Часть 3. Школа

Потрясённый Сюй Юн стоял посреди улицы. Имя Юань всё ещё звенело в ушах, отдавалось в груди странной болью. Люди обходили его со всех сторон, толкали плечами, но он не двигался. Не мог двигаться. «Что со мной происходит?» — подумал он, прижимая ладонь к груди. — «Почему это имя... почему оно... важное? Почему я чувствую, будто потерял что-то драгоценное? Может, у меня был друг которого так звали? А я и не помню? » Голова закружилась. Мир поплыл перед глазами. «И этот день... этот чёртов день вообще не прекращает быть кошмаром». Сначала школа. Потом — это. А в школе...там как всегда... Школа была его извечным кошмаром с первого дня, когда после аварии и месяца реабилитации он пришёл в новый класс. Он не вернулся в ту школу, в которую ходил раньше, потому что теперь жил у тёти и дяди на другом конце города. И естественно, пошёл в ближайшую к новому дому школу. И с первого дня... с момента появления... с той секунды, как его представили классу, он ощутил волну неприязни и каким-то интуитивным чувством понял, что впереди его ждёт много всего плохого. Это "много" не заставило себя долго ждать. В первый же день, в конце занятий, оно явилось в образе трёх уродов, зажавших его в туалете. Но сегодня этот кошмар перешёл все границы. Удар в спину был неожиданным. Секунда захватывающего полёта сквозь боль — и приближающиеся плиты пола. Руки, выставленные вперёд, спасли нос от хруста. Гогот за спиной. Даже не смех. Гогот. Он перевернулся на спину, потому что было страшно, когда не видишь, что творят сзади эти мрази. И вот он снова лежал на холодном полу большого туалета в пекинской государственной школе, чувствовал, как холод плитки просачивался сквозь ученическую рубашку. Над головой маячили их лица — довольные, злорадные. Лэй Гун ухмылялся, показывая кривые зубы, а двое других просто стояли и ждали, что будет дальше. «Почему я опять здесь? Почему всегда я? Почему здесь?» — думал он тогда, лёжа на полу. Было ощущение, что это уже было в его жизни. Что- то такое же... в прошлом. «Может быть надо мной все время так издевались? Но это же невозможно. Я даже в школу другую пошел, возле дома дяди и тети!» Видимо, у него был особый талант — притягивать к себе местных "интеллектуалов." Ну серьёзно, из всех учеников школы они выбирали именно его для своих культурно-развлекательных мероприятий. Можно было бы встать, можно было бы что-то сказать, но... нет. Руки дрожали, не подняться, в горле пересохло, да и кто придет на помощь, даже если он начнет кричать. «Трус. Жалкий трус — вот кто я», — подумал он тогда. Хотя, если честно, против троих здоровяков у него было столько же шансов, сколько сколько у свечи против ветра. Они что-то говорили, смеялись, но слова проплывали мимо, как в тумане. Важны были только их взгляды: презрительные и уверенные. Они знали, что он ничего не сделает. Он тоже это знал. Хотя нет, кое-что он всё-таки делал. Не подчинялся их главному требованию. — Ну что, готов уже? — ухмыльнулся Лэй Гун, наклоняясь ближе. — Завтра на физкультуре встанешь перед всем классом и скажешь: «Я, Сюй Юн, полный кусок говна, и прошу прощения, что трачу воздух, которым дышат нормальные люди». — все загоготали. Это был уже третий раз за месяц. Они почему-то зациклились на этой идее — публично его унизить. Видимо, просто избить было недостаточно, нужна была полная капитуляция. — Ответ всё тот же, — хрипло выдавил он. — Что? — Лэй Гун сделал вид, что не расслышал. — Нет! Ответ — нет. Почему? Он сам не понимал. Логично было бы согласиться, сказать эти слова и получить передышку хотя бы на неделю. Всего-то несколько предложений и его оставят в покое. Но что-то внутри категорически отказывалось. Словно там, где должна была быть душа, сидел упрямый осёл, который твердил: «Ни за что. Хоть убейся». И это было странно. Он же трус. Жалкий, дрожащий трус. Но почему-то именно в этом вопросе становился несгибаемым, как проклятый бамбук. Может, это было единственное, что у него осталось, последняя черта, за которую он не позволит себя затащить? С потерей памяти он потерял всё. Абсолютно. Себя, своё ощущение в мире. Уверенность. Но где-то в глубине, на самом дне его жалкой душонки была жемчужина, которую он не готов был отдать просто так. Поэтому он не соглашался опозорить себя перед всеми по их требованию. Но и бороться не мог. Не умел. Поэтому кошмар в образе трёх скотов, что преследовали его, продолжался почти каждый день. Тётя постоянно повторяла: «Дай сдачи, и они отстанут». Дядя: «Мужчины решают проблемы, а не убегают от них». Легко говорить, когда ты не лежишь здесь, когда над тобой не нависают эти три интеллектуальные вершины человечества, когда в животе не крутится этот противный ком страха. Дядя и тётя смотрели всегда осуждающе, видя синяки и порванную одежду. Они думали, наверное, то же самое, что и эти "академики" кулачного боя. «Слабак!» Он пытался представить, как встаёт, как говорит что-то резкое, как они отступают. Что-то вроде: «Простите, господа, но у меня аллергия на идиотов» или «Извините, мне пора, меня ждёт светлое будущее, а вас — колония строгого режима». — Но руки только сильнее прижимались к полу. Видимо, его внутренний герой решил взять больничный с момента как сказал "Нет!". Ведь он собрал все силы, что у него были на это сказанное "Нет!" И Теперь распластался по полу, мысли потекли вяло: «Может, если бы я был сильнее... Если бы ходил в спортзал... Если бы не сидел дома за компьютером. Если бы был нормальным, как все. Если бы родители не погибли. Если бы я не забыл прошлое, если бы я не был таким невзрачным очкариком. Если бы...» Лэй Гун потянулся к нему, собираясь схватить за воротник и поднять, чтоб вдарить рукой и с удовольствием послушать как стукается его тело об пол. Видимо, у него были особые музыкальные предпочтения. И тут что-то в нём щёлкнуло. «Нет. Хватит». Он резко оттолкнулся от пола и вдруг полетел вверх намного выше, чем ожидал. Что за...? Он перепрыгнул через него. Через Лэй Гуна. Одним лёгким движением. Как будто тот был размером с табуретку, а не почти двухметровая детина. Приземлился мягко, даже звука почти не было. Обернулся — все трое стояли с открытыми ртами. «Что сейчас произошло? Я что, правда перепрыгнул? Когда я стал таким... прыгучим?» — пронеслось в голове. Видимо, стресс и адреналин наконец-то принесли свои плоды. Кто бы мог подумать, что его организм всё это время готовился к карьере циркового акробата! Но думать было некогда. Ноги сами понесли его из туалета, затем по коридору. Он бежал быстрее, чем когда-либо, словно летел над полом. Вот так поворот событий: местный неудачник вдруг обнаружил в себе скрытые сверхспособности. Жаль, что не раньше, можно было бы монетизировать это дело. Сзади слышались голоса — растерянные, испуганные: — Ты видел это?! — Это что за хрень была?! Сюй Юн не остановился. Ноги несли его вперед. В ушах шумело. Он свернул за угол, ещё за один, и только там прижался спиной к стене. Дышал. Прислушивался. Погони не было. Сердце билось где-то в горле, а мозг попытался разобраться в случившемся и не смог. «Что только что произошло? Я перепрыгнул Лэй Гуна? Лэй Гуна, который стоял первым на физре? Я?» Юноша забился в дальний угол библиотеки и затих за последней партой читального зала, взяв книгу по истории династий Древнего Китая. Он бездумно листал страницы смотря на свои дрожащие руки. Те были такие же как всегда. Никаких мускулов, никаких изменений. Те же заплывшие жирком запястья, те же пухлые ладошки. Провёл ладонью по лицу. Нос, скулы, всё на месте, всё то же самое. Он повернулся к застекленному шкафу. Из отражения на него смотрел тот же Сюй Юн, только с напуганным и еще более нелепым лицом. Не супергерой и не акробат, а сплошное недоразумение. «Мне показалось. Наверное, показалось. От страха люди всякое могут... представить. Да, точно. Просто прыгнул и быстро бежал, и... и всё. Не перепрыгивал я через этого гада. не было такого. Показалось». Ну а сейчас, надясь на шумной улице и слыша это имя "Юань" он как будто бы вернулся в то же состояние. Шок и дезориентация. Казалось, вот-вот вспомнишь что-то важное но нет, пустота. Только ощущение, только бьющееся сердце. Никаких подсказок. Он всё ещё стоял на шумной пекинской улице. Толпы людей текли мимо. Машины гудели.