Часть 29. Спасение

— Тогда иди ко мне, лисёнок! — раздался в его голове голос духа. Страх неизведанного захлестнул душу, но зудящее желание, которое можно было бы охарактеризовать как «а что же дальше-то будет» или «ух как интересно», перекрывало животный страх перед будущим. Хотя два жёлтых глаза, горящих в толще воды, выглядели прямо зловеще. Сюй Юн, не позволяя страху разрастаться, нырнул. Темнота накрыла мгновенно. Мутная, зелёная, со взвесью мелких частиц вода. Когда юноша открыл глаза, муть ударила жгучей болью, слизистую защипало. Водный поток обвился вокруг его тела и сразу же потянул вбок и вниз. Юноша пытался грести, но тело опускалось всё глубже и глубже, вниз, слишком быстро, туда, где свет с поверхности превращался в бледную рассеянную дымку, а потом и вовсе исчезал. Вокруг Сюй Юна появился водный пузырь, как и в прошлые попадания на дно. Он наконец-то сумел вздохнуть полной грудью. Мягкое приземление. Ноги ушли в ил по щиколотку. Он почти сумел выпрямиться. «Дух», — позвал он мысленно. — «Я здесь». Тишина в пузыре воздуха. Только давление воды на уши, которое не исчезало, и тупой стук сердца, которое отсчитывало мгновение за мгновением куда быстрее, чем хотелось бы. Темнота впереди сгустилась. Два огня появились медленно. Сначала едва различимые, издалека, потом всё ярче, всё отчётливее. Бледные, холодные, неподвижные. Они смотрели на него из глубины с тем же спокойствием, с каким смотрит река на упавший в неё лист. Два огня стояли перед ним. Дух был огромным. Сюй Юн каждый раз забывал про это между встречами, а потом видел снова и каждый раз заново ощущал, как мал он сам. Текучие очертания, полупрозрачные, собранные из воды и тьмы, чуть подсвеченные изнутри тем холодным светом, что шёл от огней-глаз. Ни рта, ни рук, только присутствие, плотное, как само дно реки. — Лисёнок, — произнёс голос в его голове. Медленный. Без интонации. — Я нашёл причину, — сказал Сюй Юн вслух. Здесь, в пузыре, слова звучали странно, глуховато, как в закрытой комнате. — Слушайте. Есть два вида трав. Парные, редкие. Хэй Янь... в общем, трава иллюзий, и вторая... — он поморщился, пытаясь вспомнить, — трава прозрения. Одна создаёт иллюзию, другая её отменяет. Огни не двигались. Дух слушал. — Мост пропитали раствором первой травы. Именно поэтому кажется, что он горит. Остатки реакции каждую ночь попадают в воду. А в начале, когда мост обрабатывали, раствор капал в реку. Вот почему погибла рыба. Вот почему болеют дети. Вот откуда беда. Пауза была долгой. — Вы, заклинатели, собираетесь что-то с этим сделать? — произнёс голос. — Сварить раствор из второй травы. Из травы прозрения. Облить им каждую доску моста, сверху донизу, чтобы не осталось ни клочка необработанного дерева. Тогда иллюзия уйдёт. Но воду нам очистить не удастся, наверно. Хотя раствор второй травы тоже попадёт в реку и возможно частично очистит и воду. Я пока не могу предугадать результат. Огни мерцнули чуть ярче, едва заметно. Или Сюй Юну только показалось. — Раствор не навредит реке? — спросил дух. Сюй Юн на секунду замялся. — Я... не знаю наверняка, — произнёс он честно. — Трава прозрения парная с травой иллюзий, они растут вместе, одна нейтрализует другую. Но как именно раствор поведёт себя в воде, я не могу предугадать. Я не лекарь и не травник. Я знаю только то, что это единственный способ прекратить еженочную иллюзию и остановить отравление. Тишина опустилась на дно, как осадок. — Река потерпит, — произнёс наконец голос духа. — Лишь бы это закончилось. Он помолчал. — Найдите виновных, — добавил он. — Чтобы они не повторили свои злодеяния. Мне понадобится год, чтобы исправить воду. Год это долго. Слишком долго. Но если они возьмутся за старое... — Мы найдём их, — сказал Сюй Юн. — Уже есть догадки, но надо точно проверить, чтоб не наказать невиновных... Огни начали гаснуть, а потом и вовсе растаяли. Темнота стала полной. Сюй Юн моргнул. Огляделся, насколько это вообще возможно, когда вокруг абсолютная чернота и давление воды, которой нет. Пузырь держался, воздух был. Но духа не было. Юноше стало страшно. Вот теперь по-настоящему. Казалось, страхом пронзило его всего. Даже до пяток достало. «Подождите», — позвал он мысленно. — «А Мэй? Вы же обещали...» Ничего. «Уважаемый Дух», — прокричал Сюй Юн в своей голове что есть мочи. Тишина. «Он ушёл. Просто ушёл. А Мэй осталась с ним. Где-то там, в воде, и я не знаю где. И что мне теперь делать? Стоять тут до утра, ожидая? Так я не успею распутать дело. И может случиться что-то страшное!» И тут дух появился снова, беззвучно, мгновенно, как будто растворился и собрался обратно. Но теперь с ним было что-то ещё... Тьма ила начала рассеиваться. На руках духа, если то, из чего он состоял, можно было бы назвать руками, лежала Мэй. Вокруг её головы тоже был пузырь воздуха. Сюй Юн увидел её и на секунду забыл, как дышать. Она спала. Или была без сознания. Лицо спокойное, закрытые глаза, волосы разметались в воде вокруг головы тёмным облаком. Одежда на ней была целой. Никаких видимых ран. Просто спала, глубоко и без движения. Дух медленно протянул её к Сюй Юну. Тот шагнул вперёд, вытаскивая из ила тяжёлые ноги. Взял. Девушка оказалась неожиданно лёгкой, или это дух что-то сделал с весом. Сюй Юн поддержал её под спину и под колени, прижал к себе, нащупывая равновесие. А потом почувствовал: что-то тёплое хлынуло в него снизу, из-под пят, по ногам, вверх по спине, в руки. Не болезненно. Просто сила, чужая и огромная, вошла в его духовные вены, как вода входит в сухую губку, быстро и полностью. Лёгкие расширились сами собой. И тело, само, без его участия, без усилия, рванулось вверх. Он не плыл. Он летел через воду. Темнота вокруг превратилась сначала в зелёную мглу, потом в светлую рябь, потом в слепящее серебро поверхности, и Сюй Юн вынырнул, разрезая воду, как камень, брошенный с ускорением снизу вверх. Воздух ударил в лицо. Он сделал вдох, судорожный, жадный и такой глубокий, что в рёбрах кольнуло. Откашлялся. Удержал голову Мэй над водой. Берег был рядом. Сюй Юн начал грести к нему одной рукой, второй удерживая всё ещё спящую девушку. Несколько сильных гребков, ноги нашли дно, он встал, потянул её за собой, выволок на берег и упал на колени рядом с ней в мокрую прибрежную траву. Мэй пошевелилась. Сначала пальцы. Потом плечо. Потом она резко, всем телом, дёрнулась, как человек, которого вырвали из кошмара, и глаза её распахнулись. Она начала судорожно хватать воздух ртом и озираться, тяжело дыша. Мокрая одежда, мокрая трава под руками, река в двух шагах... И она закричала. Руки заметались, ударили того, кто был рядом, с размаху несколько раз. Сюй Юна. Ему едва удалось уклонить голову. Затем она вцепилась в него с такой силой, что он вскрикнул. — Отпусти! Пусти меня! — выкрикнула она. — Пусти! — Мэй! — рявкнул Сюй Юн, но она его не слышала. Кулак попал ему в ухо. Потом локоть в ключицу. Потом она, видимо, решила, что он тащит её обратно в воду, и начала его толкать, и царапать, и бить с такой яростью, что он едва успевал закрываться. — МЭЙ! — заорал он прямо ей в ухо. — ПРЕКРАТИ! Это я! Это Сюй... Цзян Лун! Ты на берегу! Ты в безопасности, ты дура гребаная! Она замерла. Мэй смотрела на него. Мокрая, растрёпанная, с широко распахнутыми глазами. Дыхание у неё было частым и неровным. Она смотрела на его лицо, как будто убеждалась, что это действительно он. Потом медленно разжала пальцы. — Ты... — выдохнула она хрипло. — Я, — подтвердил он. — Я... где я была? — На дне реки, — сказал он. — Дух утащил тебя на дно. Но сейчас ты цела. Она опустила взгляд на свои руки. Потом на мокрую траву под собой. Потом снова на него. — Я не помню, духа не помню... — произнесла она тихо. — Только ужас и темноту. И... и голос. Медленный. Он говорил что-то, но я не понимала слов. Я задыхалась, а оно меня держало. — Так! Надо идти в гостиницу! — сказал Сюй Юн. — Тебе всё расскажут подруги. У меня ещё есть дела. Послышались крики. — Мэй! Она здесь! Все сюда! — это кричала круглолицая. Когда Сюй Юн встал и поднял дрожащую всем телом Мэй, к ним уже бежали. Вэн Люи была первой. Она обняла подругу так крепко, что та охнула. — Живая! Живая, живая! — Я живая, — растерянно подтвердила Мэй. — Пусти, я дышать не могу. Остальные девушки подбегали, и через несколько мгновений облепили подругу со всех сторон, вытеснив Сюй Юна из этого круга любви и сопереживания. Он поймал за руку сестру Лу. — Не забудьте сварить раствор и обработать мост. Это надо сделать сейчас! Чтоб никого больше не забрали. Понятно? — та закивала, испуганная и ошарашенная. Юноша пошатнулся. Сила, которую дал ему дух, уже уходила. Медленно, как уходит тепло от костра, когда отходишь. Ноги снова стали обычными. Руки ослабли. Голова закружилась. Девушки пошли к гостинице, поддерживая пострадавшую. Мэй шла, держась за Вэн Люи, и слушала. Подруги наперебой рассказывали ей, что произошло, перебивая и дополняя друг друга. Сюй Юн шёл на расстоянии. Ему было муторно. Голова кружилась. Подташнивало. Но времени отдыхать не было. Ему надо поговорить с Лян И Мином и отправиться с соучениками искать Учителя. Потому что если это происки деревни, как он теперь думал, то Му Лиси с сыном вообще могут убить. Зайдя, он увидел парней, которые спорили о том, виновен Му Лиси или нет. Каждый рассказывал, что ему рассказали жители. И тут что-то произошло с воздухом. Сюй Юн не сразу понял, что это. Просто почувствовал лёгкое изменение, как будто кто-то открыл окно в душной комнате. Потом увидел. Перо. Небольшое, чёрное, с лиловым отливом. Оно опускалось в центре комнаты медленно, почти торжественно, и на середине своего полёта вспыхнуло золотым дымом, тонким и тёплым, который разошёлся в воздухе, как разошлись бы духи́, и растаял, превратившись в дым. В дыму прозвучал голос Мин Ю Чжанфэя. Ровный. Холодный. Не терпящий возражений. — Всем девушкам оставаться в гостинице. Всем юношам немедленно выдвигаться ко второму мосту. Он выше по течению. Цзян Лун знает дорогу. Все, кто владеет мечами, не важно духовным или обычным, должны взять их с собой. Цзян Лун, — обратился голос мастера к нему, — только проводи. И возвращайся к девушкам на защиту. У тебя нет меча, и памяти тоже нет, ты бесполезен в бою, но понадобишься для спасения. Помни про своё обещание и не геройствуй бестолково. Золотой дым исчез. Несколько секунд все стояли молча. Потом несколько парней спешно побежали по своим комнатам. Топот, хлопанье дверей. И вот, вниз они уже бежали, держа в руках мечи. Настоящие. Сюй Юн замер. Это было так нереально. У мальчишек, с которыми он путешествовал несколько дней, оказывается, было оружие. Они умеют драться на мечах. Убивать? Умеют ли они убивать? Мечи были некрасивые. Не такие как в дорамах, с изысканными рельефами на эфесах. Просто куски желез, а обточенные с острыми краями. Рукояти были сделаны тоже топорно. У многих она была обмотана тряпками, или жгутами, видимо, чтоб не скользили руки. — Раствор, — сказал он, глядя на застывших девушек. — Он должен быть приготовлен, а затем надо им облить весь мост. Одна из девушек, та самая круглолицая с пухлыми щеками, деловито подняла руку: — Зачем обливать, есть же заклинание рассеивания. Им в теплицах пользуются, когда нужно обработать сразу много поверхностей. Вёдрами плескать мы долго будем. И на мост подниматься страшно. Вдруг чудище удумает снова кого-то украсть. А так даже подходить к воде не нужно будет. Сюй Юн посмотрел на неё. — Ты умеешь? — Умею, — пожала она плечами. — Несложно, в общем-то. Я думаю, сестра Лу тоже умеет, мы вместе практику проходили. — Отлично. Тогда сначала раствор, потом заклинание. Главное, чтобы состав был достаточно концентрированным. Лу Вэй? Та кивнула, глядя на собирающихся у входа юношей с мечами. — Сделаем, — произнесла она коротко. — Если не сделаете, дух снова заберёт кого-нибудь, — сказал Сюй Юн. — Он ждёт результата. И я надеюсь, его терпение не лопнет в ближайшие часы. — Цзян Лун, кончай болтать, пошли уже, — раздался голос одного из парней, который первым шёл на выход. «Надо бы имена узнать у них, что ли, а то как-то... не по-человечески...» Сюй Юн кивнул и вышел вслед за парнями, не глядя больше на оставшихся девчонок, прожигающих ему спину взглядами.