Глава VIII: Кража века.

      Лойд вошел в свою квартиру, застав Йор за приготовлением обеда. В тот же миг из своей комнаты вышла Аня. Увидев отца, она расцвела. — Папа пришел! — радостно воскликнула девочка. — О, Лойд. Рада тебя видеть. Где ты пропадал утром? — поинтересовалась Йор. — Ах, ты знаешь, у меня плавающий выходной. Вот и вызвали по работе уладить кое-какие дела. Зато теперь я свободен до конца дня. — Это хорошо, — кивнула Йор. — Послушай, Йор, мне нужно тебе кое-что рассказать, — начал Лойд, устраиваясь в кресле.       Йор отвлеклась от готовки и присела рядом с ним на диван. — Да, я вся во внимании. — Тут такое дело. Я вот возвращался с работы и встретил по дороге Питера. — Питера? — Да. Ну, что я могу сказать. Этот юноша в глубокой депрессии. Мне так жаль его. — А что он тебе рассказал? — У него, знаешь ли, на самом деле много причин для депрессии. Сегодняшний день для него был сущим кошмаром. Он ведь ходил сегодня в университет на закрытую конференцию. В общем, что-то пошло не так, эксперимент не удался. И, понятное дело, никакого дешевого электричества не будет. От этого Питер был очень расстроен. — Ты говорил, у него не одна причина для депрессии была. — Да. Он сказал, что всю ночь не спал из-за этого. Ну, как тебе сказать… Он переживал за то, что… Во-первых, он боялся, что конфликт как-то негативно повлияет на Аню и Бекки. Я его успокоил, что все в порядке. — Дядя Паркер больше не придет к нам в гости? — с грустью спросила Аня. — Нет, что ты, конечно, придет. Не волнуйся. Во-вторых, Аня, он волнуется о нашем мнении о нем. Его не задевает сильно то, что Юрий на него наехал. А вот то, что, помнишь, кто его родители — Питер мне сказал, что это правда. Не знаю, откуда твой братец это узнал, но так оно и есть. Питер даже сказал, что хочет переехать от нас. Я его отговорил. Мол, не нужен нам такой сосед. Его родители действительно были шпионами, а отец воевал в первой войне. В общем, я его успокоил. Сказал, что он не в ответе за своих родителей. Ведь он же правду сказал, что не несет ответственности за них, и что никто из нас не выбирает, где родиться, когда родиться и у кого родиться. — Это верно. — сказала Йор. — Ну, я решил его успокоить, предложил попить пива. Он согласился. У него даже денег на кружку пива не было, ужасно. Он выпил две. Я, разумеется, не пил. И он начал говорить о своих проблемах, но ему полегчало. У него депрессия ещё и из-за девушки. Не буду вдаваться в подробности, но у них недавно было свидание, и оно, к сожалению, сорвалось. — А про рану на левом плече он тебе что-нибудь сказал? — Да. Он сказал, что несколько дней назад на него напали грабители. Хотели украсть фотоаппарат с ценными снимками. Он отказался — началась драка. Один из грабителей порезал его ножом, но Питер отстоял свое имущество. Несколько дней рана кровоточила, но вчера он её зашил. Так что все нормально. Мне больше нечего сказать. Поэтому ты не переживай за тот вечер. Питер держался до последнего. Кстати, он думает, как и все, что мы обычная семья, ну, ты поняла. — Я думаю, мне нужно извиниться перед ним. — Зачем тебе? Ведь ты не в ответе за своего брата. — Но все равно. Мне ужасно стыдно перед ним, что он стал мишенью для моего брата в тот вечер. — Поверь мне, ему гораздо стыднее, чем тебе. Да и сейчас не время. Он у себя спит, видит десятый сон. Скажу так, он пить не умеет. Поэтому будет спать долго. — Хорошо, тогда навещу его сегодня вечером. — Как знаешь.       Йор встала и вернулась на кухню, а Лойд погрузился в свои мысли. — «Хоть мое терпение и велико, но, кажется, оно готово лопнуть. Это всего лишь догадки, но я уверен, что Питер и есть тот самый Человек-паук. Я помню его рану на левой руке в тот день. Это был он, стопроцентно. Хотя маленький процент того, что это не так, все же есть. Мне нужно убедиться. Питер тогда правду сказал в баре, что Человеку-пауку нельзя разглашать свою личность, иначе появятся злодеи, которые навредят его родственникам. Он просто не знает, кто я на самом деле. Если мы с ним договоримся, то все останется в тайне. Хотя, я думаю, лучше ничего не говорить. Просто нужно дать понять, что я в курсе и не собираюсь принуждать его путь. Какое же совпадение… Неужели его отец был тот добрый человек в доспехах, который спас тогда мне жизнь? Несмотря на потерю мамы, этот рыцарь стал для меня всем. Что ж. Завтра уже во всем разберусь. А пока пусть спит. Он еще понервничает, это точно», — размышлял Лойд.       Аня, которая, как оказалось, слышала его мысли, застыла на месте. Она не могла поверить словам Лойда: — «Это что же получается? Мой сосед — Человек-паук?»       Девочка подошла к Йор, которая тоже о чем-то нервно размышляла. — «Не могу поверить, что мой сосед — Человек-паук. Эх, Питер, мне так жаль тебя. Понимаю, что ты не любишь врать, но тебе приходится это делать постоянно. Ведь эту рану нанесла я. Как же я тогда не догадалась, видя, как ты шел со стороны полицейского участка. Теперь все сходится. Что же делать?» — мысленно терзалась Йор.       Аня была потрясена. Ее приемные родители подозревают, что их сосед — Человек-паук. Если подумать, все сходилось. Питер продавал свои фото, чтобы хоть как-то выжить в этом холодном, темном мире. Он спасал людей, зная свои возможности. Поэтому тогда он и спас ее от грузовика. Это была невероятная информация. Аня понимала, что не сможет рассказать это никому, даже своей лучшей подруге Бекки. Поэтому решила сохранить свои выводы в тайне. Она ждала подходящего момента, чтобы поговорить с Питером. Хотя, возможно, это была всего лишь странная догадка родителей. Еще рано было делать выводы, но эту информацию нельзя было ни подтвердить, ни опровергнуть на сто процентов.       Настал вечер воскресенья. Лойд с Аней сидели на диване, и смотрели мультфильм о шпионах. Тут Лойд заметил, что Йор заварила чай, поставив на поднос чайник с чаем, две фарфоровые чашки и сахарницу. — Ты куда? — спросил Лойд. — К Питеру. Извиниться и позорится… — сказала Йор грустно закрыв глаза. — А не лучше ли это сделать завтра? — Извини. Я не могу. У меня сердце колотится. Понимаю, что ему нелегко. Думаю, он расслабится, когда поймет, что я не в обиде на него. — Ну, как хочешь. Потом расскажешь, как было. — «Господи… Я не могу поверить, что иду на такие крайние меры. Но выхода нет. Никто не должен знать о моей второй профессии, ведь это ставит под угрозу меня, мою семью и моих коллег. Договориться вряд ли получится, потому что Человек-паук считает, что место всем преступникам на скамье подсудимых. И он, наверное, отказывается принимать тот факт, что судьи тоже продажны, как и остальные. И поэтому, кроме убийства, другого решения нет. Прости меня, Питер, прости», — отдавало в голове Йор. — Мама! Подожди! — окликнула Йор Аня, подбегая к ней. — Да? Что такое, Анечка? — А можно с тобой пойти? — Нет, извини, дорогая. Это взрослые разговоры. Нам нужно будет поговорить наедине. — Но я хочу тоже сказать, что я не в обиде на него. Пусть не расстраивается и дальше пусть делает снимки. — Не волнуйся, Анечка, я ему все передам. — Мама права, Аня, пусть сами разберутся, это не твое дело. Я уже ему передал, что ты не в обиде на него. Ему просто нужно укрепить свои ослабевшие нервы, вот и все, — сказал Лойд. — Но… но… — Я что сказал, Аня? Садись. А то самое интересное пропустишь, — властно сказал Лойд.       Аня глубоко и грустно вздохнула и снова уселась рядом с отцом. Она была очень расстроена и чувствовала, что Йор идет к Питеру не с лучшими намерениями. Сделать ничего она не могла, ведь никто не знал, что она умеет читать мысли. Пришлось смириться, хотя внутри нее бушевала тревожность.       Йор взяла поднос с чаем, подошла к входной двери и открыла ее. Спустившись в подъезд, она закрыла за собой дверь и направилась к квартире, которую снимал Питер. Глубоко вздохнув, она подумала: за всю свою работу ей никогда не было жаль своих жертв. Но сейчас, это чувство жалости было впервые. Она понимала, кого собирается устранить. Но выбора не было. В конце концов, свидетели долго не живут.

Тем временем…

Весталис, город Боннт, особняк Озборнов.       Спящий Гарольд, лежащий на диване в гостиной и был выдернут из объятий сна голосом лакея. — Просыпайтесь, господин Гарольд, просыпайтесь. Вас к телефону, — услужливо произнес прислуга.       Гарольд неохотно открыл глаза. Первые мгновения зрение плыло, подобно акварели под дождем, но постепенно мир обрел четкость. Голова отдавалась пульсирующей болью, эхом вчерашнего виски. — А? Что случилось? Дайте еще подремать… — промямлил Гарольд, цепляясь за остатки сна. — Прошу прощения. Но с вами желает говорить ваш отец. Он настаивает на чрезвычайной срочности, — произнес лакей, соблюдая подобающее почтение.       Вздохнув, Гарольд со стоном поднялся с дивана и направился в соседнюю комнату, где уже ждал телефон. Схватив трубку, он произнес: — Алло. Да, пап, что? — Сынок, ты дома? — голос Нормана дрожал от волнения. — Ну а где же еще, конечно дома… — Гарольд почесал затылок, ощущая, как похмелье берет свое. — Ты что, опять вчера всю ночь пил виски? И только сейчас проснулся? — Норман сменил тон на недовольный. — Пап, я уже не маленький. Здоровье позволяет. Ну так что случилось-то? — Гарольд попытался сменить тему. — Ладно. У нас проблема. И проблема очень серьезная. — Так что случилось, пап? — Шелдон Ли сбежал! — голос Нормана сорвался на испуганный и повышенный тон. — Погоди? Чего? Ты же сам говорил, что когда его тело пройдет все тесты, ты отпустишь его. — Да! Именно! Так я и сделал! Но есть нюанс… — Какой же, пап? — Я не знаю, как ему это удалось, но он украл из нашей лаборатории лекарство! То самое лекарство от всех болезней! Ты понимаешь, что это значит, сынок?! — Зачем ему оно? Он же киборг, робот, или как ты его назвал, «андроид-богомол». — А я откуда знаю, зачем?! Тем более оно не до конца доработано, но я думаю, его уже можно использовать! Но это сейчас неважно! Оно у него, и это серьезная проблема! Но это ещё не всё! — Папа, пожалуйста, не кричи так в трубку… Голова болит… Ну так… Эм… Получается, он куда-то ушёл с нашим лекарством, которое ему не нужно… А куда он направился? — В Останию! Как он мне говорил. Типа, у него там есть какое-то незаконченное дело. И я его отпустил. В его теле есть тротил, его достаточно, чтобы его тело разлетелось на гайки и болтики. Только вот дистанционно это сделать невозможно, только, скажем так, по его желанию. Ибо мало ли, его там арестуют. Если он себя взорвёт, правительство Остании вряд ли что-то сможет нам предъявить. Я бы не волновался бы, если бы этот сукин сын не украл бы лекарство. Я подозреваю, что он поехал как раз таки к правительству Остании, чтобы передать лекарство. Только я не понимаю, зачем? Может, у Остании уже есть это лекарство, Ричард Паркер у них же с Мери украл его. Я не понимаю его логики. Хотя, с другой стороны, это лекарство как раз может быть важным доказательством, за которое может потом начаться война. Ты понимаешь, к чему это может привести? Мы ещё, так скажем, не готовы. Я не знаю, как там в армии Весталиса, но у нас пока наши разработки находятся, мягко говоря, в зачаточном состоянии. Поэтому нам надо любой ценой остановить его. — Так пошли одного из лучших наших агентов по его ликвидации. В чём проблема-то, пап? — Охуенное, блять, предложение, сынок! Но есть нюанс! Его не так просто победить. Он всегда вооружён, он может летать, его броня тяжело пробиваемая, будет непросто сделать, чтобы в его организме сработала взрывчатка. Я же много лет и денег на эту разработку потратил, в конце концов. Поэтому человека посылать, даже самого опытного, это не вариант. И его же ещё надо найти, ибо он свою личность может менять как перчатки. Сейчас он может быть в костюме какого-нибудь деда, а потом может стать соблазнительной девушкой, дабы костюм и синтезатор голоса это позволяют. Надо срочно что-то делать. — Извини, пап, тут я уже не знаю, как тебе помочь… — Ничего страшного, сынок. Я сам разберусь с этим. Просто я звонил, чтобы тебя предупредить, вот и всё. — Ладно, папа, тогда удачи, — с облегчением произнес Гарольд и повесил трубку. Штаб-квартира Oscorp.       Сжимая в руке увесистый флакон, Норман Озборн смотрел на изумрудное зелье — квинтэссенцию амбиций, усиление плоти и разума. «Формула OZ». Изобретение, призванное превратить простого солдата в машину для убийств. Гораздо более изощренное творение, чем лекарство от всех болезней. В то время как последний был на пороге человеческих испытаний, а «OZ» проходил тестирование лишь над грызунами. Эффект превосходил ожидания, но цена была чудовищной: безжалостность, неистовая ярость и, наконец, безумие. — Доктор Озборн, прошу вас! Препарат для испытания ещё не готов. Проводить опыт пока ещё нельзя. Умоляю, прислушайтесь ко мне. Не надо этого делать, — молил доктор Стром, пытаясь удержать Нормана от рокового шага. — Не тревожьтесь, доктор Стром. Риск — неотъемлемая спутница великих свершений, — невозмутимо ответил Норман. — Давайте проведём опыты над добровольцем под наблюдением медиков. Подождите хотя бы две недели. — Если Остания вновь обрушится на Весталис, боюсь, через две недели здесь уже ничего не останется. Дайте, пожалуйста, промахлораперазин, — произнёс Норман, освобождая себя от одежды до пояса. — Зачем? — недоумевал доктор Стром, передавая долгожданный флакон. — Он служит катализатором при воздействии пара на кровь. Сорок тысяч лет эволюции, а мы до сих пор так бездарно используем свой потенциал, — произнёс Норман, осушая ёмкость одним глотком.       Разбив пустой пузырёк, он лёг на специально подготовленный стол. Доктор Стром закрепил его конечности, голову и туловище массивными оковами, а затем прикрепил датчики электрокардиографа. Произведя несколько манипуляций на клавиатуре, он ввёл стол с Норманом внутрь внушительной стеклянной капсулы. Тяжёлые двери закрылись, и платформа с Норманом медленно поднялась. Норман уверенным взглядом кивнул доктору Строму. Тот, в свою очередь, неуверенно нажал на кнопки, предвкушая исход. Из ампулы с «OZ» помпой начало поступать густое зелёное вещество. Через мгновение капсула наполнилась едким, изумрудным туманом. Внезапно доктор Стром услышал странные звуки, доносившиеся изнутри. Приглядевшись, он увидел, как Нормана сотрясают конвульсии, словно его бьёт электрический разряд. В ужасе доктор Стром ударил по кнопке, активировав систему удаления газа. Как только капсула очистилась от едкого испарения, Норман перестал биться в агонии и обмяк, потеряв сознание. Приборы неумолимо показывали остановку сердца. Доктор Стром, охваченный паникой, распахнул двери капсулы, не веря своим глазам. Его лучший друг испустил дух. Но он пытался его спасти. Ухватившись за безжизненное тело, доктор Стром принялся массировать грудь Нормана, отчаянно стараясь вернуть его к жизни. И вдруг, к его изумлению, приборы вновь зафиксировали сердцебиение. В этот миг Норман широко распахнул глаза и вцепился в шею доктора Строма мёртвой хваткой. Невероятная сила позволила ему с легкостью вырваться из стальных оков. — Вернуться к исходной стадии… — с трудом выдохнул Норман, тяжело дыша.       Он отбросил доктора Строма. Тот, отлетев, своим телом разбил стекло капсулы, а затем, упав прямо на вычислительную машину, повредил ее корпус и в тот же миг был поражён смертельным разрядом. Сам же Норман, словно первобытный зверь, выпрыгнул из разрушенной капсулы, его глаза горели неистовым безумием. — Ну, Шелдон Ли, ты ещё за это дорого заплатишь у меня! А-ха-ха-ха-ха!!!