Часть 46. Второй Господин Тань

Сюй Юн огляделся. Он не знал, на что смотреть и что искать. Он честно признался себе, что не понимает, как подступиться к поискам. Но он не стал повторять за остальными — ходить с умным видом и тыкать пальцем в случайные предметы, изображая деятельные поиски. Поэтому он просто смотрел. Медленно, по кругу осматривал пространство вокруг колодца. Смотрел и искал... идею. То, за что мог бы зацепиться и выдвинуть теорию. Главная проблема состояла в том, что не было понятно, что именно нужно искать. Сюй Юн поэтому определил для себя задачу — искать несоответствия. «Ищу что-то странное! Что-то, чего не должно было бы быть», — проговорил он себе. Юноша посмотрел на столы с талисманами. Бумажки были старыми и выцветшими. Почти все. Пара правда была как будто поновее. Он вспомнил смех Ли Янь и подумал, что нужно сказать Учителям про загадку с талисманами. Он в них не разбирался, но если они не работают, значит, изначально были сделаны неправильно. Или те пара, что были новее, были сделаны позднее и с ошибками. Может, заклинатели, которых они вызывали, чтоб обновить обветшалую бумагу, были некомпетентны и что-то напутали? Это можно было отнести в список странного. Чжао Фэн тем временем изучал нарисованный на крышке талисман, направляя на него свою энергию. Сюй Юн стал наблюдать за ним. Система была права! Он действительно и знаниями обладал, и организовать остальных мог. По крайней мере, его выдрессированные дружки выполняли команды чётко. Тут подержать, тут своей энергии добавить. Талисман засветился под их манипуляциями. И в воздух будто бы отправился двойник талисмана. Чжао Фэн как-то отделил магическую, напитанную тёмной энергией составляющую от самой краски, или крови, которой он был нарисован. Как только образ талисмана поднялся в воздух, Сюй Юн увидел светящиеся красным и чёрным иероглифы, парящие в воздухе. Чжао Фэн создал ряд своих светящихся маленьких талисманов и направил их к тому, что парил. Причём было видно, что это даётся ему с огромным трудом. Его друзья клали ему руки на плечи, и талисманы напитывались энергией. «Он их что, как батарейку использует? Всё вот так вот просто? Можно черпать из других, как из общей кастрюли суп?» Тем временем маленькие талисманчики окружили большой и зловещий, и тот начал искрить и постепенно терять силу, пока и вовсе не исчез. «Деактивировал он его, получается? Видимо так! Я не знаю, что это за талисман, но если он такой же, как внутри Ли Янь, не является ли он взаимосвязанным? Может, её дух тоже погиб сейчас? Непонятно». Надо отметить, что когда Чжао Фэн вывел талисман в воздух, абсолютно все обратили на это внимание и следили за происходящим с восторгом. Конечно, когда всё закончилось, ученики отвернулись и занялись своими делами. А сам Чжао Фэн тяжело осел на траву и сидел, опершись на Си Не. Он тяжело дышал, закрыл глаза и откинул голову на плечо друга. И все эти активные действия Главного Ученика задевали. Зависть, наверно, всё-таки была бы неправильным словом. Скорее — укол. Тот тихий, неприятный укол, что бывает, когда видишь, что кто-то умеет то, чего ты не умеешь, и дело не в старании, а в том, что он просто знает, как действовать. Обладает теорией и развитыми способностями в области заклинательства. И то, что этот же человек несколько раз пытался его убить, делало ситуацию значительно обидней, ведь они могли бы подружиться. Юноша закрыл глаза и пообещал себе сквозь сжатые зубы: «Всему, что я не умею, я могу научиться. Клянусь, я научусь. Всё, что я не знаю, я буду знать. Я стану лучше... я стану лучшим. Только бы пережить Праздник Урожая с приходом демонов. И вот это расследование! А дальше я хочу остаться здесь и превзойти Чжао Фэна во всём!» Сюй Юн не понимал причин, но чувствовал себя в этой реальности иначе. Не так беспомощно, не так бессмысленно, как прежде. Словно ощущал, что здесь он найдёт своё место. А ведь это самое главное для человека, подумал внезапно юноша, найти своё место в жизни, будь то город, дом, друзья или семья, профессия. Или, скажем, другая вселенная, в которой ты на своём месте. Он снова обратил внимание на то, что происходило на поляне вокруг. Остальные ученики по-прежнему слонялись, избегая колодца. Смотрели кто в землю, кто по сторонам. Вэй Чэн поднял с земли камушек, долго рассматривал его и бросил обратно с видом сильно разочарованного человека, словно камушек ему что-то обещал, а затем обманул. Чэнь Бо изучал ограду с таким вниманием, будто та могла сказать ему что-то важное. Девушки всё ещё стояли вместе и шептались. Сюй Юн посмотрел на Учителей. Лян И Мин стоял у самого края колодца. Сложил руки перед собой, и из ладоней потянулись нити света, которые начали складываться в печать. Она развернулась в воздухе, покружила мгновение, ведомая движением пальцев, и направилась вниз — в темноту, туда, где было дно. Туда, где была старуха. Свет ушёл вниз. Мин Ю Чжанфэй подошёл к своему другу. Нагнулся вперёд. Какое-то время рассматривал содержимое колодца. Указал рукой на что-то и тихо начал шептать другу на ухо, видимо, очень важные серьёзные вещи, потому что хмурился и весь его вид выражал озабоченность и тревогу. Лян И Мин кивал и хмурился тоже. Они явно уже что-то поняли, о чём-то договаривались. Возможно, то, что происходит, было для них открытой книгой, и они лишь выбирали путь, как уничтожить призрака и найти детей. Может, всё не так уж страшно? Может, всё будет хорошо... без лишних усилий и риска? Сюй Юн отвернулся. Два первых приключения были для него познавательными, и он в итоге стал чувствовать себя нужным, а то, что он делает, и его роль — чем-то важным. Но сейчас, как только он осознал, что ему нравится здесь и он бы хотел остаться, его пронзило чувство никчёмности собственного существования. Он не знает ничего, а посему бесполезен. Юноша отвернулся от Учителей и стал смотреть в туманную дымку, которая бывает с утра и в которой все здания и деревья кажутся волшебными, будто в сказочном заколдованном лесу. И вдруг в тумане, в который он вглядывался, появилась фигура. Сначала это был просто силуэт человека. И Сюй Юн подумал, что возможно ещё одна старуха пожаловала. То есть какая-нибудь злая служанка. Потом, по мере приближения, стало понятно, что это скорее мужчина, и у него в руке кувшин, раскачивающийся в такт шагам. Походка немного шальная. Человек покачивался из стороны в сторону с той основательностью, что бывает у людей, проведших ночь в обществе вина и невесёлых мыслей. Или весёлых мыслей. Или в обществе весёлых женщин. Это дало Сюй Юну твёрдое убеждение, что всё-таки к ним направляется не слуга. — Это господин Тань? — наконец произнёс юноша, стараясь точно разглядеть человека. Все посмотрели в сторону мужчины, который приближался к ним. Действительно, человек был похож издалека на господина Тань, в рассветном тумане, когда детали ещё не проявились. Та же округлость лица и фигуры, та же ширина плеч, та же неторопливая, чуть переваливающаяся походка. Тот же невысокий рост. Но чем ближе он подходил, тем больше что-то не сходилось. Сюй Юн смотрел и пытался понять — что именно. Лицо было то же, и при этом не то. Черты — те же, но что-то в них жило иначе. Двигалось чуть иначе. Дышало иначе. Когда он подошёл совсем близко, Сюй Юн понял. Он худее. Одежды создавали округлость, но шея, руки... всё это выдавало человека более стройного. Лицо было тем же лицом, но без слоя благополучия поверх. Как будто взяли одну и ту же форму и отлили из разного металла. И глаза. Глаза у господина Тань были маленькими и глубоко посаженными — такими, что смотреть в них было примерно как смотреть в бойницу: щель узкая, а что за ней — поди угадай. У этого человека, так как он не был излишне толст, глаза были более открытыми. Живыми. Он улыбнулся — криво, чуть пьяно — и произнёс: — Нашли всё-таки. Молодцы. А я вас полночи искал, чтобы сюда проводить. Голос был другим. Мягче и живее. — Я Тань Лиянь. — Он чуть склонил голову. — Младший брат-близнец. Мы очень похожи, но уверяю вас, мы абсолютно разные. Помолчал. Оглядел их всех неторопливо, без подозрения, с тем простым любопытством человека, которому нечего скрывать и незачем притворяться. — Что ж, вы ведь уже знаете, что бедняжку тут убили? — спросил он. — Ясно. — Он осмотрел всех стоящих заклинателей. — Я удивлён, что не вижу старой корги. Её, на старости лет, назначили следить за этим местом. Видимо, слишком крепко спит. Скоро появится и как начнёт орать, что не положено тут находиться. Мин Ю Чжанфэй произнёс ровно: — Боюсь вас расстроить, но пожилая женщина, которая пыталась нас остановить, теперь внутри колодца. Тань Лиянь поднял брови. Посмотрел на колодец. Потом снова на Учителя. — Вот как, — произнёс он медленно. — Сурово вы с ней. — Кувшин качнулся в руках. — Я не расстроен... немного ошарашен. — Призрак не пощадил её, — проговорил Мин Ю Чжанфэй, добавив немного холодного оскорблённого величия в интонации. Господин Тань помолчал. Потёр лоб. — Ну что ж. Она заслуживала свою участь — это правда. Хотя... — его передёрнуло, быстро, как бывает, когда говоришь одно, а чувствуешь другое, и обе стороны правы, — ...странно всё это. Знаете, я в детстве думал... мы все умрём, а она всё ещё будет тут ходить со своей метлой... ещё сто лет проживёт. Как-то неуютно... Странно, что я есть, а ведьмы старой уже нет. — Тань Лиянь поёжился. — Вы видели призрак? — спросил Мин Ю Чжанфэй. — Нет, что вы. — Тань Лиянь покачал головой — с той скоростью, которая всегда подсказывает, что даже мысль о подобном неприятна. — Уберегло. Не хотел бы видеть. Не хотел бы её видеть... такой. — Вы знали её при жизни? Мужчина посмотрел на Учителя долго. Потом усмехнулся — без веселья, с тем особенным выражением лица, что бывает, когда вопрос вроде бы задали простой, а вот ответ на него будет очень сложный. — А как же, — сказал он наконец, после некоторой паузы. — Невеста моя была. Он сглотнул и, ещё немного помолчав, продолжил. — Я младший из близнецов, — начал он, и голос его стал ровнее — так говорят о вещах, которые рассказывали себе много раз, до полного равнодушия, пока не остался только факт без боли. Или почти без боли. — Отец оставил старшему брату и состояние, и лавку. Мне совсем немного. Не в обиду, просто так заведено. Я не спорил. Он переложил кувшин в другую руку. — Я выбрал невесту сам. Ли Янь. Она делала веера — вы уже знаете, наверное. Они были очень красивые. Ли Янь была по-настоящему талантливой, и её веера были особенными не только по красоте... в них была сила. Она сама обладала, как и вы, иной силой... Вы понимаете, что я имею в виду. И её веера делали людей счастливыми или удачливыми. Помогали справляться с болью. — Он помолчал. — Я пришёл к брату просить о помощи со свадьбой. Принёс один её веер, чтоб показать, что она не просто красива, что руки у неё золотые и в доме будет польза. Для меня это не имело особого значения, но для брата было важным... именно составляющая пользы. Он всегда был... Знаете, он будто родился в лавке. Брат взял веер. Сказал, что не против, если она будет работать в лавке. Пауза. — А потом уехал в столицу. Продал веер. Очень дорого, как потом оказалось. Вернулся... Тань Лиянь посмотрел куда-то мимо всех — туда, где туман ещё не разошёлся и утро ещё не решило, каким ему быть. — И женился на ней сам, — произнёс он тихо. Совсем тихо. — Я просил его. Долго просил отказаться. Но он уже сделал предложение, и более щедрое. Он говорил: ведь ей со мной лучше будет, у меня и лавка, я уважаемый человек... И я тогда подумал... может, и правда лучше. Ведь и лавка, и небольшое, но состояние. Защищённость. А я сам тогда был... Я подумал, что не имею права отбирать шанс на состоятельную жизнь в достатке и благополучии. Он немного помолчал. — Как-то всё неправильно вышло, — добавил он, и в этом «неправильно» было столько всего, что Сюй Юн поймал себя на мысли, что восемь лет — это долгий срок носить в себе так много боли. — В итоге он и не женился как следует, а в наложницы её взял. А потом, вы сами знаете... Где-то вдалеке, в тумане, раздался крик, будто зовут кого-то. Потом обозначилась фигура бегущей к ним девушки. Она бежала — растрёпанная, с развившейся причёской и мокрыми от слёз щеками, с тем видом, что бывает у человека, который бежит уже долго от какого-то странного несчастья, а кричит и того дольше. — Убили! Убили! — раздалось издалека. Тань Лиянь обернулся первым на девушку, которая продолжала истошно кричать. — Убили! Убили! — Голос был хриплым. — Кого убили? — произнёс он резко, и вся его сонная пьяная расслабленность слетела мгновенно, как слетает листок на ветру. — Служанку! — Девушка добежала, согнулась пополам, хватая ртом воздух. — Служанку госпожи! — Куда идти? Показывайте! — быстро произнёс Мин Ю Чжанфэй. — В павильоне госпожи. Там.... — она всё ещё стояла согнувшись. — Я провожу. Пойдёмте! — Тань Лиянь очнулся от ступора, в котором пребывал. Сейчас он был напуган. Руки его тряслись, а дыхание было быстрым и поверхностным. Покои госпожи Тань располагались в той части поместья, которую они проходили, когда шли за талисманом. Здесь было ухоженнее, чем на задворках у колодца — дорожки выложены камнем, по бокам кусты, подстриженные с той тщательностью, что говорит о большом количестве свободного времени у садовника. После пустыря с колодцем разница ощущалась особенно сильно. Во дворе перед покоями на низкой лавке сидела сама госпожа Тань. Не та, что падала в обморок в зале с резными стульями. Не та, что была в парадном платье, с убранными волосами, в слезах, которые текли правильно и вовремя. Сейчас она сидела сгорбившись с остекленелым взглядом, халат был расстёгнут, волосы всклокочены, на лице выражение настоящего ужаса. Она подняла голову, и когда поняла, кто подходит, бросилась к ним. Женщина неловко, путаясь в полах незастёгнутого халата, упала на колени прямо перед Учителями. — Спасите! — Голос был сорванный, без светских модуляций. — Она приходила за мной! Она будет пытаться снова, я знаю! Моё счастье, что меня не было в комнате — я вышла только на минуту, а потом вернулась, и она там была... уже такая... мёртвая.... Женщину накрыла паника, и она какое-то время сидела на земле, тяжело дыша и раскачиваясь из стороны в сторону. Потом подняла голову к Мин Ю Чжанфэю. — Она будет мстить, понимаете... — Госпожа... Голос Учителя был негромким, но он заставил её замолчать на полуслове. — Прошу вас, Госпожа Тань, — произнёс он с той строгой вежливостью, за которой нет места для возражений. — Встаньте. Мы бы хотели осмотреть тело вашей служанки. Женщина уставилась на него снизу вверх. В глазах мелькнуло что-то — удивление, обида, непонимание. — А что на неё смотреть? — произнесла она. — Вы в этом доме для нашей защиты. Вот и защищайте! Эта... она придёт снова, а вы... — Во-первых, — перебил её Мин Ю Чжанфэй — спокойно, как перебивают дождь, закрывая окно, — мы в этом доме для того, чтобы уничтожить призрака. Для этого нам необходимо понимать, как это сделать. И нам нужно видеть все улики и знать всю правду. Он выдержал паузу. — Во-вторых, — продолжил он с тем же ровным тоном, — защитить вас мы сможем, только зная все обстоятельства дела. А труп вашей служанки, возможно, расскажет нам какие-то подробности. Проводите нас к телу девушки. Женщина отрицательно покачала головой. — Сами идите. Я больше в ту комнату не зайду! — глухо проговорила она, указав на вход в свои покои. — Вы видели призрак? Момент убийства? — Не... нет... — То есть, когда вы вернулись, вы видели только убитую девушку? Так? — Женщина кивнула. Тело служанки лежало на полу у постели. Руки и ноги раскинуты в разные стороны. Глаза открыты и полны удивления. Сюй Юн стоял над ней и думал о том, что ещё вчера эта девушка стояла в зале и обмахивала свою госпожу веером. Живая. Теперь она лежала на полу. Молодая, лет семнадцати, не больше. Красивая. Чем-то смутно кого-то напоминавшая. В сердце были воткнуты ножницы. Обычные ножницы — из тех, что держат в швейной шкатулке. Вошли глубоко, по самые кольца рукояти. Вокруг расплылось тёмно-красное пятно, успевшее высохнуть по краям и остаться влажным в центре. «Как глупо,» — подумал Сюй Юн. — «Как несправедливо устроен мир, в котором можно вот так, ни за что, быть убитой призраком.» — Это невозможно. Голос Тань Лияня был тихим. Он стоял чуть позади и смотрел на тело с тем выражением лица, что бывает у людей, когда реальность предъявляет им нечто, с чем разум ещё не готов согласиться. — Это невозможно, — повторил он. — Так не должно было быть. Тут какая-то ошибка. Этого не должно было случиться. — Почему? — спросил Мин Ю Чжанфэй ровно. — Что вы имеете в виду? Сзади набежали служанки. Видимо, та девушка, что принесла весть заклинателям, отдышавшись, вернулась следом и разбудила всех, кого могла. Одна из женщин — пожилая, с тонкими губами — наклонилась к соседке и прошептала, явно не рассчитывая, что её услышат: — Её и в помине в этом доме не было, когда всё случилось. Её-то за что? Выходит, никто не в безопасности! Призрак обезумел! Тань Лиянь медленно поднял глаза на Мин Ю Чжанфэя, который всё ещё ждал ответа. — Её и в помине не было, когда всё случилось, — произнёс он тихо. — Её-то за что? В комнате стало тихо, настолько тихо, что слышно было, как снаружи где-то далеко грустно поёт птица. Неловкая пауза и грустная трель ещё больше нагнетали ситуацию. — Я прошу всех живущих в этом поместье выйти из покоев. В течение дня мы побеседуем с каждым. Ваши слова могут помочь нам, но немного позже. — произнёс Мин Ю Чжанфэй зычным и властным голосом. Слуги быстро начали выходить, шепчась друг с другом. Те, что стояли близко, развернулись первые. Те, что были вдалеке, подождали, пока первые уйдут, чтоб посмотреть на труп. Получилось некое шествие: те, что посмотрели, отходили, а те, что были далеко, подходили взглянуть и поохать. Прошло с полпалочки благовоний, пока в покоях остались только ученики и Учителя. — Закройте дверь и никого не пускайте. — приказал Мин Ю Чжанфэй. Лян И Мин шагнул к трупу. Он поднял руку над телом девушки и направил луч ци, как направляют свет фонаря, когда ищут что-то в темноте. Тело на секунду засветилось изнутри — слабо, неравномерно. А потом из кармана платья девушки выплыл веер. Он поднялся в воздух и раскрылся. Сюй Юн смотрел на него и не мог отвести взгляд. Чёрные высохшие цветы. Распустившиеся, с тяжёлыми, широкими лепестками — написанными так точно, так живо, что казалось, ещё мгновение, и лепестки начнут опадать прямо в воздухе. На ветках рядом с ними сидели четыре золотые птицы — маленькие, тонкие, с поднятыми головами, как будто прислушиваются к чему-то неслышимому. Одна в центре была обведена ещё и голубой краской. Птицы были живыми. Цветы — нет. Именно это было в изображении самым страшным. Живые птицы на мёртвых ветках среди цветов, которые расцвели, но уже высохли, уже остановились в том последнем моменте перед тем, как осыпаться. Красота и гибель красоты одновременно. В это время входные ручки дверей кто-то начал дёргать всё сильней и сильней. А затем раздался злой визгливый голос. — А ну откройте! Я хозяин этого поместья! Немедленно откройте! И когда Чэнь Бо и Вэй Чэн открыли двери, Тань Фацай влетел в помещение с перекошенным лицом, распущенными волосами, в наспех одетых и незастёгнутых халатах. Он оглядел всех, затем уставился на мёртвую девушку, а после на висящий в воздухе веер. Его губы затряслись. — Нам надо поговорить... без этих всех... — он указал рукой на учеников. — Только с вами двумя. — И он указал на Учителей. — С четырьмя. — произнёс Мин Ю Чжанфэй слегка насмешливо. — Нам нужны два ассистента. Мои личные ученики. Чжао Фэн. — Он указал рукой на Главного Ученика. — И Цзян Лун. — Кивнул Учитель в сторону Сюй Юна. — Ладно, — сквозь зубы проговорил Тань Фацай. — Прошу следовать за мной. Остальным приготовлен дом для гостей и завтрак. Сюй Юн отметил, что Учитель не был удивлён такому предложению, словно ждал его. И он так быстро согласился именно потому, что всё уже было заранее обдумано. И то, что он брал с собой учеников, тоже было продумано заранее. Словно это отработанный механизм.