вообще знаешь, какой сейчас год? Я могу просто написать тебе. Если, конечно, у тебя есть смартфон. А он у тебя есть? Ты закатываешь глаза. — Да. — Отлично. Рад это слышать. Тогда сохрани свой номер. Он протягивает тебе телефон, и у тебя, по сути, нет выбора. Ты вбиваешь номер и возвращаешь устройство. Он смотрит на экран и смеётся. — Ты правда записала себя у меня как «чопорная сучка»? Ты пожимаешь плечами. Хосок улыбается, но тут же становится серьёзнее. — Во-вторых, я не смогу нормально веселиться, если буду знать, что ты из-за меня спишь на диване. — С чего вдруг это должно тебя волновать? Очевидно, раньше мой сон тебя не заботил. — Да, но теперь мы друзья. — Вот кем мы стали? — Заклятыми друзьями? Ты снова смеёшься. — Конечно. Заклятые друзья. — Отлично, — кивает он. — А теперь серьёзно. Приходи на вечеринку. — Сколько раз тебе сказать «нет»? — Пока ты не согласишься. — Без обид, но идти на твою вечеринку — это последнее, чего я хочу. — Почему? — Потому что я не люблю вечеринки, — выдыхаешь ты. — Я не люблю толпы, не люблю незнакомцев — особенно пьяных или, э-э, не самых адекватных. Мне не нравятся места, где слишком шумно, чтобы можно было нормально говорить. Мне не нравится… — Ладно, я понял, — перебивает он. — Никаких вечеринок для моего заклятой подруги. — Отлично. Вы несколько мгновений молчите. Тишина натягивается между вами, как тонкая нить, и наконец он прочищает горло. — Итак… — говорит Хосок. — Могу я сегодня хотя бы до часу ночи посвятить себя вечеринке? Ты уже открываешь рот, чтобы сказать «нет», но он торопливо добавляет: — Если ты скажешь «да», я обещаю больше никогда не устраивать домашние вечеринки. Ты моргаешь. — Вау. Серьёзно? Он выглядит почти… разочарованным, но всё-таки кивает. — Серьёзно. Ты вздыхаешь. — Ладно, — говоришь ты. — У тебя есть время до часу. — И ты придёшь? — О боже мой. — Совсем ненадолго! — тут же оживляется он. — Приходи в одиннадцать тридцать. Всего на час. — Нет. — Ну пожа-а-алуйста, — тянет он, наигранно выпячивая нижнюю губу. — Почему тебе так важно, чтобы я пришла? Он приподнимает бровь, а ты чувствуешь, как щёки предательски теплеют. Но он лишь усмехается и отвечает: — Я просто хочу показать тебе, чего ты лишаешься. — Я правда не хочу это знать. — Ладно, — говорит он, выпрямляясь. — Пусть будет так. И с этими словами Хосок разворачивается и уходит, оставляя тебя одну посреди квартиры — с неожиданным чувством, что эта ссора ещё далеко не закончена. *** Позже тем же вечером ты лежишь на диване и пытаешься уснуть. Но даже с закрытой дверью спальни шум вечеринки всё равно пробивается сквозь стены. Ты бросаешь взгляд на телефон. 23:55. — Всего час и ещё пять минут, — бормочешь ты, переворачиваясь на другой бок и накрывая голову подушкой. Ты пытаешься медитировать. Успокоить мысли, очистить голову, сосредоточиться на дыхании. Но низкий, навязчивый стук басов не даёт зацепиться ни за одну мысль. Ты даже пытаешься подстроить дыхание под ритм музыки — использовать её как фон. Разумеется, ничего не выходит. Как раз в тот момент, когда ты уже собираешься встать и поставить чайник, музыка внезапно обрывается. Ты резко садишься, не веря своим ушам. Он… действительно выключил её. Ровно в полночь. Ты уже почти улыбаешься — и тут слышишь другое. Голоса. Крики. Хор из пьяных и слишком счастливых людей, громко поющих: — С днём рождения! Ох. Боже мой. У него сегодня день рождения. Он хотел устроить вечеринку в честь дня рождения. И всё равно согласился закончить её ради тебя. И даже пригласил тебя. Хотя вы знакомы всего один день. И начали с взаимных угроз и вызова полиции. — Чёрт возьми, — произносишь ты вслух. На мгновение тебе действительно приходит в голову пойти туда. Но ты уже в пижаме, и совершенно не хочешь переодеваться, краситься и изображать из себя социально активного человека. Поэтому вместо этого ты идёшь на кухню, завариваешь себе чай… и начинаешь строить план.