Глава 7 — «Наконец-то тишина»

— Ухх… наконец-то тишина. ☆       Маленький Король развалился на крутом скате черепичной крыши, почти у самого карниза. Ноги свесил вниз, локти упёр в тёплую ещё плитку. Внизу фонари выхватывали из темноты куски тротуара, спины прохожих, мокрый после дождя асфальт. Он щёлкал и щёлкал кнопкой ручки — ритмично, почти гипнотически, как метроном, отсчитывающий остатки чужого дня. Сутки назад Резе провожала его «домой».       Пришлось выкручиваться. Дома в её понимании у него не существовало — ни тёплого света в окнах, ни запаха стирки, ни даже матраса, который помнит форму тела. Было только одно заброшенное здание на окраине: достаточно мрачное, чтобы отпугивать любопытных, и достаточно сухое, чтобы можно было там перекантоваться. Рюкзак, пара вещей, стопка старых журналов — и всё. Больше ничего не требовалось.       Тогда, в парке, он буркнул что-то про «отойти в туалет» и растворился. Вернулся только утром, выпил с Резой кофе (уже остывший, с горькой пенкой), а потом почти сразу пошёл устраивать очередную «шалость». Теперь он сидел здесь и мысленно прокручивал то, что произошло несколько часов назад. Эксперимент. Маленький. Тщательно спланированный. — Феее… — протянул он в ночной воздух, почти с отвращением. — Какая же скукотень... ☆       Никакого толку. Ни трещины, ни вспышки, ни даже лёгкого сдвига в её лице. Он ждал хоть чего-то — злости, холодного расчёта, внезапного ножа в рукаве, — а получил четыре смятые тысячные и спокойное «сколько хочешь?». Как будто он был не угрозой, а назойливым попрошайкой у светофора.       Ожидания просто рассыпались. Не взорвались, не рухнули — именно рассыпались, мелкой трухой, как пересохшая земля под ногой. Он щёлкнул ручкой громче обычного, почти зло, и откинулся на спину. Внизу продолжалась обычная ночная жизнь — шаги, обрывки разговоров, далёкий смех. А ему вдруг стало невыносимо скучно смотреть на всё это.

***

— Так-так-так… кто тут у нас такой интересненький? ☆ — протянул неизвестный. — Подзаработать хочешь, а? Конечно хочешь!       Это был обычный студент. Подросток возвращался из магазина в общежитие, с пакетом в руке и привычной усталостью в плечах — и вдруг прямо перед ним возник человек в чёрном. Плащ скрывал фигуру, капюшон — лицо; видно было только рот, который слишком широко улыбался. Студент растерялся от неожиданности, но всё же кивнул: то ли ответил, то ли просто не нашёлся, чем отмахнуться. — О-о-о! — мужчина хлопнул в ладоши, как избалованный ребёнок, которому пообещали игрушку. — Тогда у меня для тебя крайне выгодное предложение!       Внешний вид у него был такой, что доверие само пятилось назад. «Чёрный плащ… капюшон. Прямо злодей из манги», — мелькнуло у студента, и от этой мысли стало немного неловко — как будто он оказался внутри чужой дешёвой постановки. Но денег хотелось. Хоть на сакэ, хоть на нормальный ужин — да хоть просто чтобы не считать монеты на кассе. А звучало всё, если честно, не смертельно опасно… на первый взгляд. — Тебе надо докопаться до одной девочки. Устроить небольшой конфликтик — и всё, — сообщил незнакомец так, будто предлагал разнести листовки. — Как докопаться — сам решишь. Ты же умненький, мальчик ♪       Выглядело абсурдно. Восемь тысяч йен — за такую ерунду? Тут либо подвох, либо этот тип не в себе. Скорее всего — и то, и другое. Но цифра всё равно цепляла. Студент помялся ровно столько, чтобы сохранить видимость осторожности, и согласился.

***

— «Судя по описанию — она», — подумал студент, замедляя шаг.       Девушка сидела за столиком на террасе Caffè Gilli — серые джинсы, простая футболка, перед ней надкусанный круассан и чашка капучино. Он подошёл ближе, сжимая в руке свой бумажный стаканчик. Поправил очки — привычным, почти механическим движением, будто это могло придать ему хоть немного правдоподобности.       Когда он поравнялся с её столиком, она как раз поднесла чашку к губам. Он сделал чуть более резкое движение плечом — и стакан выскользнул у неё из пальцев. Коричневая струя хлынула вниз, моментально пропитав его спортивные штаны и нижний край толстовки. — Ай, сука! — вырвалось у него громче, чем он рассчитывал.       Горячее мгновенно ужалило кожу сквозь ткань. Он дёрнулся, прижал ладони к бедру, потом к животу, стиснув зубы так, что скулы побелели. Боль была резкой, ноющей, настоящей — и от этого особенно обидной. — Ой… прости, ты в порядке? — спросила она, уже привстав. В голосе слышалась тревога, почти убедительная. — Ни хрена я не в порядке, — процедил он, всё ещё прижимая мокрую ткань к телу. — Больно же, чёрт! Плати теперь за одежду и за ожог!       Она опустила взгляд на его штаны, потом медленно подняла глаза к лицу. Пальцы невольно коснулись подбородка — знакомый жест, когда человек начинает что-то сопоставлять. — Но ведь ты специально это сделал, — сказала она тихо, без обвинения, скорее с усталым любопытством, будто разгадывала не самую сложную задачку.       Внутри у него всё ухнуло. — «Твою мать. Поймала. Сразу», — пронеслось коротко и зло. «Так и знал, что из меня актёр — как из дерьма пуля».

***

— Пам-пам-пам! Ой, кажется, ты поймала моего маленького шалунишку! ☆ — раздался сверху весёлый голос.       Маленький Король стоял у открытого окна на втором этаже, прямо напротив террасы Caffè Gilli. Локти на подоконнике, подбородок на ладонях — точь-в-точь ребёнок, который смотрит, как в луже тонет муравей. Золотые глаза блестели от чистого, ничем не замутнённого восторга. Улыбка растянула губы почти до ушей. — Ну что, Резе? — продолжил он, чуть наклоняясь вперёд, будто боялся пропустить хоть малейшую перемену на её лице. — Что теперь будешь делать, а? Пошлёшь его подальше? Обвинишь, что он тут самый виноватый? Или… — голос стал тише, но от этого только слаще, — …заманишь куда-нибудь потише, чтобы прикончить без шума?       Он медленно, с наслаждением выговорил последнее слово, словно пробовал его на вкус. — Как ты поступишь с этой информацией, Резе?       Белые волосы слегка шевельнулись от сквозняка, золотые зрачки не мигая ловили каждое движение внизу. Он ждал. Не просто ждал ответа — ждал, как она сейчас сломается, или взорвётся, или сделает что-то совсем неожиданное. И от одной этой мысли его улыбка становилась ещё шире.

***

— Ну ладно, сколько ты хочешь? — Резе чуть наклонилась вперёд, запустив руку в карман джинсов.       Пальцы быстро нащупали смятые бумажки. Она вытащила четыре тысячи йен — четыре хрустящие тысячные, сложенные пополам, — и протянула их студенту ладонью вверх, будто это была мелочь на проезд. — А? — он замер, глядя на деньги так, словно они могли его укусить. — «Сколько? И что — всё, вот так просто?» — коротко кольнуло в голове. Ни злости, ни облегчения — только пустое удивление, как будто механизм внутри сломался на середине.       Он протянул руку, взял купюры. Пальцы сами сложились вокруг них, сунул в карман толстовки — мокрой, всё ещё тёплой от кофе. Потом развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь, куда ноги несут: мимо столиков, мимо официанта с подносом, вдоль узкой улочки, где уже зажигались первые фонари.

***

— Э-э-э… — протянул беловолосый парень, глядя вниз с окна. Голос его упал, как будто кто-то выключил свет. — Я ожидал совсем другого. Совсем-совсем другого. Это же… скучно!       Он резко взмахнул рукой — демонстративно, театрально — и ваза, стоявшая на подоконнике, полетела вниз. Раздался чистый, короткий звон: осколки брызнули по асфальту внизу, как стеклянный дождь. Ваза явно была не его, но это его никогда не останавливало. — Ску-у-учно! — надул он щёки, точно обиженный пятилетка. — Я ждал, что ты его ударишь. Или прикончишь. Или хотя бы заставишь корчиться… а ты просто отдала ему деньги. Как будто он просил конфетку.       Маленький Король театрально рухнул на спину, прямо на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Он вытащил из-под подушки потрёпанный блокнот, раскрыл его на случайной странице и принялся водить ручкой: чирк-чирк, жирные каракули, перечёркивания, новые завитки — всё без смысла, просто чтобы занять пальцы. — Эксперимент провалился. Ноль данных. Во-об-ще! — он щёлкнул кнопкой ручки, будто ставил точку в приговоре, и тут же зачеркнул всё, что только что нарисовал. — Хотя… постой-ка.       Глаза его снова загорелись — медленно, как спичка в темноте. — С другой стороны, я всё-таки получил кое-что новенькое. В бытовых конфликтах ты — та самая девочка, которая старается разрядить всё миром. Платишь, извиняешься, уходишь. Как мило. Особенно если вспомнить, кто ты на самом деле. ♡       Он улыбнулся — широко, почти ласково — и перевернул страницу. Кровать под ним была пропитана кровью: тёмно-красные пятна расползлись по простыне, впитались в матрас, подсохли коркой по краям. Но он лежал, будто на обычном покрывале. Одежда оставалась чистой; кровь на ней не держалась, скатывалась каплями и падала на пол, как ртуть.       Рядом с кроватью, на ковре, лежали двое. Женщина лет сорока пяти и подросток — лет шестнадцати, может, семнадцати. Тела разорваны пополам, ровно, почти аккуратно; внутренности вывалились наружу, но уже не кровоточили — только тяжёлый, металлический запах висел в комнате. Маленький Король даже не взглянул в их сторону. Они его больше не интересовали. — Здесь жалуются на шум… — прошелестел кто-то едва слышно за стеной.       Маленький Король уловил фразу краем уха, но даже головы не повернул. Продолжал сидеть на краю кровати, болтая ногой в воздухе, как будто ждал, когда закончится скучный мультик.       Шаги — сначала далёкие, потом ближе, потом совсем рядом — остановились у двери. Дверь распахнулась без стука. Двое молодых полицейских в форме замерли на пороге. Их взгляды одновременно упали на кровать, на пропитанную кровью простыню, на два разорванных тела у стены. Глаза расширились. Ужас смешался с тошнотой — лица побелели, губы сжались в тонкую линию. — Эй, ты! — рявкнул первый, голос сорвался на высокой ноте. — Это ты это устроил? — добавил второй, уже тише, но рука уже лежала на кобуре.       Маленький Король медленно поднял взгляд. Зевнул. Закрыл блокнот — тот самый, с каракулями — и сунул его куда-то под мантию, будто прятал конфету от воспитательницы. — Ну дааа~ — протянул он сладко, почти пропел. — Это я похулиганил, каюсь! Я грешни-и-ик! ☆       Тон был таким лёгким, детским, что на секунду могло показаться — перед ними просто пацан, которого застукали за разбитым окном или сломанным велосипедом. Но запах железа в воздухе, лужи крови на ковре и аккуратно разорванные пополам трупы не давали забыть, что это не шалость. Полицейские переглянулись. Ни один из них ещё не встречал такого. Ни разу. — И что вы сделаааете? — Маленький Король наклонил голову набок, глаза блестели золотом. — Арестуете меня, да? Ой, не хочу в тюрьму… Так ску-у-учнооо…       Он тяжело выдохнул, откинулся назад, опираясь на локти. Лицо его выражало чистейшую, почти детскую тоску — как у ребёнка, которому запретили играть в любимую игру. — Впервые такого психа вижу… — пробормотал первый полицейский вслух, сам того не замечая. Пальцы уже сомкнулись на рукояти, пистолет выскользнул из кобуры и лёг в ладонь. — Подними руки вверх, живо! — рявкнул второй, повторяя движение напарника. Два ствола уставились в упор: один — точно в лоб, второй — в центр груди.       Маленький Король даже не вздрогнул. Наоборот — глаза его загорелись тем самым детским, почти восторженным блеском, как будто ему только что показали новую игрушку. — Ой! Как любопытно… — протянул он, чуть наклоняя голову. — А что будет, если я этого не сделаю? ♪       Улыбка расползлась шире. — И вообще, глушители хоть наденьте, приду…       Два выстрела хлопнули почти одновременно — коротко, сухо, без эха в тесной комнате. Пули, казалось, пронзили грудь и висок. Тело дёрнулось назад от удара, голова мотнулась в сторону, белые волосы взметнулись. Но он не упал.       Просто выпрямился медленно, как будто стряхивал с себя надоедливую муху. На его виске не было признаков внешних повреждений, как и в груди. Даже на одежде. — А вы не особо разговорчивы, — сказал он почти ласково, глядя на них снизу вверх. — Не люблю таких. Они такие… бяки.       Он улыбнулся — широко, искренне, как ребёнок, который только что выиграл в прятки. Маленький Король резко поднялся с кровати — движение было лёгким, почти танцующим. Он проскочил к осколкам вазы на подоконнике, нагнулся и зачерпнул ладонями воду из лужицы, что осталась на полу. Белые перчатки мгновенно промокли, но он даже не моргнул.       Раз — и вода полетела вперёд, прямо в первого полицейского. Брызги разлетелись веером, но это были не брызги. Каждая капля, каждая капелька прошла сквозь тело, как раскалённый нож сквозь масло. Плоть, кости, форма — всё расступалось без сопротивления. Мгновение — и от человека осталось только кровавое облако, тяжёлое, влажное, медленно оседающее на пол. Часть стены за ним исчезла: в штукатурке и кирпиче зияла рваная дыра, будто её выгрызли огромные челюсти. — Без глушителя шумно, дурачооок, — пробормотал беловолосый, уже хватая второго за горло.       Пальцы в белых, идеально чистых перчатках сомкнулись железно. Полицейский захрипел, лицо наливалось багровым. В отчаянной попытке он дёрнул рукой, нажал на спуск — пуля ушла криво, вбок. Вошла прямо в голову женщины, лежавшей у стены. Целая, ещё не тронутая голова дёрнулась от удара, как тряпичная кукла.       Глаза полицейского закатились. Тело обмякло в хватке. Жизнь вышла из него тихо, издался только слабый хрип и стук пистолета, упавшего на пол. Маленький Король разжал пальцы. Труп осел к его ногам, как пустой мешок.       Он вытер перчатки о свою мантию, словно избавлялся от воображаемой грязи и оглядел комнату. Кровавое облако всё ещё висело в воздухе, медленно опускаясь. Дыра в стене чернела, как рот. Он улыбнулся — чуть виновато, чуть скучающе.

***

— Куришь в помещении? — Аки поднял бровь, стоя над ямой в полу. Голос ровный, но с лёгким укором — как всегда, когда он ловит её на чём-то «не по правилам».       Химэно сидела на корточках у края выжженного следа, который уходил вглубь бетона, будто кто-то просто стёр кусок реальности. Дым от сигареты медленно поднимался к потолку, смешиваясь с запахом горелой штукатурки и крови. — А что, здесь кто-то жалуется? — Она даже не повернула голову, только уголок губ дёрнулся в усмешке. — Жильцы мёртвые, копы тоже… по-моему, идеальное место для перекура. Никто не будет кашлять и ныть про пассивное курение.       Аки вздохнул — коротко, почти беззвучно. Он уже привык. — Это он? — А кто ещё? — Химэно наконец поднялась, отряхнула пыль с колен и посмотрела на разорванный пополам труп полицейского. — Нет отпечатков. Ни кожи, ни ткани перчаток. Будто его просто… выдавили из жизни голыми руками. Пустота в форме ладони. Классика нашего «Маленького Короля».       Она сделала долгую затяжку, выпустила дым в сторону Аки — нарочно, чтобы он поморщился. — «Маленького Короля»? — Аки повторил прозвище без эмоций, но бровь снова поползла вверх. — Ну а как ещё? — Химэно хмыкнула, чуть наклонила голову, отчего повязка на глазу съехала на миллиметр. — Выглядит как пацан, ведёт себя как избалованный принц, а убивает так, будто это скучная шалость. Если не король, то кто? Принц-демон? Слишком длинно.       Аки молча почесал подбородок, глядя в дыру в стене. Сирены уже приближались — тихо, но уверенно. — Доложим Макиме? Или хотя бы Кишибе?       Химэно фыркнула так громко, что дым чуть не попал ей в нос. — Пф-ф… Серьёзно? «Ой, смотрите, кто-то опять разорвал людей пополам, а потом отправил двух полицейских на тот свет», — она изобразила скучающий голос Макимы. — Им плевать, пока это не мешает большим планам. А Кишибе… он просто скажет «хорошая работа, продолжайте умирать красиво» и нальёт себе ещё.       Аки не ответил — просто смотрел на неё. Он знал, что она права. — Сигареты не будет? — спросил он вдруг, почти против воли.       Химэно замерла. Потом медленно, с той самой ленивой, чуть хищной улыбкой, которую он одновременно ненавидел и ждал, поднесла сигарету к его губам — ту самую, которую только что курила.       Кончик ещё тлел, тёплый, влажный от её губ. Она вложила его аккуратно, двумя пальцами, придерживая за фильтр. Большой палец на миг задержался у самого уголка его рта — будто проверяя пульс или просто задерживая момент. Запах табака смешался с её дыханием — близко, слишком близко, с лёгкой горчинкой, которую оставляет чужой поцелуй через дым.       Аки сделал затяжку — медленно, глубоко, не отводя глаз от её лица. Дым вышел из его рта серой струёй, почти касаясь её щеки. — Последняя, — сказала она тихо, почти ласково, не убирая пальцы сразу.