Часть 5. За час до перерождения

Сюй Юн стоял перед дверью квартиры Юна Шуанхэ и медлил нажать на звонок. Хоть внутри квартиры Шуанхэ всегда царила особая атмосфера — тепло, уют, вкусный запах домашней еды, которой всегда угощали, была в каждом посещении какая-то боль, чувство неправильности. Словно совершалась сделка с совестью. Ведь Сюй Юну не нравилось то, от чего фанатели его друзья, а он им поддакивал, делал вид, что и ему это интересно. Юноша помедлил секунду, будто раздумывая, не развернуться ли и уйти, но все же усилием воли поднял руку и нажал кнопку звонка. Дверь распахнулась почти мгновенно. — А-Юн! — воскликнул Шуанхэ, широко улыбаясь. — Наконец-то! А-Ли уже час назад пришёл, мы тебя заждались! Почти весь пирог съели. Шуанхэ был полной его противоположностью. Он был веселым живчиком и неунывающим романтиком на всю голову. «Почему он дружит со мной?» — в который раз подумал Сюй Юн, переступая порог. — «Что он во мне нашёл?» Квартира встретила его привычным уютом. Просторная гостиная с большим диваном, на котором уже развалился Ван Ли. Книжные полки вдоль стен — забитые не только учебниками, но и романами, мангой, альбомами с артами. На журнальном столике чайник с чаем, тарелка с печеньем, недоеденный пирог. На кресле лежали три пластиковых меча со светодиодной подсветкой. — А-Юн! — Ван Ли вскочил с дивана, подбежал, хлопнул его по плечу. — Ты читал? Ну как? Круто же, да? Ван Ли был третьим в их компании. Среднего роста, коренастый, с круглым добродушным лицом и вечно растрёпанными волосами. Он носил очки в толстой оправе, постоянно сползающие на нос. Учился он средненько, в спорте не блистал, но зато был увлечен героикой и историей Китая. Знал наизусть все династии. Вид у него был не героичный, но в его трепещущей душе "жил" воин с настоящим мечом и в доспехах. — Читал, — кивнул Сюй Юн, пряча глаза. — Интересно. «Врать легко, когда тебя никто не видит насквозь», — подумал он, усаживаясь на диван. — Интересно?! — Ван Ли всплеснул руками. — Это же шедевр! Особенно сцена с нападением демонов! Как автор описал смерть Цзян Луна... Я прямо прослезился! Шуанхэ разлил чай по чашкам, протянул одну Сюй Юну: — Я тоже был впечатлён этой сценой, — признался он, садясь рядом. — Обычно в таких новеллах смерть персонажей показана поверхностно. А здесь... здесь чувствуется настоящая трагедия. Сюй Юн молча кивнул, отпивая чай. Горячий, с жасмином. Он сделал ещё глоток, чтобы не отвечать сразу, чтобы чашка занимала руки, а внимание к чаю немного оттянуло момент необходимости участия в разговоре. Когда пьешь чай можно просто кивать и быть как-бы сопричастным происходящему. — Так! — Ван Ли потер ладони от предвкушения, глаза его блестели от возбуждения. — Давайте разыграем эту сцену! Я уже всё продумал! Он схватил один из пластиковых мечей, нажал кнопку. Меч загорелся синим светом, негромко загудел. — Я буду Мин Ю Джанфеем, — объявил он. — Тем самым учителем, который выжил. А-Шу будет Лян И Мином, вторым выжившим. А ты, А-Юн... Он протянул второй меч Сюй Юну. — Ты будешь Цзян Луном. Тем, кто погибает на алтаре. Сюй Юн посмотрел на меч. Потом на Ван Ли. Потом на Шуанхэ. «Конечно. Конечно, мне достанется роль жертвы. Кому же ещё?» Что-то внутри него взбунтовалось. Резко. Неожиданно для него самого. — Нет, — произнёс он, откладывая меч в сторону. — Я буду демоном. Ван Ли моргнул. — Что? Но... но роль Цзян Луна самая важная! Он герой! Он жертвует собой ради других! — Именно поэтому я не хочу её играть, — Сюй Юн скрестил руки на груди. —Я же не герой. А Ли у нас герой, так что мое предложение - ты сначала сыграешь Цзян Луна а потом...э... кого ты там хотел? Мин Ю Чжанфея? Странно но имена этой истории тоже оказались какими-то знакомыми, что ли. Нервирующими. Будто кто дергал за ничточки душу Сюй Юна. Мин Ю Чжанфэй! Да он мог бы поклясться, что имя знакомо ему до боли. Всплывали и другие имена. Всплывали и исчезали . "Цин Ху… Цин Ху … Цин Ху …" - пронеслось в сознании затухающее эхо чужого имени и почему-то сердце сжалось от боли. Тем временем Шуанхэ засмеялся тихо и тепло. — Хорошая идея. Кто-то же должен быть злодеем. Ладно, А-Юн. Будешь демоном. Но тогда тебе нужен вот этот меч. Он протянул ему особый меч — красный, с зазубренным лезвием и рукоятью в виде черепа. — Демоническое оружие, — пояснил Шуанхэ с улыбкой. — Специально для злодеев. Купил неделю назад на распрадаже. Проверь батарейки. Сюй Юн взял меч, нажал кнопку. Красный свет залил его лицо. В полупрозрачном пластике лезвия плясали светодиодные «языки пламени». «Отвратительно, но лучше чем быть жертвой », — подумал он с горькой усмешкой. Следующий час они разыгрывали сцену нападения. Ван Ли вжился в роль благородного учителя Мин Ю Джанфея так глубоко, что даже голос изменил — сделал ниже, серьёзнее. Он произносил длинные монологи о долге заклинателя, о защите слабых, о том, что «истинная сила в чистом сердце». Шуанхэ играл Лян И Мина, более сдержанного, холодного мастера павильона медитаций. А Сюй Юн... Сюй Юн играл демона. Он рычал, размахивал красным мечом, изображал безжалостность. И странное дело, ему это нравилось. Нравилось не сдерживаться. Не быть вежливым, скромным, правильным. Просто выплёскивать всё наружу. — Ваша школа падёт! — прорычал он, наступая на Ван Ли с поднятым мечом. — Все вы умрёте! И ваша кровь откроет портал в наш мир! — Никогда! — крикнул Ван Ли, парируя удар. Мечи столкнулись с пластиковым щелчком. — Пока я жив, зло не пройдёт! Они сражались по всей комнате, прыгали через диван, уворачивались от ударов. Шуанхэ снимал всё на телефон, смеялся, подбадривал обоих. Наконец, Сюй Юн сдела слишком резкий выпад . Ван Ли не успел увернуться. Красный меч ткнулся ему в грудь. — Убит, — объявил Сюй Юн, стараясь говорить злодейски. — Великий учитель пал. Ван Ли театрально застонал, схватился за грудь, упал на диван. — Нет... я... я не успел... спасти школу... — прохрипел он, закатывая глаза. — Прости меня... Цзян Лун... И «умер», раскинув руки. Шуанхэ расхохотался, опуская телефон. — Оскар тебе, А-Ли! Это было великолепно! Хотя и не по сюжету новеллы. Ван Ли приподнялся, ухмыляясь. — Спасибо, спасибо. Я старался. Они уселись обратно на диван, запыхавшиеся, раскрасневшиеся. Сюй Юн тоже улыбался — впервые за весь день искренне. «Может, это и правда... весело? Может, они не притворяются? Может, они действительно счастливы со мной рядом, играя в эти сказки?» Мысль была тёплой. Почти обжигающей. Шуанхэ налил ещё чаю, протянул чашки друзьям. Потом откинулся на спинку дивана, задумчиво глядя в потолок. — Ребят, — произнёс он тихо. — А вы бы хотели... перенестись в новеллу? В этот мир? Стать настоящими заклинателями? Ван Ли мгновенно оживился. — Ещё бы! Конечно! Это же мечта! Он вскочил с дивана, начал ходить по комнате, размахивая руками. — Представляешь? Настоящая культивация! Настоящая магия! Летать на мечах, сражаться с демонами, спасать людей! Быть кем-то важным! Кем-то... одним словом, героем! Голос его стал тише, мечтательнее: — Не просто школьником-неудачником. Не просто ещё одним скучным человеком в толпе. А настоящим воином. Тем, кто что-то значит. Шуанхэ улыбнулся. — А ты, А-Юн? — спросил он, поворачиваясь к Сюй Юну. — Ты бы хотел? Сюй Юн допил чай, поставил чашку на стол. Молчал несколько секунд, подбирая слова. — Нет, — наконец произнёс он. — Категорически нет. Ван Ли остановился, посмотрел на него удивлённо. — Почему? Это же было бы круто! Сюй Юн покачал головой. — А-Ли, это не так героично в жизни, как написано в новелле. Он поднялся с дивана, подошёл к окну, посмотрел на ночной город. Огни. Машины. Обычная жизнь. — Этот мир новелл... он страшный, — продолжал он, не оборачиваясь. — Жизнь там ничего не стоит. Людей убивают за золотые ядра. За силу. За ресурсы. Целые школы уничтожают ради одного артефакта. Животных убивают ради собственного развития. Ты думаешь, там будет романтика? Благородные герои? Честные поединки? Нет. Там будет кровь. Боль. Предательство. И если мы туда попадём... Окажись мы там, нас бы убили в считаные секунды. Мы же никто. Обычные школьники. Без силы. Без опыта. Без защиты. Проговорив все это он замер. Секунду назад он был так убежден в том, о чем говорил, будто знал это не понаслышке. Но вот сейчас когда выговорился, он выдохся и словно растерял запал. Тишина повисла тяжёлая. Ван Ли нахмурился, опустился обратно на диван. — Но... но в новеллах же главные герои всегда выживают... — Потому что это новеллы, — уже устало проговорил Сюй Юн. — Выдумка. В реальности всё было бы иначе. Он вернулся на диван, сел, скрестив руки на груди. — Я не хочу умирать. Тем более так — бессмысленно, как расходный материал для чьего-то ритуала. Спасибо, но нет. Шуанхэ слушал молча, задумчиво кивая. — Понимаю твою точку зрения, А-Юн, — произнёс он. — Ты всегда был реалистом. — Циником, — поправил Сюй Юн с горькой усмешкой. — Называй вещи своими именами. — Нет, — Шуанхэ покачал головой. — Реалистом. Ты видишь мир таким, какой он есть. Без иллюзий. И это наверно хорошо. Ван Ли вдруг выпрямился. Глаза его блестели решимостью. — А я бы согласился попасть туда, — произнёс он твёрдо. — Даже зная всё это.... даже если бы ты оказался бы прав. Сюй Юн посмотрел на него удивлённо. — Что? — Я бы согласился, — повторил Ван Ли. — Даже если бы знал, что умру. Даже если бы мне предложили оказаться в теле Цзян Луна... того, который должен погибнуть на алтаре. Он сжал кулаки на коленях: — Я бы согласился. Чтобы хоть на несколько дней... хоть на несколько часов... пожить такой жизнью. Настоящего заклинателя. Почувствовать, каково это — быть сильным! Значимым! Героем! Голос его дрожал: — Лучше прожить день героем, чем всю жизнь никем! Разве не так говорят? Сюй Юн смотрел на него долго, не зная, что ответить. «Он серьёзно? Он действительно так думает? Он готов умереть... ради нескольких дней славы». Что-то внутри него сжалось. Непонятное чувство. Зависть? Восхищение? Жалость? — Ты сумасшедший, А-Ли, — выдавил он наконец с грустной улыбкой. Ван Ли улыбнулся — широко, искренне. — Может быть. Но это моя мечта. И я её не стыжусь. Шуанхэ положил руку на плечо Ван Ли, сжал. — А-Ли — настоящий герой, — произнёс он тепло. — Не обязательно быть в мире новеллы, чтобы иметь героическое сердце! Он посмотрел на Сюй Юна: — И ты тоже, А-Юн. Ты герой по-своему. Ты выживаешь. Каждый день. Несмотря на потерянную память.. родственников.. или школу. Это тоже требует немалых сил. Сюй Юн отвернулся, чувствуя, как горло сжимается. «Не говори так. Не говори, что я герой. Я не заслуживаю этих слов. И я не хочу, не хочу быть героем. Почему не знаю. Но точно не хочу». Но вслух произнёс только: — Спасибо, А-Шу. Они сидели в тишине несколько минут. Каждый думал о своём. Потом Ван Ли хлопнул в ладоши, разрывая молчание. — Ладно! Хватит философии! Давайте лучше... Он не договорил. Потому что в этот момент раздался звук. Громкий. Резкий. Неправильный. БА-БАХ! Стены содрогнулись. Окно задрожало. С полки упала книга, ударилась об пол. — Что это? — прошептал Шуанхэ, вскакивая с дивана. Сюй Юн замер. Сердце забилось быстрее. Инстинкт кричал: что-то не так и вот-вот что-то случится. — Это было... рядом, — выдавил Ван Ли, бледнея. И тут раздался ГРОХОТ. Стена гостиной треснула. Прямо по центру. Трещина побежала вверх, к потолку, расширяясь, крошась. Комната наполнилась пылью. Было такое ощущение как будто бы дом трескается надвое, но ничего разглядеть не удавалось. — Бежим! — крикнул Шуанхэ, хватая Ван Ли за руку. Он рванул, но от дезорейнтирванности и от пыли в воздухе не в сторону выхода, а по направлению к звуку взрыва. Сюй Юн двигался на ощупь, но по несчастью оказались прямо напротив места, куда пришелся третий взрыв. Он был самым сильным. БУУУМ!!! Весь мир вспыхнул белым светом. Ослепляющим. Обжигающим. Сюй Юн почувствовал, дикую боль и жжение, глаза заволокло чем-то едким и он зажмурился. Вдруг его подбросило. Он почувствовал как летит. Как что-то тяжёлое ударяет в спину. Боль. Невыносимая, всепоглощающая боль. И темнота. Он не помнил, как умер. Помнил только последнюю мысль, пронзившую сознание перед тем, как оно погасло: «Ван Ли хотел быть героем. А я... я просто хотел жить. Как все нелепо».