Глава 4: Утро в библиотеке

​Библиотека в восемь утра была самым тихим местом на земле. Мягкий свет начала учебного года, пронизанный свежестью ранней весны, заливал через высокие окна безмолвные ряды книжных полок. Сора уже была там. Она сидела за самым дальним столом, обложенная справочниками, и в её руках покоилась термокружка, от которой струился лёгкий, почти невесомый аромат жасминового чая. ​Джеймс вошел, стараясь не шуметь, но тишина здесь была такой густой, что даже звук его шагов казался оглушительным. Он положил на стол несколько листов, исписанных за ночь. ​— Юйфань, ты опоздал на две минуты, — не поднимая глаз от книги, произнесла Сора. ​— Привычка задерживаться для эффектного появления, — попытался отшутиться он, присаживаясь напротив. — Но я принес то, что ты просила. Моя программа. ​Сора молча взяла листы. Джеймс наблюдал за ней, затаив дыхание. Он привык, что всё, что он делает, вызывает либо восторг, либо — в последнее время — шквал критики, но тишина, с которой Сора читала его записи, пугала его больше всего. Её палец медленно скользил по строчкам. Иногда она едва заметно морщила нос или поджимала губы. ​Наконец, она отложила листы в сторону и посмотрела прямо на него. ​— Это ужасно. ​Джеймс моргнул. — Что именно? Я полночи работал над этим. Там про новые спортивные маты, про дискотеки, про... ​— В этом и проблема, — перебила она. — Это не программа кандидата, это список желаний двенадцатилетнего ребенка. «Больше веселья», «лучше еда». Юйфань, ты предлагаешь им конфеты, когда у школы диабет. Ты хоть знаешь, что в северном крыле течет крыша, а половина компьютеров в медиа-центре старше нас с тобой? ​Джеймс смотрел на неё, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Перед ним сидела настоящая зануда — правильная, строгая, колючая, как кактус. Она не просто критиковала его — она методично уничтожала всё то, что он привык считать важным. В её глазах не было ни капли сочувствия к его «трагедии», только сухие факты и цифры. Она казалась ему воплощением скуки, злой учительницей в теле одноклассницы. ​«Какая же она невыносимая», — подумал он, глядя, как она безжалостно зачеркивает его лучший лозунг. ​Но в то же время Джеймс видел, с каким азартом она правит его мысли. Она не пыталась его утешить или сгладить углы. ​— Ты хочешь, чтобы тебе поверили? Тогда перестань пытаться быть «классным парнем». Ты сейчас — человек с подорванной репутацией. Если ты будешь обещать дискотеки, все решат, что ты просто хочешь подкупить их голоса. Тебе нужно говорить о переменах, которые требуют ответственности. ​— Ответственности? — Джеймс невесело усмехнулся. — Сора, меня считают задирой. Если я начну говорить об ответственности, они просто засмеют меня в лицо. ​Сора наклонилась чуть ближе. Теперь он отчетливо видел золотистые искорки в её карих глазах. ​— Именно поэтому я здесь, — тихо сказала она. — Я перепишу структуру. Мы сделаем упор на прозрачность школьного бюджета и поддержку ученических инициатив. Твоя задача — донести это так, чтобы они заслушались. Ты харизматичен, этого не отнять. Используй это для дела, а не для самолюбования. ​Она достала из рюкзака красную ручку и начала безжалостно чиркать по его тексту. ​В её руках ручка двигалась как скальпель, отсекая всё лишнее, превращая его сумбурные оправдания в четкое, холодное оружие. Она была серьезна. Черт возьми, она была настроена на победу серьезнее, чем он сам. ​И в этот момент он понял: именно такая «зануда» ему и нужна. Она не будет льстить. Она не бросит всё при первой же трудности. Она — тот самый фундамент, на котором он сможет выстроить свое возвращение. ​— Значит, сделка в силе? — спросил он, глядя на её сосредоточенное лицо. ​Сора на секунду остановила ручку. Её взгляд был ледяным, пронизывающим насквозь. ​— В силе. Но предупреждаю: если я увижу, что ты снова начинаешь играть на публику в ущерб делу — я уйду. Мне не нужно это президентство ради значка на пиджаке. Мне нужны изменения. И если ты не готов работать по-настоящему, не трать моё время. ​Джеймс невольно усмехнулся. На этот раз улыбка была не «фирменной», а немного кривой и искренней — признание достойного противника. ​— Договорились, напарник. Значит, завтра встречаемся здесь же? ​Сора захлопнула книгу и встала, не удостоив его ответной улыбкой. — В семь-тридцать. И не опаздывай. Нам еще нужно решить, как мы будем представлять это твоим... приятелям. Я не собираюсь работать в цирке. ​Она ушла, оставив его одного среди тихих стеллажей. Джеймс посмотрел на исчерканные красным листы. Он еще не знал, что эта «строгая зануда» станет единственным человеком, способным разглядеть правду за его маской, но сейчас он точно знал одно: его кампания обрела зубы.