Часть 30. Кровь и вода

Сюй Юн вел соучеников по уже знакомой тропе. Его не покидало чувство того, что что-то опасное грядет. Когда они дошли до места, откуда был виден новый мост, он остановился. Он не увидел никого ни на мосту, ни возле дома. Но чувство опасности усилилось. — Что ж, приказ учителя выполнен. Вы все видите мост, — проговорил он, стараясь, чтоб голос звучал твёрдо и непринуждённо. — Что, у нашего героя поджилки затряслись идти с нами? — произнёс насмешливый голос сзади. Сюй Юн обернулся. Это был второй товарищ главного ученика Тэ Хэ. Тот самый, что участвовал в двух попытках его убийства. До этого он тоже участвовал в преступлении против ещё настоящего Цзян Луна. Собственно, тогда они парня и убили. Сюй Юн ухмыльнулся, не позволяя себе выдать страх, хоть на душе и похолодело. — Приказ учителя, — произнёс он. — Ты хочешь его оспорить? — Пацан поджал губы. — Нет? Странно... Что поджилки затряслись? — Хватит уже, — раздалось справа. Это был Вэй Чэн. Сосед-предатель, что так быстро сладил с главным учеником. — Идёмте, — и пошёл вперёд, не оборачиваясь. За ним потянулись остальные. «Удивительно, у него меч, как у остальных. Может, ещё и духовный. А перед Чжао Фэном зассал! Я думал, меч получают те, кто доблестен. А в реальности — каждый.» Он смотрел, как Тэ Хэ идёт следом за остальными. У него тоже был меч. «И у Чжао Фэна есть. Почему у меня нет меча? Потому что я младше? Ну да, на пару лет, наверно.» Братья действительно выглядели постарше. А вот девушки казались примерно его возраста. «А вот интересно, осознаёт Вэй Чэн, что бросил меня на верную гибель? Или искренне верит, что ублюдки меня просто искупать решили? Он же не дурак вроде. Понимал скорее всего, что случится!» Сюй Юн развернулся, и чтоб не смотреть вслед уходящим, быстро пошёл к гостинице, но почти дойдя до неё, он ощутил прямо-таки скачок беспокойства. Как будто напугал кто. Явно возле моста что-то происходило, и его чувство паники нарастало. В душе что-то ныло и тянуло назад. Откуда такая интуиция, он не знал, но развернулся и побежал в обратном направлении. Перед его мысленным взором был Мин Ю Чжанфэй, и возможно, ему нужна помощь. Как этот закрытый, строгий до злости человек получил в его душе уважение, Сюй Юн не знал. Но его авторитет уже пророс в сознании юноши. А ведь совсем недавно он внутренне отталкивал эту личность, с ухмылкой наблюдая, как тот нарочито медленно спускается и окидывает всех театральным взглядом. Теперь же он несся вдоль реки на помощь, даже не зная, нужна ли она. Услышал толпу он раньше, чем увидел её. Гул голосов — низкий, взволнованный, с той особой интонацией, которая бывает у людей, когда они убедили себя в своей правоте и теперь готовы действовать. Жестоко и уверенно. Слов издалека он не мог разобрать, только общий гомон. Юноша остановился в высокой траве, идущей вдоль воды. И стал медленно приближаться, осматриваясь, оценивая угрозу. Ему был виден мост и оба склона с двух сторон реки. И в то же время он был достаточно далеко для того, чтоб его заметили. Мост теперь был полем противостояния. С одной стороны — деревенские. Их было много, куда больше, чем Сюй Юн ожидал. Человек сорок мужчин, не меньше, и они всё прибывали, подтягивались с разных сторон. У одних были вилы, рукоятки потемневшие от многолетней работы, острия поблёскивали в вечернем свете. У других — топоры. У нескольких даже мечи, простые, без затей, деревенское оружие с зазубринами на лезвиях. Ещё хуже сделанные, чем у учеников. Самое ужасное было в том, что пятеро деревенских мужиков держали луки. Уверенно так держали, с прищуром взгляда. Тетива была натянута, стрелы вложены. Все луки были направлены на мост. За спиной — колчаны со стрелами. И стрел там было предостаточно. Впереди стоял широкоплечий мужик с рыжей бородой — без оружия, только кулаки сжаты. Он был, пожалуй, самым огромным. Лицо у него было таким, будто в его душе всё перегорело и теперь не осталось ничего, кроме решимости и злобы. Так наверно выглядят преступники, которые зашли слишком далеко и которым уже нечего терять. С другой стороны, прямо на мосту стояли Мин Ю Чжанфэй и Лян И Мин, который непонятно как оказался там, ведь с ними он не шёл, и когда Сюй Юн возвращался, он его тоже не видел. Ученики в белых одеждах с сиреневой окантовкой стояли сзади. Юноша думал о том, что он сам довёл их до моста, а теперь на них были направлены луки. Получается, что он привёл их к предстоящей гибели. От этого было жутко. Учителя почему-то выглядели спокойно и уверенно. Рука Мин Ю Чжанфэя лежала на рукояти меча, просто лежала расслабленно, будто напротив не было разъярённой толпы. Лян И Мин стоял чуть в стороне, в руке был веер, которым он обмахивался. «Он наверно не владеет мечом? Хотя вроде меч у него есть. Не любит сражаться? Возможно. Это созвучно его характеру, быть миротворцем. Вот только обстановка сейчас не та, чтоб расслабляться.» Ученики же явно нервничали. Те, у кого уже было слияние с мечом, держали оружие в руках. Сюй Юн рассмотрел наконец, что их было трое. Мечи немного светились. Ещё четверо держали обычные мечи. Оружие в руках юношей подрагивало от неуверенности. Глаза были широко раскрыты. И дыхание. Оно было частым и выдавало страх. — ...и мы не уйдём, — говорил рыжебородый, и голос его был хриплым, напряжённым, как верёвка, натянутая до предела. — Не уйдём, пока не свершится справедливость. Вы скажите только одно слово — что он виноват. Одно слово, и всё. А дальше — наше дело. Мы разберёмся с ним. — Ваше дело, — произнёс Мин Ю Чжанфэй, и голос его был так же холоден и спокоен, как всегда. — Называется самосуд. И это преступление. Мы не признаем Му Лиси виновным. Ваши действия я могу квалифицировать как нападение непосредственно на нас, на Духовную Школу Лотосовых озёр, что служит императору. Ваше нападение всё равно что бунт против его власти! — Преступление? — фыркнул кто-то из толпы. — Дети болеют, рыба сдохла, мост горит каждую ночь, а они нам про преступление! Это всё его рук дело! Вы же уже сами всё поняли! — Река гибнет из-за него! — выкрикнул старик откуда-то сзади. — Из-за его моста! Всем известно! Их семейка несёт зло. Голоса были злые и отчаянные, но Сюй Юн чувствовал их лживость. А от этого ощущал тошнотворное чувство. Так бывает, когда рядом гадкие, подлые люди, уже перешедшие черту, опустившиеся до мерзости. И в этой мерзости, которую они осознают, им нечего терять. Поэтому и кричат они громко. Хоть и знают, что лгут. — Идите по домам, — произнёс Мин Ю Чжанфэй, и одной этой фразой перекрыл голоса. — Завтра утром мы поговорим с вами. А сейчас — расходитесь! Рыжебородый покачал головой. Медленно, с видом человека, которого не в первый раз пытаются успокоить словами и который знает этому цену. — Завтра, — повторил он. — Хорошее слово. А сегодня ночью он сбежит. Или вы его спрячете. Вас тут горстка, нас — он развёл руками — посмотрите сами. Он сделал шаг вперёд. Толпа за его спиной качнулась следом. — Вас мало, — продолжил рыжебородый, и в голосе его появилось что-то, похожее на усталое торжество. — Нас много. Охотников из нас половина деревни. Может, мы и не убьём вас, но покалечим точно. А что касается ваших белых щенков, вон их сколько, и ни один ещё настоящего боя не видел! Наши лучники положат их в пару мгновений. Отойдите в сторону. Скажите нам, что он виноват, и вы даёте добро на казнь, и никто не пострадает. Нам нет резона воевать с вами. Разойдёмся по-хорошему. Каждому своё. Вам — закрытое дело, нам — наше правосудие. Вы же уже всех опросили. По деревне ходили. Все вам подробно всё что надо рассказали. Мин Ю Чжанфэй ничего не ответил. Просто смотрел на рыжебородого. И это его спокойствие заставляло нервничать толпу. Сюй Юн стоял в стороне, у края дороги, и смотрел на происходящее с ощущением, что стены вокруг сходятся. Огромная толпа с вилами и луками против горстки учеников, половина которых без нормального оружия. А уж про луки и говорить нечего. От стрел ничто не защитит. Учителя сильны, но даже сильный заклинатель не может одновременно отбить много стрел за раз. А парни... да они... такие же, как и в его времени, просто подростки. Просто с железяками в руках. И они ими не владеют. И уж точно, их время умирать не пришло. А то, что сейчас случится... это же просто бойня! Учителя скорее всего выживут, а пацанов всех подстрелят. Как и в новелле, от всей школы осталось в живых только два учителя. А дети погибли. Все. Но толпа перед мостом была не единственной проблемой. С другой стороны леса, где и стоял домик Му Лиси, двигались тени. По одному, по двое, прижимаясь к деревьям, к домику пробирались люди. Тёмные одежды, лица скрыты грубыми мешками с прорезями для глаз. Сюй Юн считал. Десять. Пятнадцать. Двадцать. Двадцать человек с мешками на головах. Они шли в обход, чтоб ударить по ученикам сзади. Или возможно, убить Му Лиси сначала, а уж потом броситься на учеников. Тут что-то пронзило сознание юноши. Он будто увидел давно забытый эпизод своей жизни. Тоже люди и тоже в мешках. Затем он увидел лес. Не этот, не здешний. Другой. Сосны, высокие и тёмные, маленький домик, из которого слышался мужской дрожащий голос: — Пожалуйста! У нас нет денег! Ничего ценного! Пощадите... Сюй Юн видел сквозь туман, как из сарая вытащили девушку. Волосы её были белые, словно они поседели. Сердце сжалось так резко и так сильно, что на секунду перехватило дыхание. Она вырывалась... тонкие руки против чужой силы! Кричала что-то, и один из нападавших ударил её по лицу. Тело обмякло. — Запереть её внутри, — произнёс тот, что стоял чуть в стороне. Голос был глухой и властный. — Поджигайте! Ведьма должна сгореть! Сюй Юн вернулся в реальность. Нужно было что-то делать. Но что может помочь, когда ты тут один против врагов. Вокруг только лес и вода. Вода... Сюй Юн, стараясь не привлекать внимание, шагнул к воде. «Дух», — позвал он мысленно, ещё не войдя в воду. — «Дух, слышишь меня?» Он вступил в воду одной ногой, затем второй. «Они хотят убить Му Лиси. А он скорее всего не виновен. Двадцать человек идут к его дому с одной стороны, а с другой и вовсе толпа. На мосту учителя и ученики школы, но их меньше. У деревенских луки. Сделай что-нибудь. Пожалуйста.» Вода, живая, словно клубок змей, начала обвивать его тело и поднялась до пояса. «ОНИ ИДУТ К НЕМУ! ЕГО УБЬЮТ! СЕЙЧАС! СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!» — прокричал он в своей голове. Вода вокруг него содрогнулась, резко, как от удара о дно. Что-то огромное и тёмное метнулось мимо него вниз по течению, слишком быстрое, чтобы разглядеть, слишком плотное, чтобы быть просто течением. Два огня мелькнули в глубине и исчезли. А потом в его голове прозвучал гневный голос: — На сына моего покуситься решили, нелюди! — Сюй Юн почувствовал, как по его коже прошла волна холода. — Ну, я им задам. Давно терпел. Мощный поток струёй вверх оглушил юношу и отбросил на землю. Он пришёл в себя на берегу. Непонятно, сколько он был в отключке, но небо над ним уже было вечерним, золотисто-серым. Несколько секунд он просто лежал, моргал, пытаясь понять, жив ли он и всё ли с ним хорошо. Он повёл руками и сжал пальцы в кулаки. Разжал и снова сжал. Осторожно приподнялся и осмотрел себя. Потянул носки ног. Тело слушалось. Затем аккуратно привстал. Голову качнуло и слегка замутило. Сюй Юн осторожно выпрямился и огляделся. Картина, представшая его взору, была ужасающей. Те, что стояли с вилами и луками, всё ещё были здесь. Некоторые лежали на земле, рядом с ним. Другие дальше, кто-то уже на досках моста. Некоторые — у перил. В центре моста в белых мокрых одеждах сидели ученики. Такое впечатление, что их окатили из ведра. Кажется, все были живы, но видимо, многие ранены. Те, что подкрадывались с ножами с тыльной стороны, лежали разбросанные, как листья после бури, без ран. И у всех, у тех, кто был далеко, и у тех, кто был рядом, из открытых ртов стекала вода. Глаза у всех были мутные, а лица раздуты. Будто трупы пролежали несколько дней на дне. Будто это утопленники. Сюй Юна замутило. То, что он видел... в это невозможно поверить! Всё было усыпано трупами людей, живых ещё с пару палочек благовоний назад. Он сделал шаг, другой, и желудок подкатил к горлу так резко, что пришлось остановиться и несколько секунд смотреть в землю, приказывая себе дышать ровно. «Это не фильм», — сказала какая-то часть его сознания. — «Это не компьютерная игра. Это всё настоящее...» Нет, он понимал. Он просто не был готов к такой вот реальности. К такой вот сказке. В голове не укладывалось то, что он видел. Сюй Юн снова перевёл взгляд на мост и постарался рассмотреть точнее. Ученики были живы. Все. Ни одного трупа в белых халатах. Но у каждого, видимо, были раны. Белые одежды были окрашены коричневым. А у Вэй Чэна в плече была стрела, и кровью был окрашен весь рукав. Мин Ю Чжанфэй и Лян И Мин тоже были в крови. Видимо, атака началась чуть раньше, чем дух вырвался из реки. Их уже успели поранить. И учителя, наверно, кого-то убили. Прежде чем... прежде чем те... А затем до слуха юноши донёсся низкий, надрывный звук, который рвётся из горла помимо воли. Вой отчаяния. У дома Му Лиси на земле сидел юноша, тот самый, которого помнил Сюй Юн при первой встрече. Руки сжимали плечи человека, лежавшего на его коленях. Из груди мужчины торчала рукоять ножа. Му Лиси. Сын сидел над ним и выл в вечереющее небо. Дух реки успел к тем, что шли через лес. Но к тем, кто уже был в доме, видимо, не успел. Или Му Лиси выскочил и получил удар в грудь. Но исправить случившееся было уже невозможно. Сюй Юн стоял и смотрел, и не мог сдвинуться с места. Внутри было пусто — не от равнодушия, а от того, что для происходящего просто не нашлось нужного места внутри, нужной полки, нужного ящика. Такого не случалось в его жизни. Такое только показывают в кино. Такое читают в книгах про войны, про далёкое прошлое. Можно представить себя героем на коне, и это понравится. Но вот в реальности всё не так... — Цзян Лун. Он поднял голову. Мин Ю Чжанфэй, оказывается, уже стоял перед ним. На скуле длинная, неглубокая царапина. И куча мелких брызг, рассыпанных как веснушки по всему фарфорово-белому лицу. — Сестра Мэй уже на берегу. Мост должны обезвреживать девушки. Я нашёл причину, — проговорил Сюй Юн, чувствуя, что должен что-то сказать. Ведь его не было там, с ними, в момент почти гибели. И сейчас ему словно нужно было доказать своё право на существование рядом с ними. Мин Ю Чжанфэй смотрел на него несколько секунд. — Я знаю. Брат И Мин мне всё рассказал. Ты понял, кто виноват, уже неплохо, — произнёс он. — Но очень медленно соображаешь. — Виновата деревня, — сказал Сюй Юн. — Выгоднее всего было деревне. Два моста, договор аннулирован, долг списан, некому предъявлять претензии. Мне нужно было спросить себя: кто выигрывает больше всех, если Му Лиси не станет. Ответ очевиден. Учитель чуть приподнял бровь. — Духа ты позвал помочь нам? — добавил он тихо. — Да. Это оказался дух отца, — поправил Сюй Юн. — Он каким-то образом стал духом этой реки. Я не знал, но... — М... Понятно... Дух его отца, значит, — медленно повторил Мин Ю Чжанфэй, прикидывая что-то в голове и хмурясь. — Запомни то, что скажу тебе сейчас. — Голос учителя был строгий, а взгляд пронзительный. От такого внимания юноше показалось, что его будто вдавливает в землю. — Никто не должен знать, что ты говорил с духом. Что ты вызвал его, просил о помощи, а он откликнулся. Что ты вообще умеешь это. Понял? Это очень важно! Все должны считать, что дух сам решил судьбу деревни. Наказал их. Ни одной живой душе не говори, как было дело. Иначе объявят тебя тёмным магистром, даже мне будет не под силу спасти! — Он ведь помог. Их бы убили. Лучники... — В своё оправдание тихо проговорил Сюй Юн. — Светлые духи, особенно если изначально были людьми, могут вследствие таких просьб переродиться в тёмных, и нам придётся с ними сражаться. Да и помощь их непредсказуема. Как видишь. — Я не предполагал, что будет так... — Они заслужили, бесспорно. Но рассвирепевшая сущность могла и нас утопить. Всех без разбора. Нам повезло, что Му Лиси убили и дух переключился на тех, что на другой стороне. Мои щиты не выдержали бы долго. — А Глава Медитаций, если он спросит, могу я ему рассказать... — Он всё уже понял сам. Но больше никто не должен. Сюй Юн кивнул. В огромных тёмных глазах учителя что-то зажглось. Он смотрел на Сюй Юна так, как смотрят на вещь, которая оказалась сложнее, чем казалась в начале. — Ты меня удивил, Цзян Лун, — произнёс он после. И юноша в который раз уже почувствовал, что учителю как будто бы больно называть его по имени. «Возможно, в прошлом Цзян Лун совершил что-то плохое, за что учитель его так не любит. Или может, он разочаровал его. Как узнать правду? Нужно же соответствовать образу. Хоть он и „всё забыл", но личность должна быть узнаваема!» Из зарослей на краю дороги, пошатываясь, вышел Чжао Фэн. Сюй Юн посмотрел на него и не сразу узнал. Главный ученик осунулся — щёки ввалились, под глазами залегли тени, в движениях не осталось ни следа обычной самодовольной уверенности. Его одежды были все испачканы грязью и травой. Рядом с ним тащился Си Нэ — тоже бледный, тоже измотанный, с кувшином воды в руках. Они вышли на дорогу и остановились. Чжао Фэн смотрел на мост. На тела. На сидящего на другом берегу юношу, который перестал выть и теперь просто молчал, покачиваясь с телом на руках. Нож из груди он так и не вынул. — Это что... — произнёс ошарашенно и тихо главный ученик. — Что здесь... Это ж... — Последствия вашего отсутствия во время миссии по расследованию, — произнёс Мин Ю Чжанфэй ровно и презрительно. Чжао Фэн открыл рот. Закрыл. — Вы оба, — продолжил учитель, — поможете раненым добраться до гостиницы. Немедленно. Им нужно обработать раны. Азы лекарского искусства у вас есть. Это была команда, и Чжао Фэн, кажется, понял серьёзность происходящего и впервые за всё время не возразил, не добавил собственных фраз, не ухмыльнулся. Просто кивнул, поклонился и пошёл к ученикам. — Цзян Лун. Ты идёшь с нами, — учитель развернулся и направился вверх по склону. К ним уже спешил Лян И Мин. Тоже в крови, что была более заметна на его светлом ханьфу. Сюй Юн сделал шаг и остановился. Он обернулся посмотреть на юношу, который сидел у дома с телом отца. Глаза у него были сухими и красными. Слёзы уже кончились. Остался только этот пустой, выжженный взгляд человека, у которого только что забрали всё. Чувство вины захлестнуло. «Вот ведь, и его не спас, и куча людей погибла, и своих чуть не погубил!» Он с горечью выдохнул. На глаза навернулись слёзы. «Уважаемый дух реки... Пожалуйста. Только не стань тёмным духом. Только этого ещё не хватало. Останься тем, кто ты есть, хранителем. У тебя ведь внук, и ему понадобится твоя помощь и любовь.»