Часть 47. Предложение господина Тань

Они шли за господином Тань через поместье, которое на рассвете выглядело иначе, чем вечером. Без фонарей, без игры теней оно потеряло оттенок чего- то зловещего и было обычным старинным поместьем. Сюй Юн видел нечто подобное на экскурсии, на которой успел побывать после аварии во время учебы. Личный дом хозяина был красивым, отдельно стоящим, с красной черепичной крышей и узкими окнами . У порога стояли двое. Не слуги. Сюй Юн понял это сразу по тому, как они стояли, по ширине плеч, по рукам, сложенным не перед собой, а чуть в стороны, по привычке людей, которые в любой момент готовы этими руками уложить врага наповал. Это была охрана. Господин Тань прошёл мимо них, не кивнув, не взглянув, с тем равнодушием хозяина, для которого охрана является частью интерьера. «Хороший интерьер. Два живых шкафа у входа. Уютно». Сюй Юн шёл последним чтоб не терять Чжао Фэна из вида. Ему бы не хотелось чувствовать, что сзади него идет человек, который дважды пытался его убить. Чжао Фэн, словно почувствовав взгляд, обернулся, посмотрел хмуро на Сюй Юна. Он смотрел так, будто решал задачу, в которой Сюй Юн был одной из переменных, и никак не мог прийти к общему знаменателю. Главный ученик отвернулся через несколько секунд, так ничего и не сказав. «Что он так на меня смотрит», — раздражённо подумал Сюй Юн. — «Ну и смотри. Я тоже смотрю. У меня, в отличие от него, хотя бы есть причина — он дважды меня чуть не убил, я считаю, это даёт мне право на взаимный интерес». Чжао Фэн снова обернулся. Снова посмотрел и снова отвернулся. «Может, у него нервный тик. Было бы утешительно». Кабинет был просторным и богато обставленным. Стол тяжёлым, тёмного дерева, с бумагами, сложенными в аккуратные стопки и свитки. Тушечница. Кисти. Несколько свитков в деревянных тубусах у стены. Два стула напротив стола — для гостей. Кресло за столом — для хозяина. Господин Тань сел. Огляделся. Посмотрел на стулья, потом на учителей, которые к ним направлялись. Сложил руки на столе и посмотрел на каждого из четырёх присудствующих, как смотрят на подчинённых. На Мин Ю Чжанфэя — долго, с тем прищуром, которым оценивают вещь перед покупкой. На Лян И Мина — чуть короче, с осторожностью, словно что-то в этом человеке его настораживало. На Чжао Фэна, стоящего за креслом учителя, с лёгким кивком, почти незаметным. Видимо, Главный Ученик внушал ему уважение. На Сюй Юна, находящегося справо от сидящего Лян И Мина взглянул мельком. С тем безразличием, с каким смотрят на предмет, который, возможно, стоит денег, а возможно, нет, и вникать некогда. Юноша почувствовал мимолётное желание сказать что-нибудь резкое. Например: «Я тоже смотрю на вас , господин Тань, и тоже не впечатлён». Но сдержался. Господин Тань выдохнул. — Я оценил ситуацию, — начал он, — и в свете ещё одной смерти принял решение изменить суть наших отношений. Когда я писал вам письмо, последний из сыновей был жив. Но сейчас... — Он чуть помолчал. — Полагаю, его уже не спасти. Призрак становится злее. Утреннее убийство это доказало. — Два убийства, — произнёс Мин Ю Чжанфэй спокойно. Господин Тань вскинул голову. Маленькие глаза его чуть расширились, насколько это вообще было возможно при их глубокой посадке. — Кто ещё? — Старуха на пустыре возле колодца смерти. Была с метлой. Имени не назвала. Призрак столкнул её в колодец. На наших глазах. — Вот как, — произнёс господин Тань тихо. —Старая карга Лан Сы подохла. В детстве от нее доставалось. Хотел выгнать, но моя жена почему-то упросила оставить. «Вот это некролог», — мелькнуло у Сюй Юна в голове. — «Прямо эпитафия на века: „подохла, в детстве доставалось". Сердечно. Искренне. По-семейному». Он потер лицо руками. — Это лишь усиливает моё желание заключить с вами договор, — продолжил господин Тань, — и несколько изменить цель вашего пребывания здесь. — Мы готовы вас выслушать, — сказал Лян И Мин с лёгкой улыбкой, которая не была ни тёплой, ни холодной, а такой, с которой слушают нечто любопытное, — но должен сразу предупредить: мы служим императору. Важно, чтобы интересы Его Величества и безопасность государства не были затронуты. — Нет-нет. — Господин Тань торопливо выпрямился. — Император, да продлится его жизнь на века, не потерпит никакого ущерба. Всё, что я предложу, касается только меня. Маленькие глазенки забегали по лицам, как бегают глаза у человека, который всегда ищет выгоду. «Крысиная пробежка», — отметил про себя Сюй Юн. — «Туда-сюда. Туда-сюда. Интересно, он всегда так или только когда торгуется?» — Итак. Я хочу, чтобы вы уничтожили призрака и спасли мою жизнь. И чтобы особенности этого дела остались в тайне. Он замолчал. Наступила тишина. Господин Тань подождал несколько мгновений, но Учителя ждали. Лян И Мин кивнул, будто ободряя продолжать. — Моя жена, — Господин Тань сглотнул, — скажем так, была виновна в смерти Ли Янь. Ей, видимо, не спастись. Наши дети, будем реалистами, уже мертвы. Я тоже виноват перед Ли Янь. Раз вы нашли колодец, то поняли суть её претензий. Не так ли. — Вы хотите, чтобы мы спасли вас в первую очередь, а по возможности и всех остальных, — произнёс Мин Ю Чжанфэй ровно, — или вы хотите, чтобы мы спасли только вас? Желаете ли вы, чтобы мы постарались спасти и вашу супругу? Господин Тань чуть склонил голову. В глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение, так одобряют собеседника, который понял суть без лишних слов. — Благодарю за уточнение. В делах нужна ясность. — Он помолчал. — Вы, наверное, со мной не согласитесь, а ваши юные ученики и подавно, но я надеюсь, они умеют держать язык за зубами. Я исхожу из практического расчёта. Моя жена уже немолода. Детей иметь не может. Наши общие дети мертвы. Мой род требует продолжения. В брачном договоре прописано, что я не имею права жениться в полной мере, пока жива супруга. Наложницу одну я взял и возьму снова. Но жену — не могу. — То есть вы хотите стать вдовцом. — Желательно. — Он сложил руки чуть теснее. — Я не прошу вас её убивать. Просто... не мешайте призраку, когда он придёт за ней. Сюй Юн почувствовал, как что-то внутри него будто стало холоднее. Он оглянулся на Чжао Фэна. Главный Ученик стоял прямо, с совершенно непроницаемым лицом. Ни брезгливости, ни возмущения — ничего. Как будто только что услышал сообщение о погоде: Облачно. Без осадков. А жену пусть съест призрак. «Как ты можешь вот так», — подумал Сюй Юн почти с обидой, — «просто стоять с таким видом, когда он вот это вот говорит?» Учителя тоже были спокойны. Совершенно. Мин Ю Чжанфэй слегка наклонил голову, как наклоняют, обдумывая услышанное. — Что ещё вы хотите включить в договор? — произнёс он. — Ну... я хочу, чтобы призрак был уничтожен, а вся история не выплыла наружу. — Мы согласны, — произнёс Мин Ю Чжанфэй. Сюй Юн мысленно поперхнулся. Вот так. Просто — согласны. Три слова. Как будто речь шла о цене на рыбу, а не о том, что они только что договорились не мешать, когда будут убивать человека. — Но есть требование с нашей стороны. Договор ведь подразумевает взаимные услуги. — Я плачу деньги. — Господин Тань чуть сдвинул брови. — Я хотел предложить десять тысяч лян серебром. — Разумная цена. Но ничего не выйдет без выполнения одного условия. — Какого? — Полная откровенность. Мы задаём вопросы — вы отвечаете. И требуете от слуг не замалчивать, а тоже честно рассказывать всё, что видели, что думают, что знают. Господин Тань помолчал. Потёр кольцо. — Всё останется между нами? — Я могу поручиться за себя, своего коллегу и учеников. За ваших слуг, однако, поручиться не смогу. Обещать таким образом могу только, что истина не выплывет наружу с нашей стороны. Но ваши слуги могут проболтаться. И тут мы бессильны. — Со слугами я разберусь, — произнёс господин Тань. Тихо. Глаза сузились — быстро, как сужаются у человека, который принял решение и оно ему не нравится, но он не отступит. Сюй Юн предпочёл не думать, как именно. Глава поместья выдвинул ящик стола. Достал уже исписаный лист бумаги и добавил туда требование учителей. Положил лист на стол. — Тогда вам нужно подписать это. После я отвечу на все вопросы, какие знаю. И дам приказ слугам — пусть говорят правду в части, касающейся дела. Лист поднялся в воздух сам, как поднимается бумага на ветру, только ветра не было. Он пролетел над столом и лёг в руки Мин Ю Чжанфэя. Господин Тань смотрел на это молча. Маленькие глаза его чуть расширились, потом снова сузились от усилия не показывать, что это произвело впечатление. «Хоть что-то его пронимает», — подумал Сюй Юн. — «Предложил оставить жену призраку на съеденье— глазом не моргнул. Летающая бумага — вот это зацепило. Хорошо знать систему ценностей человека». Мин Ю Чжанфэй читал медленно, с видом человека который не пропускает ни строки, а также прекрасно умеет читать между ними. Господин Тань ждал. Пальцы его потянулись к кольцу, потёрли его — раз, другой, — потом остановились, будто он поймал себя на этом движении и запретил себе его повторять. Мин Ю Чжанфэй опустил лист. Поднял правую руку над бумагой и сделал короткий пас. Ци прошла тихо, почти незаметно, но Сюй Юн почувствовал её. На бумаге проступила подпись. Потом Мин Ю Чжанфэй поднял руку и снял со своего перстня верхнюю часть и приложил к бумаге. Это оказалась печать. Лотос в круге, символ школы. Господин Тань смотрел на это с тем выражением, что Сюй Юн мысленно расшифровал как: всё-таки впечатлён, но не покажу даже вида. «Пять баллов за выдержку, господин Тань. Хотя общий счёт всё равно в минусе». Листок снова отправился в полет и плавно опустился перед хозяином дома. Крысиные глазки пробежались по подписи и по печати. Господин Тань выдохнул. Взял лист, убрал в ящик. Закрыл. — Итак. Спрашивайте. Сюй Юн думал о том, что происходит что-то очень неправильное, и при этом все вокруг него ведут себя так, будто это совершенно нормально. Соглашаться на такое. Подписывать такое. Стоять с непроницаемым лицом и слушать такое. Он один тут, что ли, понимает, что они только что сделали? Он снова глянул на Чжао Фэна. Тот смотрел прямо перед собой. Лицо было непроницаемым. Абсолютно. «Ты понимаешь, что только что произошло?» Чжао Фэн не обернулся. Но Сюй Юн готов был поклясться, что уголок его рта чуть дрогнул в ухмылке. «Понимает», — с тоской подумал Сюй Юн. — «И ему смешно. Отлично. Я единственный идиот в комнате. Это моя привычная роль, так что ничего нового».