Часть 10 . Пробуждение

Первое, что пришло в сознание — мысль. «Какой яркий сон... Какой невероятно яркий сон...» Сюй Юн лежал, не открывая глаз, и образы все еще проплывали перед внутренним взором. Поле с невероятными цветами. Бабочки размером с ладонь. Лиса с умными глазами. Школа у подножия гор. Система, которая торговалась за каждый балл и издевалась над ним. «Вот это был сон! Детализированный до безумия. Я даже чувствовал запахи, боль, прикосновения...» Он мысленно усмехнулся, все еще не открывая глаз. «Хорошо, что это был сон. Потому что оказаться в том месте, где должен умереть через две недели... Это было бы кошмаром». Горло вдруг сжалось от воспоминания — даже во сне, даже в выдумке было больно думать о том, что А-Ли и А-Шу погибли. Что взрыв забрал их. Что он остался один. «Но это же был сон, — напомнил он себе. — Просто очень реалистичный сон. Сейчас я открою глаза, и все будет нормально. А-Ли жив. А-Шу жив. Мы увидимся сегодня в школе, как обычно. Может, даже посмеемся над этим бредовым сном». Странное чувство теплоты разлилось в груди. «Я не ценил их. Совсем не ценил. Все время думал, что они дружат со мной только потому, что им нужен третий для их игр. Что я им не настоящий друг. А во сне... во сне, когда я "потерял" их... я понял, как они мне важны». Он мысленно покачал головой. «Надо будет сегодня сказать им... Не притворяться. Сказать спасибо. За то, что они есть. За то, что не бросили меня, когда могли. Надо рассказть им, что мне не интересны эти новеллы, но ради них я буду читать за автора». Сердце билось ровно, спокойно. Приятное ощущение — знать, что все хорошо. Что друзья живы. Что взрыв, Система, школа, демоны — все это была просто игра воображения. «Хвала небожителям, — подумал он с иронией, — все хорошо. Я проснулся. В своей жизни. В своем мире». Он глубоко вдохнул. «Сейчас надо открыть глаза. Встать. Пойти умыться. Собраться в школу. Обычное утро. Обычный день. Ничего особенного. И как же то здорово». Но что-то было не так. Что-то... странное. Сюй Юн нахмурился, все еще не открывая глаз. «Почему будильник не звонит?» Обычно будильник на телефоне орал как резаный в шесть утра. Противный, пронзительный звук, от которого хотелось швырнуть телефон в стену. Но сейчас — тишина. Полная тишина. «Может, я проснулся раньше? Или... или забыл поставить будильник?» Но тут он заметил еще кое-что. Светло. Даже сквозь закрытые веки он чувствовал свет — яркий, теплый, почти осязаемый. Словно солнце светило прямо на лицо. «Светло? В моей кладовке?» Это было невозможно. В его кладовке, которую с большой натяжкой можно было назвать комнатой, — всегда была темень. Окошко под потолком было размером с почтовую марку и пропускало так мало света, что даже днем приходилось включать лампу. А сейчас... сейчас было светло. Очень светло. Он чувствовал это даже с закрытыми глазами — веки словно подсвечивались изнутри, и под ними ощущалось присутствие яркого света, теплого и настойчивого. «Это... это странно». Тревога шевельнулась где-то в груди — легкая, почти незаметная. Но она была. Сюй Юн попытался пошевелиться — и замер. Матрас. Матрас под ним был не тот. Его матрас был мягким, старым, продавленным, со скрипучими пружинами, которые впивались в спину, если лечь неудобно. Неприятным, но привычным. А этот матрас был... другим. Жестким. Ровным. Ткань... ткань была грубой. Очень грубой. Словно из какого-то дешевого, необработанного материала. Она царапала кожу, кололась, вызывала желание почесаться. «Постельное белье... оно другое. Совсем другое». Сердце забилось быстрее. «Что происходит? Почему все не так?» Тревога усилилась, стала плотнее, тяжелее. Она сдавила грудь, подступила к горлу. И тут он почувствовал запах. Запах трав. Резкий, терпкий, едва уловимый, но совершенно незнакомый. Что-то вроде полыни, смешанной с мятой и еще чем-то горьким, лекарственным. Запах, который не мог быть в его кладовке. Там пахло затхлостью, пылью и дешевым стиральным порошком. Но не травами. «Травы... Почему я чувствую запах трав?» Паника ударила резко — как кулаком в живот. «Я не дома. Я не дома. Я не в своей кладовке». Мысли закрутились, сбились в комок. «Где я? Что случилось? Может... может, я в больнице? Может, газовый баллон действительно взорвался? Может, я ранен? Может, А-Ли и А-Шу тоже в больнице? Или... или...» Он не смел додумать. «Нет. Нет, нет, нет. Это не больница. В больнице пахнет хлоркой и лекарствами. Не травами. И матрасы там другие. И свет не такой». Паника нарастала, захлестывала волнами. «Тогда где я?!» Он попытался открыть глаза. Попытался — и не смог. Веки были тяжелыми. Невероятно тяжелыми. Словно их придавило чем-то. Он напряг мышцы, попытался приподнять их, раскрыть хоть немного. Ничего. Они не слушались. Просто не слушались. «Что... что со мной?!» Сердце забилось еще быстрее, колотясь в груди как бешеное. Он попытался пошевелить рукой — поднять ее, дотронуться до лица. Рука не двигалась. Совсем. Словно она была не его. Словно между мозгом и телом оборвалась связь. «Нет. Нет, это неправильно. Это все неправильно!» Он попытался позвать на помощь. Открыть рот. Выдавить хоть слово. Хоть звук. Губы не шевелились. Горло было сухим, сжатым, и голос — голос не выходил. Совсем. Даже шепота. Даже хрипа. «Я не могу говорить. Я не могу двигаться. Я не могу открыть глаза». Паника взорвалась внутри, залила все сознание. «ГДЕ Я?! ЧТО СО МНОЙ?! ПОЧЕМУ Я НЕ МОГУ ПОШЕВЕЛИТЬСЯ?!» Мысли кричали, но рот молчал. Тело лежало неподвижно, словно чужое, словно мертвое. И тут, сквозь панику, пробилась мысль — холодная, четкая, ужасающая. «А что, если... что, если это не был сон?» Дыхание перехватило. «Что, если школа реальна? Что, если Система реальна? Что, если я действительно попал в тело Цзян Луна? Что, если взрыв был настоящим, и А-Ли с А-Шу... и А-Ли с А-Шу... Система ты здесь? » Он не смог вынести этой мысли. «Нет. Пожалуйста, нет». Но все детали сходились. Свет. Матрас. Запах трав. Неподвижность тела. «Я в школе. Я в чужом теле. Я... я умер. И друзья умерли. И все это — правда». Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. «Где я? — пронеслась мысль, отчаянная, испуганная. — Где я сейчас?» И следом, еще страшнее: «Кто я теперь?» Вдруш Сюй Юн услышал звук. Тот был тихим, но в абсолютной тишине комнаты он прозвучал отчетливо. Скрип. Дверь открывалась. Сюй Юн замер, весь превратившись в слух. Паника отступила на мгновение, уступив место острому вниманию. «Кто-то входит». Шаги. Несколько человек. Он слышал, как они ступают по полу — осторожно, тихо, стараясь не шуметь. Но пол все равно поскрипывал под их весом. Один. Два. Три человека. Может, больше. «Кто это? Врачи? Ученики? Учителя?» Шаги приблизились. Остановились где-то рядом с кроватью. Тишина. Сюй Юн лежал неподвижно, даже не дыша. Сердце колотилось так громко, что ему казалось — они должны его слышать. И вдруг — стук. Словно кто-то неловко задел тумбочку коленом или локтем. — Тихо ты! — зашипел чей-то властный, но молодой голос. — Он все равно спит, его накачали зеельями по макушку!— ответил другой голос, чуть выше и противнее. — На звук могут прийти, — прошипел первый. — Прости, — пробормотал третий голос , тише, смущенно. А потом третий голос, тот самый, что только что извинялся, произнес удивленно: — Он жив. Невероятно. Сюй Юн почувствовал, как холод пробежал по спине. «Жив? Что он имеет в виду?» — Мы же его... — голос оборвался, не договорив. — А ты говорил, что проверил! — второй голос зазвучал обвиняюще, но тихо. — Я клянусь, — в голосе второго появилась нервозность, — он был мертв! Я проверял! Пульса не было! «Мертв... они думали, что я мертв... они... они пытались меня убить?!» Паника ударила с новой силой. Сердце забилось так быстро, что в висках застучало. — Тихо вы! — прорезал разговор первый голос. Это был голос того, кто привык командовать. Того, кто знает, чего хочет, и не остановится ни перед чем. Сюй Юн почувствовал, как внутри все сжалось в ледяной комок. «Это их главарь». — Си Нэ, — приказал он— иди к двери и следи, чтобы никто не пришел. Если кто-то будет подходить — дай знать заранее. — Понял, — Шаги удалились к двери. — Тэ Хэ, — продолжил холодный голос, — дай мне вон ту подушку. Короткая пауза. Потом — несмелый голос, дрожащий: — Что... что ты собираешься делать? Тишина затянулась на несколько секунд. Потом холодный голос ответил — спокойно, почти равнодушно: — Я? Ничего. Еще одна пауза. — Я думаю, нашему другу Цзян Луну сейчас будет не хватать воздуха. Мир остановился. Сюй Юн замер, и мозг на мгновение отказался понимать услышанное. «Не хватать воздуха... подушка... он... он собирается меня задушить». Ужас взорвался внутри — всепоглощающий, абсолютный. «НЕТ! НЕТ, НЕТ, НЕТ!» Он попытался дернуться. Рвануться с кровати. Вскочить. Убежать. Тело не двигалось. Совсем. Руки лежали неподвижно вдоль боков. Ноги были тяжелыми, словно налитыми свинцом. Пальцы не шевелились. «ДВИГАЙСЯ! ДВИГАЙСЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!СИСТЕМА! ТЫ ГДЕ! СТЕРВА! МНЕ НУЖНА ПОМОЩЬ!» Он напряг все мышцы, пытаясь хоть немного, хоть на миллиметр сдвинуть руку, повернуть голову, согнуть палец. Ничего. Тело не слушалось. Оно было чужим, мертвым, бесполезным. «ПОМОГИТЕ!» Он попытался открыть рот. Выдавить звук. Хоть хрип. Хоть стон. Горло было сжато. Губы не шевелились. «Я не могу... я не могу двигаться... я не могу кричать... я ничего не могу! Система!» Паника затопила сознание полностью. Мысли метались, кричали, билось в стены черепа. «Помогите! Кто-нибудь! ПОМОГИТЕ!» Но крик остался только в голове. Шаги приблизились. Совсем близко. Сюй Юн чувствовал, как кто-то наклонился над ним. Дыхание. Чужое, ровное дыхание совсем рядом с лицом. Шорох ткани. И потом — прикосновение. Мягкое. Легкое. Подушка коснулась его лица. «НЕТ!» Сюй Юн попытался дернуть головой. Попытался оттолкнуть подушку. Попытался что угодно. Тело лежало неподвижно, как труп. Подушка легла на лицо полностью, накрывая нос и рот.