Глава 9 — «Точно в дурку»

Они пожали друг другу руки. Ладонь Маленького Короля ощущалась пустой — ни привычного человеческого тепла, ни трупного холода. Химэно показалось, будто пальцы сомкнулись на осязаемом ничто, на клочке застывшего вакуума, принявшем форму кисти. Она даже не вздрогнула и не отвела взгляд, лишь крепче сжала пальцы. Страх и брезгливость остались где-то позади; она слишком хорошо понимала цену этой сделки, чтобы теперь выдавать себя дрожью. — А теперь моя очередь бить ниже пояса, — внезапно произнесла она. Внутри шевельнулось отчетливое понимание: это опасно, она играет с огнем, который даже не сжигает, а лишь аннигилирует всё живое. Но азарт уже взял свое, требуя идти до конца, вскрыть эту фарфоровую оболочку и посмотреть, есть ли там хоть что-то, кроме механизмов. Химэно пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь поймать в их глубине хотя бы отблеск живой мысли. — Что именно ты пытаешься заполнить этим своим вечным любопытством? — голос её звучал ровно, почти буднично. — Говорят, такая болезненная тяга всё знать растет из детства, когда ребенку постоянно грозит опасность. Он пытается предугадать каждый шаг мира, вычислить каждую траекторию, чтобы просто выжить еще одну минуту. Но если убрать это из тебя, что останется в сухом остатке? Правильно — ничего. Ты просто черная дыра, которая всасывает в себя чужие жизни, эмоции и трагедии, чтобы имитировать собственное существование. Тебе нужны попкорн и кровавое шоу, потому что без чужой боли ты — абсолютный ноль. Никто никогда не держал тебя за руку просто за то, что ты есть. Никто не просил тебя: «Не умирай». Я говорю это Аки каждый день, это дает ему смысл вставать по утрам. А тебе… тебе некому это сказать. И никогда не будет. Ты — статистическая погрешность бытия. Он замер. Тишина затянулась на несколько секунд, став почти физически тяжелой, выкачивая кислород из помещения. Воздух вокруг Короля словно застыл, превращаясь в монолит. Химэно, не дожидаясь реакции и не желая видеть, как он «переваривает» её слова, отступила на пару шагов. Руки слегка подрагивали, и она спрятала их, привычным жестом доставая из пачки и прикуривая новую сигарету. Дым принес кратковременное успокоение. В следующий миг он резко, почти по-детски, топнул ногой. Эффект был несоразмерен движению: пол под его ботинком мгновенно пошел сетью глубоких радиальных трещин и буквально взорвался. Плиты превратились в мелкодисперсную серую пыль, заполнившую пространство едким облаком. На лице Короля на долю секунды промелькнула странная, пугающая смесь детского недоумения и ледяного, яростного раздражения, но маска шута вернулась на место так же молниеносно, как исчезла. — О-ой, честное слово… я понятия не имею, о чем ты болтаешь, Химэно-тян! — воскликнул он, и его голос снова стал звонким, натянутым, подчеркнуто ребячливым. — Психоанализ в таких условиях? Это так… утомительно! Он нагло, почти неуловимым движением, выхватил горящую сигарету прямо у неё из пальцев. Затянулся глубоко, с явным усилием, и выпустил плотную струю дыма ей прямо в лицо, щурясь от удовольствия, которое выглядело фальшивым. — Ты ведь говорил, что мои сигареты вкусные. Но и это не более чем очередная ложь, — Химэно даже не моргнула, когда дым коснулся её лица. — Готова поставить всё: для тебя у них нет вкуса. У них нет запаха. У тебя нет легких, которые могли бы их почувствовать. — А? О чем это ты? — он склонил голову набок, напоминая любопытную птицу. — Твое тело… если верить тому, что я узнала, оно просто не фиксирует перемен, — она чеканила слова, внимательно следя за тем, как дергается уголок его губ. — Ты вырван из общего потока времени, ты — статичный объект в динамичном мире. А значит, ты игнорируешь любое воздействие извне. Твоя кожа не чувствует ни пронизывающего холода, ни палящего тепла. Вообще ничего. Ты как статуя, наделенная речью. Скажи мне, каково это: просто существовать в абсолютном вакууме, где даже собственное сердцебиение — лишь плод воображения? Вместо ответа он театрально закинул голову и громко, издевательски захлопал в ладоши. Аплодисменты звучали сухо, как удары костей друг о друга. — Уа-а-а! Химэно-тян, да ты просто мастер диагнозов! Описала меня так точно, что мне самому захотелось себе поаплодировать. «Ходячая пустота»… звучит же просто поэтично, а? Настоящий декданс! Будто название для какой-нибудь депрессивной песенки, которую крутят в барах для неудачников! Он невинно постукал себя пальцем по подбородку, изображая мучительную задумчивость, и тут же с легкостью опытного фокусника, которому надоело старое представление, сменил тему: — Ну, кста-а-ати! Раз уж мы заговорили о странностях… У меня вот подруга есть. Самая настоящая, обычная девчонка! Совсем-совсем человек, пахнет цветами и школьным мелом! — он широко развел руки в стороны, словно пытаясь обнять весь мир, который только что пытался разрушить. — Но она умеет превращаться в Дьявола. И не просто использовать силы по контракту, а буквально перекраивать себя, вовсю пользуясь этой мощью без всякой видимой платы. Вот мне интересно… это по вашей классификации тоже считается «контрактом»? Или это что-то новенькое, эксклюзивное? — Виляешь хвостом? — Химэно усмехнулась, чувствуя, как напряжение в воздухе немного спадает, сменяясь его привычным безумием. Она привалилась спиной к шершавой стене, стараясь выглядеть расслабленной. — У тебя из рук вон плохо получается менять тему, Маленький Король. Слишком много напускного шума для того, кому якобы «всё равно» на мои слова. Она сделала паузу, прокручивая в голове его вопрос. Информация была ценной, и она старалась не выдать своего интереса слишком рано. — Человек, который становится дьяволом… С таким я еще не сталкивалась в официальных отчетах. Контракт — это всегда жесткая математика сделки: ты отдаешь глаз, кусок кожи, вкус или десятилетия жизни, а взамен получаешь в аренду кусок чужой силы. Это аренда, а не владение. Но то, о чем говоришь ты, больше похоже на слияние, на какой-то симбиоз. Ты уверен, что тебе не почудилось в порыве твоего вечного поиска «шоу»? Химэно всмотрелась в его лицо, пытаясь сквозь приклеенную улыбку разглядеть хотя бы тень искренности. — Oh là là! Значит, даже именитые госсударственные охотники о таком не слышали? Редкое явление, эксклюзив! — воскликнул парень, картинно повиснув на гамаке. — Становится всё любопытнее и любопытнее! — Вполне возможно, твоя подружка — просто Изверг. — Изверг? — Маленький Король уставился на неё с новой волной жадного интереса. — Ах, да! Вспомнил, вспомнил! — он радостно всплеснул руками и в тот же миг кувырком скатился с гамака на пол. — Это когда Дьявол занимает человеческое тело, да? Расскажи мне об этом поподробнее… Одна девчонка мне уже объясняла, но внутри такое чувство, знаешь, будто она не договорила самое важное! Химэно тяжело выдохнула, глядя на него как на утомительно гиперактивного ребенка. — Когда Дьявол оказывается на грани гибели, он может занять свежий труп, чтобы спасти свою шкуру. При этом он теряет большую часть способностей, — сухо пояснила она. — На голове твоей подружки нет ничего странного? Никаких рогов или отметин? — Рожки? Копытца? Пятачок? — Он хихикнул, напрочь игнорируя её серьезный тон. — Нет-нет-нет, Химэно-чан, ты не понимаешь! Никаких уродливых наростов, снаружи — обычный человек. Пока не дернет за чеку и… БУМ! Всё, она превращается в бомбочку. Буквально! — Тогда это действительно что-то уникальное, — Химэно задумчиво выпустила густое облако дыма, наблюдая за его кривляниями. — Хотя в последнее время мир будто окончательно сошел с ума. Сначала тот частник, потом ты, а теперь еще и эта твоя «бомбочка». В глазах Маленького Короля вспыхнул нескрываемый, почти детский азарт. — Частник? — Слышала об одном охотнике-одиночке. Кимура, кажется, — Химэно усмехнулась, стряхивая пепел,— Говорят, он вообще не чувствует боли. И для обычного человека чертовски живуч: по слухам, ему в голову всадили целую обойму, а он даже глазом не моргнул. А еще он наглухо отбитый псих. Это что, какое-то обязательное условие для всех вас, аномалий? Услышав последнюю фразу, Маленький Король в притворном ужасе схватился за волосы и рухнул на колени. — Так вот… какого ты на самом деле мнения обо мне… Химэно-тян! Ранила в самое сердце, которого у меня нет! — его полный фальшивого драматизма вопль мгновенно оборвался, сменившись искренним, вибрирующим восторгом. — А ну-ка, колись дальше! Этот Кимура… он тоже умеет превращаться в Дьявола? Или он всё-таки классический Изверг с очень хорошим гримом? Где его найти? Мне срочно нужно проверить его на прочность! — Понятия не имею, где он сейчас. Он частник, работает сам по себе, не оставляя следов и отчетов, — Химэно выпустила последнюю струйку дыма, глядя в серый потолок, который теперь казался ей клеткой. — Да и если бы знала его координаты, сдавать бы не стала. Какая-никакая, а профессиональная солидарность. В этом безумном мире лучше держаться тех, кто понимает правила игры. — Жестоко… — выдохнул он, картинно ссутулившись и делая вид, что вытирает невидимую слезу. — Оставляешь меня без новой игрушки. Они пожали друг другу руки. Ладонь Маленького Короля ощущалась пустой — ни привычного человеческого тепла, ни трупного холода. Химэно показалось, будто пальцы сомкнулись на осязаемом ничто, на клочке застывшего вакуума, принявшем форму кисти. Она даже не вздрогнула и не отвела взгляд, лишь крепче сжала пальцы. Страх и брезгливость остались где-то позади; она слишком хорошо понимала цену этой сделки, чтобы теперь выдавать себя дрожью. — А теперь моя очередь бить ниже пояса, — внезапно произнесла она. Внутри шевельнулось отчетливое понимание: это опасно, она играет с огнем, который даже не сжигает, а лишь аннигилирует всё живое. Но азарт уже взял свое, требуя идти до конца, вскрыть эту фарфоровую оболочку и посмотреть, есть ли там хоть что-то, кроме механизмов. Химэно пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь поймать в их глубине хотя бы отблеск живой мысли. — Что именно ты пытаешься заполнить этим своим вечным любопытством? — голос её звучал ровно, почти буднично. — Говорят, такая болезненная тяга всё знать растет из детства, когда ребенку постоянно грозит опасность. Он пытается предугадать каждый шаг мира, вычислить каждую траекторию, чтобы просто выжить еще одну минуту. Но если убрать это из тебя, что останется в сухом остатке? Правильно — ничего. Ты просто черная дыра, которая всасывает в себя чужие жизни, эмоции и трагедии, чтобы имитировать собственное существование. Тебе нужны попкорн и кровавое шоу, потому что без чужой боли ты — абсолютный ноль. Никто никогда не держал тебя за руку просто за то, что ты есть. Никто не просил тебя: «Не умирай». Я говорю это Аки каждый день, это дает ему смысл вставать по утрам. А тебе… тебе некому это сказать. И никогда не будет. Ты — статистическая погрешность бытия. Он замер. Тишина затянулась на несколько секунд, став почти физически тяжелой, выкачивая кислород из помещения. Воздух вокруг Короля словно застыл, превращаясь в монолит. Химэно, не дожидаясь реакции и не желая видеть, как он «переваривает» её слова, отступила на пару шагов. Руки слегка подрагивали, и она спрятала их, привычным жестом доставая из пачки и прикуривая новую сигарету. Дым принес кратковременное успокоение. В следующий миг он резко, почти по-детски, топнул ногой. Эффект был несоразмерен движению: пол под его ботинком мгновенно пошел сетью глубоких радиальных трещин и буквально взорвался. Плиты превратились в мелкодисперсную серую пыль, заполнившую пространство едким облаком. На лице Короля на долю секунды промелькнула странная, пугающая смесь детского недоумения и ледяного, яростного раздражения, но маска шута вернулась на место так же молниеносно, как исчезла. — О-ой, честное слово… я понятия не имею, о чем ты болтаешь, Химэно-тян! — воскликнул он, и его голос снова стал звонким, натянутым, подчеркнуто ребячливым. — Психоанализ в таких условиях? Это так… утомительно! Он нагло, почти неуловимым движением, выхватил горящую сигарету прямо у неё из пальцев. Затянулся глубоко, с явным усилием, и выпустил плотную струю дыма ей прямо в лицо, щурясь от удовольствия, которое выглядело фальшивым. — Ты ведь говорил, что мои сигареты вкусные. Но и это не более чем очередная ложь, — Химэно даже не моргнула, когда дым коснулся её лица. — Готова поставить всё: для тебя у них нет вкуса. У них нет запаха. У тебя нет легких, которые могли бы их почувствовать. — А? О чем это ты? — он склонил голову набок, напоминая любопытную птицу. — Твое тело… если верить тому, что я узнала, оно просто не фиксирует перемен, — она чеканила слова, внимательно следя за тем, как дергается уголок его губ. — Ты вырван из общего потока времени, ты — статичный объект в динамичном мире. А значит, ты игнорируешь любое воздействие извне. Твоя кожа не чувствует ни пронизывающего холода, ни палящего тепла. Вообще ничего. Ты как статуя, наделенная речью. Скажи мне, каково это: просто существовать в абсолютном вакууме, где даже собственное сердцебиение — лишь плод воображения? Вместо ответа он театрально закинул голову и громко, издевательски захлопал в ладоши. Аплодисменты звучали сухо, как удары костей друг о друга. — Уа-а-а! Химэно-тян, да ты просто мастер диагнозов! Описала меня так точно, что мне самому захотелось себе поаплодировать. «Ходячая пустота»… звучит же просто поэтично, а? Настоящий декданс! Будто название для какой-нибудь депрессивной песенки, которую крутят в барах для неудачников! Он невинно постукал себя пальцем по подбородку, изображая мучительную задумчивость, и тут же с легкостью опытного фокусника, которому надоело старое представление, сменил тему: — Ну, кста-а-ати! Раз уж мы заговорили о странностях… У меня вот подруга есть. Самая настоящая, обычная девчонка! Совсем-совсем человек, пахнет цветами и школьным мелом! — он широко развел руки в стороны, словно пытаясь обнять весь мир, который только что пытался разрушить. — Но она умеет превращаться в Дьявола. И не просто использовать силы по контракту, а буквально перекраивать себя, вовсю пользуясь этой мощью без всякой видимой платы. Вот мне интересно… это по вашей классификации тоже считается «контрактом»? Или это что-то новенькое, эксклюзивное? — Виляешь хвостом? — Химэно усмехнулась, чувствуя, как напряжение в воздухе немного спадает, сменяясь его привычным безумием. Она привалилась спиной к шершавой стене, стараясь выглядеть расслабленной. — У тебя из рук вон плохо получается менять тему, Маленький Король. Слишком много напускного шума для того, кому якобы «всё равно» на мои слова. Она сделала паузу, прокручивая в голове его вопрос. Информация была ценной, и она старалась не выдать своего интереса слишком рано. — Человек, который становится дьяволом… С таким я еще не сталкивалась в официальных отчетах. Контракт — это всегда жесткая математика сделки: ты отдаешь глаз, кусок кожи, вкус или десятилетия жизни, а взамен получаешь в аренду кусок чужой силы. Это аренда, а не владение. Но то, о чем говоришь ты, больше похоже на слияние, на какой-то симбиоз. Ты уверен, что тебе не почудилось в порыве твоего вечного поиска «шоу»? Химэно всмотрелась в его лицо, пытаясь сквозь приклеенную улыбку разглядеть хотя бы тень искренности. — Oh là là! Значит, даже именитые госсударственные охотники о таком не слышали? Редкое явление, эксклюзив! — воскликнул парень, картинно повиснув на гамаке. — Становится всё любопытнее и любопытнее! — Вполне возможно, твоя подружка — просто Изверг. — Изверг? — Маленький Король уставился на неё с новой волной жадного интереса. — Ах, да! Вспомнил, вспомнил! — он радостно всплеснул руками и в тот же миг кувырком скатился с гамака на пол. — Это когда Дьявол занимает человеческое тело, да? Расскажи мне об этом поподробнее… Одна девчонка мне уже объясняла, но внутри такое чувство, знаешь, будто она не договорила самое важное! Химэно тяжело выдохнула, глядя на него как на утомительно гиперактивного ребенка. — Когда Дьявол оказывается на грани гибели, он может занять свежий труп, чтобы спасти свою шкуру. При этом он теряет большую часть способностей, — сухо пояснила она. — На голове твоей подружки нет ничего странного? Никаких рогов или отметин? — Рожки? Копытца? Пятачок? — Он хихикнул, напрочь игнорируя её серьезный тон. — Нет-нет-нет, Химэно-чан, ты не понимаешь! Никаких уродливых наростов, снаружи — обычный человек. Пока не дернет за чеку и… БУМ! Всё, она превращается в бомбочку. Буквально! — Тогда это действительно что-то уникальное, — Химэно задумчиво выпустила густое облако дыма, наблюдая за его кривляниями. — Хотя в последнее время мир будто окончательно сошел с ума. Сначала тот частник, потом ты, а теперь еще и эта твоя «бомбочка». В глазах Маленького Короля вспыхнул нескрываемый, почти детский азарт. — Частник? — Слышала об одном охотнике-одиночке. Кимура, кажется, — Химэно усмехнулась, стряхивая пепел. — Говорят, он вообще не чувствует боли. И для обычного человека чертовски живуч: по слухам, ему в голову всадили целую обойму, а он даже глазом не моргнул. А еще он наглухо отбитый псих. Это что, какое-то обязательное условие для всех вас, аномалий? Услышав последнюю фразу, Маленький Король в притворном ужасе схватился за волосы и рухнул на колени. — Так вот… какого ты на самом деле мнения обо мне… Химэно-тян! Ранила в самое сердце, которого у меня нет! — его полный фальшивого драматизма вопль мгновенно оборвался, сменившись искренним, вибрирующим восторгом. — А ну-ка, колись дальше! Этот Кимура… он тоже умеет превращаться в Дьявола? Или он всё-таки классический Изверг с очень хорошим гримом? Где его найти? Мне срочно нужно проверить его на прочность! — Понятия не имею, где он сейчас. Он частник, работает сам по себе, не оставляя следов и отчетов, — Химэно выпустила последнюю струйку дыма, глядя в серый потолок, который теперь казался ей клеткой. — Да и если бы знала его координаты, сдавать бы не стала. Какая-никакая, а профессиональная солидарность. В этом безумном мире лучше держаться тех, кто понимает правила игры. — Жестоко… — выдохнул он, картинно ссутулившись и делая вид, что вытирает невидимую слезу. — Оставляешь меня без новой игрушки.

***

— Что-то её не видать... — Маленький Король недовольно надул губы, устроившись на самом краю бетонного карниза. Он сидел на крыше многоэтажки, прямо над той самой уютной кофейней, где проходили их встречи с Резе. С этой высоты город казался бесконечным лабиринтом из стекла и серого камня. Маленький Король беспечно болтал ногами над головокружительной пропастью, не заботясь о равновесии. Внизу, точно игрушечные, по артериям дорог сновали крошечные разноцветные автомобили, и этот масштаб его явно забавлял. — Уже два часа жду-у-у тут её. Потерялась, что ли? Или решила, что я слишком скучный? ☆ — он вздохнул, поправляя свои белоснежные волосы, которые ветер пытался превратить в хаос. Воздух вокруг него был спокойным, пока внезапный шорох за спиной не нарушил тишину. — Б-у-у! Звонкий голос Резе прозвучал прямо над ухом, прежде чем он успел хотя бы обернуться. Ладони крепко схватили Маленького Короля за плечи. От неожиданности он совершил резкое, неосторожное движение, инерция которого буквально сорвала их обоих с насиженного места. Мир на мгновение перевернулся: небо и асфальт поменялись местами. Они падали вместе, сцепившись в какой-то нелепой, почти дружеской чехарде. Гравитация должна была превратить это приключение в кровавый финал, но ни один из них не издал ни звука ужаса. Удар о землю был оглушительным. Асфальт под ними не выдержал такой колоссальной кинетической энергии: он жалобно хрустнул и взорвался фонтаном мелкой крошки, покрываясь сетью глубоких радиальных трещин. Пыль поднялась столбом, скрывая место падения. Однако сами «прыгуны» выглядели так, будто просто прилегли отдохнуть. Резе и Маленький Король приложились затылками прямо о твердь, но на их телах не появилось ни единой царапины, ни одного синяка. — Ай! Ну и напугала ты меня! — Маленький Король первым вскочил на ноги, отряхивая пыль с одежды. — Нельзя так! Сердце же могло выпрыгнуть... если бы оно у меня было в привычном смысле! Это нечестно! — он комично надулся и фыркнул, скрестив руки на груди. — Ой, прости-прости! — Резе поднялась следом, грациозно потягиваясь, словно после долгого сна. Она сделала шаг к нему и протянула руку, чтобы поправить его ослепительно-белый воротник. Ткань осталась идеально чистой и разглаженной, несмотря на то что секунду назад парень буквально впечатался в тротуар. — Я совсем не удержалась! Ты сидел там такой одинокий и задумчивый... — она лукаво прищурилась. — Ты же не сильно ударился? Смотри, даже старый добрый асфальт сдался раньше, чем ты. Бедняге потребуется ремонт. — Ударился, говоришь?! — Король весело рассмеялся, снова проводя ладонью по волосам, возвращая им идеальный вид. — Да нет! Совсем-совсем нет! Ты недооцениваешь мою прочность, Резе-тян! А ты что думала? Что я рассыплюсь на кусочки, как фарфоровая кукла? Он задорно хлопнул в ладоши, и звук этот эхом разлетелся по притихшей улице. Резе слегка наклонилась вперед, заглядывая в его лицо снизу вверх, внимательно изучая выражение его глаз. На её губах играла мягкая улыбка, но за этой маской скрывался лихорадочный аналитический процесс. — «Странно. Слишком странно даже для такого, как он», — подумала она, не отводя взгляда. — «Ведь то же самое произошло и со мной. Я не почувствовала удара об асфальт в полной мере. Повреждений вроде никаких. Да и боли не было. Ничего. Что он сделал со мной?». Резе до боли прикусила щеку; мягкая ткань поддалась, во рту разлился металлический привкус, но ожидаемой трансформации не последовало. — «Странно. Он действительно снял с меня силу Дьявола или его влияние ограничивается только тем, к чему он прикасается?» — пронеслось в голове. Она могла бы еще долго перебирать варианты, но затянувшиеся раздумья прервал чужой интерес. Прохожие замедляли шаг, оборачиваясь на нее и Маленького Короля: в одних глазах читалось праздное любопытство, в других — глухое недопонимание, переходящее в ужас. Резе мельком взглянула на беловолосого парня, который, казалось, вовсе не замечал произведенного эффекта. — Ой… кажется, мы тут немного переборщили, да? — она натянуто улыбнулась. — Идем отсюда, пока не посыпались вопросы. Не дожидаясь ответа, Резе крепко перехватила ладонь Маленького Короля. Тот беззаботно сощурился, собираясь что-то возразить, но она уже тащила его за собой в ближайший переулок, подальше от лишних свидетелей. Они нырнули в узкую щель переулка, пропахшую сыростью и лежалым картоном. Свет уличных фонарей здесь вяз в полумраке, расплываясь невнятными серыми пятнами. Резе резко затормозила и развернулась, всё еще мертвой хваткой сжимая его кисть. Её глаза, обычно излучавшие мягкое, почти домашнее тепло, сейчас сузились, став холодными и расчетливыми, как прицельная сетка винтовки. — Эй-эй, Резе-тян! Куда такая спешка? У нас свидание или побег с места преступления? ☆ — Маленький Король едва поспевая за её уверенным шагом, но при этом выглядел так, будто просто прогуливается по парку. — А теперь отвечай, — она шагнула к нему, сокращая дистанцию до опасного минимума. Голос звучал тихо, с едва уловимой сталью. — Двенадцатый этаж. Мы упали с двенадцатого этажа прямо на асфальт, он в крошку разлетелся. Но я ничего не почувствовала. Вообще ничего. Что ты сделал? Он лишь отступил на шаг и широко раскинул руки, словно приглашая облезлые стены переулка в свидетели. Его фигура в этом полумраке казалась странно объемной, будто он был вырезан из другой реальности и вклеен в этот серый токийский закаулок. — Ой-ой-ой, ну не кипятись! Я просто… ну, как бы это сказать… — он дурашливо подпрыгнул, и Резе заметила, что его подошвы даже не намокли от лужи под его ногами, — временно поделился с тобой своей привилегией! — Привилегия?.. — Резе внутренне поморщилась, пытаясь сопоставить это слово с тем, что она знала о контрактах и дьявольских способностях. — «Какое странное слово для обозначения силы». Обычно сила требовала жертвы — крови, лет жизни, органов. А этот говорил о ней как о билете в закрытый клуб. Она уже собиралась надавить сильнее, выкрутить ему руку или прижать к стене, но в этот момент он легким пассом выудил из-под полы плаща небольшой торт. Тот появился словно из воздуха, украшенный идеальными завитками взбитых сливок, целый и невредимый, будто его только что сняли с витрины дорогой кондитерской. Резе замерла в недоумении, её боевая стойка на секунду дрогнула, а по лицу Маленького Короля скользнула ехидная, почти детская улыбка. — Получай! — выкрикнул он и с размаху влепил тортом ей прямо в лицо. Резе отшатнулась от удара. Тяжелое, сладкое месиво с глухим шлепком сползло на асфальт, оставив на её лице густую липкую маску. Маленький Король, не дожидаясь реакции, повалился на землю и зашелся в диком, захлебывающемся хохоте, катаясь по грязи и буквально надрывая живот. Его смех эхом бился о кирпичные стены, заставляя Резе чувствовать себя еще более нелепо. Она медленно моргнула, стряхивая крем, забившийся в ресницы. Сделала осторожный выдох через рот, чтобы прочистить нос. Кончик языка рефлекторно слизнул сладкую массу с верхней губы — чистая физиология, реакция тела на раздражитель. Резе медленно подняла руку, сняла с щеки увесистый кусок бисквита, пропитанного сиропом, и отправила его в рот. Прожевала. Проглотила. В голове привычно защелкали шестеренки анализа, выстраивая вероятностные цепочки. — "Зачем? Отвлекающий маневр, чтобы скрыться? В креме яд замедленного действия, проникающий через поры? Или это изощренная форма психологического подавления, попытка выбить её из колеи перед решающим ударом?" Её мир всегда был шахматной доской, где каждый ход обязан иметь тактическую ценность. Кураторы из Советского Союза видели в ней идеальный детонатор, способный стереть с лица земли квартал. Охотники видели в ней монстра, Дьявола Бомбу, которую нужно усыпить или заковать в цепи. Весь её жизненный опыт сводился к тому, что любовь — это приманка, дружба — способ сбора данных, а любая небрежность ведет к расстрельному подвалу. Каждый человек вокруг либо использовал её, либо боялся. У всего была двойная подкладка и цена. И тут — он. Существо, которое игнорирует гравитацию, ржёт, катаясь по грязному асфальту, и остается при этом стерильно чистым — ни одно пятнышко жира не посмело осквернить его нелепый наряд. Он бросил в неё торт просто потому, что это было смешно. В этом жесте не было ни выгоды, ни плана, ни даже идеологической подоплеки. В КГБ её учили всему: как выживать в ледяной воде, как терпеть пытки электричеством, как вскрывать сейфы и имитировать влюбленность до мельчайших движений зрачков и контроля пульса. Но ни в одной секретной методичке, ни в одном учебнике для «щенят» не было сказано, как вести себя, когда твой собеседник швыряет тебе в лицо бисквит посреди серьезного разговора. Десять лет жесточайшей подготовки рассыпались в прах перед лицом абсолютной, концентрированной глупости. Это был системный сбой. — Пф!.. Короткий, сухой смешок вырвался прежде, чем она успела его подавить. Резе попыталась вернуть маску холодного агента, сжать губы и восстановить контроль, но, глядя на то, как «французский подданный» дрыгает ногами в приступе неконтролируемого хохота, окончательно сдалась. Напряжение последнего месяца, литры дешевого кофе в кофейне, постоянная слежка и ожидание кровавого приказа — лопнуло, как перетянутая струна. Она запрокинула голову и рассмеялась. Это был смех человека, который внезапно осознал, что вся его серьезность лишь декорация в балагане. Искренне, звонко, до щекотки в горле и рези в диафрагме. Слёзы прочертили чистые дорожки на её заляпанном кремом лице, смывая остатки шпионского пафоса. — Ты… ты просто законченный идиот! — выдавила она сквозь смех, хватаясь за бок, который уже начал побаливать. — Слышишь? Самый опасный идиот во мире! Она присела рядом на корточки, всё еще содрогаясь от остаточных смешков. Аналитический центр в мозгу, годами выдававший сухие сводки рисков, окончательно капитулировал. Впервые в жизни ей не хотелось знать «зачем». Ей хотелось просто быть здесь, в этом вонючем переулке, покрытой взбитыми сливками. Резе слизнула каплю крема с пальца и хитро прищурилась, ощущая, как внутри просыпается что-то давно забытое, детское и злое. — Ах так? Ну, получай! Она зачерпнула горсть жирного крема прямо с грязного асфальта и быстрым, неуловимым движением мазнула его по безупречному, вызывающе чистому носу Маленького Короля. Тот замер на полуслове, его глаза округлились, а хохот мгновенно стих, сменившись театральным потрясением. — О-о-о… — в его голосе прорезались нотки вибрирующего восторга, смешанного с притворной обидой. — Резе-тян… Ты только что покусилась на государственную собственность! Это же… это же прямое объявление войны! ☆ Он мгновенно соскреб крем со своего лица и запустил его в неё, целясь прямо в волосы. В переулке воцарился абсолютный, неконтролируемый хаос. Это не был тренировочный бой или операция по устранению — это была чистая энтропия, танец двух безумцев. Резе швырялась кусками бисквита как гранатами, Маленький Король уворачивался с грацией мультяшного героя, выкрикивая названия «секретных техник» одно абсурднее другого. В какой-то момент они, окончательно потеряв ориентацию в пространстве, запутались в провисшей бельевой веревке, увешанной чьим-то серым бельем, и с грохотом рухнули в гору пустых картонных коробок. Коробки спружинили, подняв облако пыли, и завалили их сверху. Резе лежала на спине, глядя в узкую полоску темнеющего неба между крышами. Она тяжело и часто дышала, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Школьная форма была безнадежно испорчена — юбка в пятнах, белая блузка пропиталась маслом. В волосах застряли липкие крошки, а на щеке остался след от его ладони. Маленький Король сидел на перевернутом ящике рядом. Контраст был пугающим. Несмотря на все их кувыркания, он выглядел так, словно только что вышел из ателье: ни пятнышка крема на плаще, ни пылинки на перчатках. Его чистота была неестественной, почти жуткой, напоминая о том, что за маской клоуна скрывается нечто, не знающее износа. — Если бы начальство это видело… меня бы расстреляли за профнепригодность прямо на месте, — нарушила тишину Резе. Голос её был хриплым, но спокойным. — Или сразу в дурку. С диагнозом «острая нехватка здравого смысла». Точно в дурку. Она закрыла глаза, впервые за долгое время не пытаясь прослушивать шаги за углом или просчитывать пути отхода. Ей просто было… сладко.