​Глава 7: Точка кипения

Прошло еще несколько дней, и атмосфера в школе накалилась до предела. Подготовка к выборам вошла в ту стадию, когда коридоры превратились в поле информационной войны: плакаты накладывались поверх плакатов, а в школьных чатах не утихали споры. Команда Джеймса работала на износ, и это давало плоды — рейтинги Чжао Юйфня начали стремительно расти, что явно не устраивало его главных оппонентов. ​Вторник выдался на редкость суматошным. Джеймс и Сора как раз выходили из учительской после согласования времени дебатов. Они спокойно обсуждали детали, когда в центральном холле, прямо у стенда с результатами пробных тестов, их путь преградил Ли Кан. ​Кан был «золотым мальчиком» школы: идеальные оценки, богатые родители и амбиции, не знающие границ. Для него победа на выборах была лишь очередным пунктом в резюме для Лиги Плюща. Но в последнее время он начал чувствовать, как «какой-то задира» и «тихая зануда» наступают ему на пятки, перетягивая голоса обычных учеников своей реальной программой. ​— О, посмотрите, кто это, — громко произнес Кан, небрежно прислонившись к стене. — Наш «исправившийся» грешник и его верный адвокат. ​Джеймс остановился, чувствуя, как внутри начинает зарождаться знакомое раздражение. — Кан, у нас нет времени на твои театральные сцены. Дай пройти. ​— А куда ты так торопишься, Джеймс? — Кан сделал шаг вперед, его лицо исказилось в презрительной усмешке. — Бежишь подделывать новые отчеты о благотворительности? Или эта девка придумала тебе новую сказку о том, как ты на самом деле «спасал мир» на том видео? ​— Следи за языком, — процедил Джеймс. Его голос стал опасно тихим. ​— А то что? — Кан перешел на повышенный тон, привлекая внимание всех, кто был в холле. — Ударишь меня? Как того парня? Ты ведь только это и умеешь. Твоя мнимая тяга к справедливости — лишь ширма для примитивной агрессии. И то, что ты втягиваешь в эту авантюру девчонку, превращая ее в инструмент для обеления своей репутации, делает тебя еще жальче. Ты портишь ей жизнь, Чжао Юйфань. Когда ты с треском проиграешь и общественное мнение окончательно признает в тебе подонка, она окажется в эпицентре этого краха вместе с тобой. ​Кан подошел почти вплотную, переходя на крик: — Ты думаешь, временное участие в жизни школы и твои напускные реформы заставят нас забыть о твоем истинном лице? Ты — деструктивный элемент, которому нет места в совете. Ты никогда не станешь президентом. Ты просто мусор, который скоро выметут из этой школы! ​Мир вокруг Джеймса внезапно сузился до одной точки — самодовольного лица Кана. В ушах зашумело, а кулак сжался сам собой. Но больше всего его обжигала не личная обида. Каждое слово Кана, касающееся Соры, било по Джеймсу сильнее, чем любые оскорбления в его адрес. Ему стало тошно от мысли, что из-за него на эту чистую, искреннюю девушку смотрят как на «инструмент» или «адвоката дьявола». Гнев вспыхнул с новой силой не потому, что задели его честь, а потому, что Кан посмел вплести ее имя в свою грязную риторику, выставляя ее соучастницей его «грехов». ​Он уже подался вперед, готовый сорваться и превратить лицо соперника в кровавое месиво, даже если это будет стоить ему будущего. ​Но в ту секунду, когда его плечо дернулось для удара, чьи-то ладони мягко, но уверенно обхватили его предплечье. ​— Джеймс, посмотри на меня. Пожалуйста. ​Голос Соры прозвучал совсем рядом. Он был тихим, почти шепотом, но в нем было столько неприкрытой боли и страха за него, что Джеймс замер. Он медленно повернул голову. Сора стояла прямо перед ним, фактически закрывая его от Кана. Её лицо было бледным, а в глазах стояли слезы, которые она отчаянно пыталась сдержать. ​— Он не стоит этого, — прошептала она, и её пальцы чуть сильнее сжали его рукав. — Не давай ему того, что он хочет. Ты ведь обещал мне. Ты обещал, что мы дойдем до конца правильно. ​Она не приказывала ему как вице-президент. Она просила его как человек, который дорожил им больше всего на свете. В этом взгляде было всё: её знание правды, её ночные бдения над его программой и та искренняя, глубокая тревога за его душу. ​Джеймс смотрел на неё, и ярость внутри него начала медленно остывать, сменяясь чувством глубокого стыда. Он чуть не разрушил всё, ради чего она так старалась. ​— Всё нормально, Сора, — хрипло произнес он, накрывая её ладонь своей. — Я в порядке. ​Он глубоко вздохнул и, не удостоив Кана даже взглядом, аккуратно развернул Сору, направляясь к выходу. За спиной Кан продолжал что-то выкрикивать, но Джеймс его больше не слышал. Он чувствовал только тепло руки Соры и понимал, что её вера в него — это единственный рейтинг, который для него по-настоящему важен.