Глава IX: Пойти на компромисс.

      Йор постучала в дверь. Через мгновение послышалось приближающееся шарканье, лязгнул замок, и дверь отворилась. На пороге стоял Питер, с очевидностью выхваченный из объятий сна. Он выглядел изрядно помятым, а изо рта несло перегаром. Впрочем, Йор постаралась не подать виду. Увидев же её, Питер преобразился. Удивление отразилось на его лице. — Йор? — выдохнул он. — Добрый вечер, Питер. Могу я войти? — Э-э-э… Да… Разумеется, проходите. Не стойте на пороге, — пробормотал он, пропуская Йор внутрь.       Щёлкнул замок. Бушевавший в нём хмель, казалось, отступил перед её появлением, словно по волшебству. Воспоминание о вечере, когда он получил ранение, всплыло в памяти, и какой-то внутренний голос настойчиво твердил об осторожности. Йор тем временем прошла в комнату и аккуратно поставила поднос с чаем на стол. Скромное жилище Питера состояло из кровати, дивана, шкафа, стола и пары стульев. Обстановка была добротной, а ремонт — свежим. Даже телевизор нашёл своё место в углу. Как только чашки с чаем встали на свои места, Питер подошёл к ней. Йор метнулась навстречу, обернувшись и склонив голову в поклоне. — Пожалуйста, Питер, извините меня за вчерашнее… Я не знаю, что нашло на моего брата… Понимаете, он… — не успела, грустно и виновато, ответить Йор, как Питер её перебил. — Не нужно извиняться, Йор. Он уже взрослый парень и должен сам отвечать за свои поступки. Мне ваш муж всё уже рассказал. Как никак, но, понимаете, я чувствую вину. В плане того, что я стал, так скажем, главной мишенью в этом чаепитии. — Нет, нет! Просто! Эм… Как бы вам сказать? Если бы не вы, то я думаю, он бы и на Лойда бы наехал. Он у меня такой. Наша прошлая встреча тоже была неудачной. Лойд так много сделал в тот вечер для него, а он и тогда поступил по-свински. Вы не подумайте ничего плохого, я не обижаюсь на вас. С Аней и Бекки всё хорошо. — Хм… Спасибо вам за данную информацию. — Может быть, по чашечке чая? — предложила Йор. — Да, не откажусь.       Питер и Йор сели за стулья. Питер налил в свою фарфоровую чашку заварной чай, добавил туда сахара, помешал ложкой и сделал пару глотков. — Слушайте, Йор, как вам удаётся сделать такой вкусный чай? Это какой-то секретный ингредиент? — Нет, ну что вы, обычный чай это. — Не знаю, не знаю. Нет. Вы не подумайте ничего плохого. Какие чаи я только не пил: китайские, индийские, английские, но этот вкус, как я и говорил раньше, просто божественный. — Ну, не знаю я. Честно. Это обычный чай из магазина. — Вот знаете, у меня в детстве, на завтрак, каждое утро, тётя Мэй заваривала чай. Мы с дядей Беном тоже его обожали. Этот чай тоже был из магазина. Но вкус был невероятный. Тётя Мэй говорила, что она туда добавляет свою любовь, и типа поэтому он такой вкусный. Я думаю, вы понимаете мои намёки. — Ну… Как бы… Да… Я тоже своему мужу сейчас завариваю чай. И он тоже в восторге от него. Я его люблю, и, конечно, добавляю туда своей любви, — покраснев, сказала Йор. — Вот значит как. Интересно. Но спасибо вам. Этот чай успокаивает и греет душу, не то что пиво. Но знаете, я благодарен вашему мужу за то, что он тогда заплатил. Знаете, я таких идеальных семей ещё не видел. Ну, не считая мою. Кстати, Йор, я надеюсь, вы не испытываете ко мне никакой неприязни в плане того, кто мои родители. Нет, это не бред. Ваш брат тогда сказал правду. Да. Сначала я ему не верил. Ну потом, когда он стал говорить об отце, как тот участвовал в первой войне, я понял, что он говорит правду. Когда они были живы, я был маленький и не понимал всю эту политику. Я надеюсь, что когда Аня и Бекки вырастут, всё это, так скажем, успокоится. Чтобы они не переживала. — Ну что вы, Питер. Конечно, я к вам хорошо отношусь. Я удивлена, что вы волнуетесь и то, что вы переживаете за Аню.       Питер посмотрел на стол. Помимо подноса с чаем, там ещё были книги Питера, которые он взял из библиотеки университета, написанная курсовая и его фотоаппарат. Питер взял фотоаппарат в руки и стал рассматривать. Он вспомнил, как на его сумку упало несколько кирпичей сегодня, когда проходил неудачный эксперимент. Он рассматривал его и пытался найти какие-то дефекты. Но вроде бы всё было на месте: линза не треснута. — Что вы делаете? — Да так, смотрю, не пострадал ли сегодня мой фото… — Питер не успел договорить.       Он почувствовал, как Йор из-за спины достала тот самый зловещий золотой стилет и была готова всадить его в самую голову юноши. Но Йор не знала, что реакция у Питера была намного быстрее, чем у неё. Питер быстро положил фотоаппарат на стол, а второй рукой взял Йор за запястье, в котором было оружие. После этого второй, освободившейся рукой, он выхватил у неё золотой стилет и швырнул его в сторону, на пол. Второй рукой он по-прежнему держал Йор. Освободившись второй рукой от оружия, Питер направил на неё руку и выстрелил, одновременно отпустив вторую руку. Йор же через секунду оказалась на стене. Она была в шоке от произошедшего, но зло было сильнее. И почти удалось вырваться из паутины. Но тут Питер выстрелил в неё паутиной ещё четыре раза. — Йор! Пойми! Ты неправильно всё поняла! — волнительным голосом сказал Питер. — Я-то как раз всё правильно поняла! А тебя дядя с тётей, похоже, не учили совать свой нос не в свои дела, Человек-паук! — зло ответила она.       Она пыталась вырваться, но уж сильна была паутина. — Йор! Прошу тебя! Остановись! Я хочу заключить с тобой сделку! Я не хочу тебя убивать или хоть как-то навредить! Выслушай, большего не прошу! — сказал волнительно Питер.       Йор перестала сопротивляться. Зная Питера и Человека-паука, она понимала, что тот не лжёт. Как бы не пыталась бы она ему навредить, тот будет уклоняться, а не сопротивляться и причинять ей вред. — Говори… — недовольно и рассерженно сказала Йор. — Я готов пойти на компромисс! У тебя тайная жизнь от семьи, и у меня тоже, как видишь. Забудем то, что было тогда в отеле. Я признаю, я не должен был тебе мешать тогда. Но я думал тогда, что делаю всё правильно. Теперь я осознаю, как я ошибался тогда. Прости меня, если сможешь…       Йор задумалась. Слова Питера звучали убедительно. Он бы сейчас мог бы вызвать полицию или же сдать её в полицейский участок с обвинениями. Но зачем ему это всё? Питер волновался о её семье больше, чем она сама. — Ладно, в таком случае, освободи меня. Обещаю, я не причиню тебе вреда, — сказала уверенно Йор.       Питер подошёл к ней и разорвал паутину, которая её держала. Он убрал клочки паутины с её плеч. — Послушай, я даже не хочу выяснять, зачем ты это делаешь, на кого работаешь. Но теперь я в курсе, куда мне можно лезть, а куда нет. Сохраним нашу тайную жизнь вместе. — Ты правда никому не расскажешь о моей второй работе? — Конечно, как и о твоей моей. Но моя, скорее всего, не работа, ибо я ничего за это не получаю. — То есть тебе не платят за это, что ты делаешь? — удивлённо спросила Йор. — Конечно. Незадолго до того, как я стал Человеком-пауком, мой покойный дядя Бен сказал мне такую фразу. Он сказал: «Если ты хоть чем-то можешь помочь людям, твой нравственный долг — сделать это». Понимаешь, что это значит? Это не выбор, это обязанность…       Йор, мягко говоря, была удивлена. Делать столько добрых поступков и ничего не брать взамен было очень редким случаем в этом мире. — А как ты стал Человеком-пауком, Питер? — Ну… Пару лет назад, когда я школу заканчивал. Ну, это всего лишь моё предположение. В общем, незадолго до экзаменов, мы были на научной выставке. Пока я фотографировал свою девушку, откуда-то взялся радиоактивный паук. Он укусил меня за правую руку. Было больно, но я думал, что это обычный укус. Спустя какое-то время я начал замечать, что у меня, так скажем, стала лучше реакция, я стал сильнее, быстрее. А потом я смог карабкаться по стенам и стрелять паутиной. Ну а потом я вспомнил слова дяди Бена, ну и началось. Потом газета «Дейли Бьюгл» стала раздавать объявления в газетах, что требуются хорошие и качественные снимки Человека-паука, ну и я понял, что это мой шанс заработать. Только жалко, что они не принимают мои другие фотографии — города, повседневности. Поэтому как-то так. — Слушай, Питер… Ты это… Извини тогда… Ну, за то, что я тебя тогда поранила… Просто, понимаешь, я хотела тебя припугнуть тогда, чтобы ты ушёл, и… — не успела договорить Йор, как Питер её перебил. — Не нужно извиняться, Йор. Я же уже сказал всё. Давай забудем тот день и всё. Да, шрам останется, но это не важно. Но теперь ты знаешь, что я готов тебе уступить и не буду мешаться под ногами. Только можно тебя попросить об одном. — Да, конечно. — Не зови меня на свои дела. Ну, в плане помощи. Если тебе куда-то надо, так скажем, добраться, то тут уже без меня. Мы, так скажем, не Бонни и Клайд. — Что? У меня и мысли такой не было в голове, Питер… — серьёзным взглядом сказала Йор. — Ну, мало ли.

Спустя час…

      Питер и Йор сидели, устроившись поудобнее на стульях, и вели тихую беседу, потягивая остывший чай. Разговор их перетекал с одной темы на другую. Больше всего говорил Питер, делясь историями о своем мире: о неудачном эксперименте доктора Октавиуса, о терзающих его чувствах к Мэри Джейн и о прочих перипетиях судьбы. Также из разговора Питер понял, что Лойд и Аня не в курсе второй работой Йор. — Питер, позволь узнать, откуда в газете прижилось мое, так сказать, прозвище? — обратилась к нему Йор. — А, вы про «Принцессу Шипов»? — уточнил Питер. — Именно. И вы, вероятно, удивитесь, но это мое настоящее имя. — Вот это поворот! Невероятно! — вскинул брови Питер. — И как же, интересно, оно туда попало? — Должен вас заверить, это не моя выдумка и не мой источник. Нет. Случилось так, что однажды я принес мистеру Джеймсону несколько фотографий. В это самое время он услышал новости о гибели какого-то чиновника. Скажу вам честно: фантазия у него поразительная, но, увы, в дурном ключе. Он ведь всячески стремится унизить и оскорбить Человека-паука. Так что, если вам интересно, это его рук дело, а не мое. — М-м-м… Занятно, — протянула Йор. — Если бы вы только знали, какие заголовки он выдумывал! Слава богу, у нас есть цензура, которая пресекает подобные несуразицы. — И какие же, осмелюсь спросить? — Ну, например? «Человек-паук: гей или натурал?» — П-ф… К… А-ха-ха-ха! — Йор расхохоталась так, что чуть не поперхнулась чаем. — А до этого он просил… Эм… Да какое там просил, требовал у меня фото с Человеком-пауком с членом во рту. — Ха-ха-ха-ха! Ой, не могу! Давно меня так не веселили! — Приходится признать, у некоторых людей очень больное воображение. — Ха-ха-ха-ха! Это уж точно! — удовлетворенно воскликнула Йор, вытирая слезы. — Боюсь, я вынужден прервать нашу беседу. Мы, кажется, засиделись. Думаю, ваш супруг наверняка уже заждался. — Ох! Точно! И правда, я совсем потеряла счет времени. Тогда я пойду, — сказала Йор, поднимаясь со стула. — Постой, Йор, — остановил ее Питер, тоже встав. — Что? — Вы ничего не забыли? — спросил он, протягивая ей золотой стилет. — Ой! Как же я могла!       Йор ловко взяла оружие и убрала его за спину, откуда час назад доставала. — И еще кое-что, — добавил Питер, протягивая руку. — А? Что вы имеете в виду? — Ну, мы же с вами договорились. А значит, должны скрепить нашу сделку рукопожатием. Ради сохранения нашей тайны. — И правда. Согласна, — Йор пожала Питеру руку.       Кивнув ему на прощание, она вышла из его квартиры и вскоре оказалась в своей. Лойд сидел один на диване, погруженный в какой-то фильм по телевизору. Ани рядом не было. Увидев Йор, Лойд встал и выключил телевизор. Затем подошел к жене. — Вижу, все прошло гладко, — заметил он. — Само собой. Я не жалею, что решилась на этот шаг. Можешь не волноваться за Питера, он теперь спокоен. Мы душевно поговорили. В общем, все закончилось хорошо, будто ничего и не случилось. — Это радует. — А где Анечка? — Спать пошла, конечно. Время ведь уже позднее. — Да, я, похоже, засиделась. — Ничего страшного. Главное, что ты все сделала правильно. Кстати, Йор. Где поднос с чаем? — Ой! Я же забыла их у Питера! — растерянно воскликнула Йор.       В этот момент в дверь постучали. Лойд подошел и открыл. На пороге стоял Питер, держа в руках поднос с чашками. Его лицо светилось искренней улыбкой, а вся его поза говорила о полном довольстве. — Прошу прощения, но вы кое-что забыли, — произнес Питер. — Спасибо вам огромное. Простите, это я вас подвела. Все вылетело из головы, — сказала Йор, приняв поднос и поставив его на кухню. — Ну как, Питер, как твои дела? — поинтересовался Лойд. — Мы же виделись с тобой совсем недавно. Благодарю за пиво. Выспался отлично. Но больше всего я признателен вашей супруге. Я рад, что теперь мы снова нашли общий язык. — Ну, скажем так, теперь у тебя на одну проблему меньше. — Это точно, — согласился Питер.       В этот момент из своей комнаты вышла сонная Аня, одетая в пижаму. Она потерла глаза и, увидев Питера, мгновенно преобразилась: с ее лица исчезла сонливость, уступив место сияющей радости. — Дядя Паркер! — воскликнула она и подбежала к нему.       По старой доброй традиции она обняла его за ноги. Питер опустился на четвереньки, чтобы быть на одном уровне с девочкой, и ласково погладил ее по волосам. — Дядя Паркер! Если что, я на вас не в обиде! Никого не слушайте и не принимайте все близко к сердцу! — Рад это слышать, Анечка. Скоро, если что, будут свежие снимки Человека-паука. — Ура! Человек-паук! — Так, Аня, хватит. Пора спать. Завтра в школу, помнишь? — напомнил Лойд. — Да знаю, знаю я… — Аня надулась.       Лойд взял ее за руку и отвел в комнату, чтобы уложить спать. Питер и Йор вновь остались наедине. — Какая же у тебя, Йор, замечательная семья. Признаться, даже завидно, — сказал Питер, опустив взгляд. — Ой, ну что ты. Я надеюсь, что у тебя будет точно так же, — ответила Йор, легко коснувшись его щеки ладонью. — Я тоже надеюсь. Но я тебе уже все сказал. Но ты не боишься иметь свою семью? Кто знает, что может случиться. — Но ведь нельзя же всю жизнь жить в страхе. Все зависит только от нас. Какое решение ты примешь, таким оно и будет. — Спасибо тебе, Йор, за все, — сказал Питер и мягко взял Йор за руку, освобождая свою щеку.       Сделав пару шагов назад, Питер остановился. Йор на прощание подмигнула правым глазом. Питер улыбнулся и сделал то же самое. Йор закрыла входную дверь, и Питер остался один в подъезде. Он глубоко вздохнул и направился к своей двери. Открыв ее, прежде чем закрыть, он снова бросил взгляд на дверь соседей. Несколько секунд он молча смотрел на нее, затем тихо произнес: — Береги себя, Йор…

Тем временем в городской больнице Берлинта…

— Как видите, расплавленный металл проник в позвоночный канал, вызвав сращение позвонков в различных точках — от пластинок до стенок позвоночного столба. Чтобы более полно оценить масштаб повреждений, нам необходимо проникнуть в пораженную область. Поэтому мое предложение: отпилить эти механические щупальца, разрезать ремни и провести ламинэктомию с последующим артродезом позвонков — седьмого шейного и грудных, от первого до двенадцатого, — произнес главный хирург больницы, в руках которого сверкала медицинская болгарка.       Он приблизился к доктору Октавиусу, чье тело распростерлось на операционном столе. Поглядев на коллег, хирург в шутку спросил: — Кто-нибудь щупальца пилить умеет?       Дежурный смех, словно заученный, прокатился по операционной. Секундное веселье иссякло, когда хирург включил болгарку и уже занес ее над щупальцами. Но тут его взгляд уловил движение справа. Резко обернувшись, он застыл в немом изумлении: одна из щупалец, словно впиваясь в него взглядом, медленно развернулась. В следующее мгновение она с чудовищной силой схватила хирурга за туловище и с такой же стремительностью вышвырнула его из окна операционной.       Когда доктор Октавиус пришел в себя и стянул с глаз повязку, перед ним предстала картина полного разрушения. Операционная была разгромлена: приборы валялись на полу, разбитые и искореженные. Среди обломков, истекая кровью, громоздились тела погибших врачей. Доктор Октавиус, опираясь на колени, медленно поднялся с операционного стола. Окинув взглядом ужасающее зрелище, он издал пронзительный крик, прокатившийся по всей больнице: — Не-е-е-е-ет!!!       Его собственные щупальца в этот момент встрепенулись, издавая неясный, неприятный писк. Вскоре доктор Октавиус, облаченный лишь в медицинский халат, вышел из больницы на улицу. Ему необходимо было скрыться, найти убежище, где его никто не увидит и не потревожит. Поздний вечер располагал к уединению: машин и людей было мало. Но даже эти редкие свидетели были ему ни к чему; он должен был исчезнуть, и как можно скорее. Доктору Октавиусу было не просто трудно идти — он едва держался на ногах, ведь действие медицинского наркоза еще не прошло. Внезапно он расслышал вой полицейских сирен. Используя щупальца, доктор Октавиус взлетел на крышу ближайшего дома. Несколько долгих секунд он брел по кровле, пока его взгляд не остановился вдалеке, на заброшенном речном складе, приютившемся в порту. Там он решил укрыться.

На следующий день…

      Ранним утром, у самой воды, стоял доктор Октавиус, готовясь встретить неизбежный финал. Подавленный, с разбитой душой, он решил оборвать свою жизнь, ибо верил, что так будет лучше для всех. Все его начинания рухнули, как карточный домик. — Моя Рози погибла… Как и все мои мечты… Этим тварям место на дне реки, вместе со мной… — прошептал доктор Октавиус, обращаясь к пустоте.       Его щупальца, словно обретя собственную волю, раскрылись, издавая отвратительный, нарастающий писк. В тот же миг доктор Октавиус ощутил чуждое присутствие, неслышимые слова, эхом отдававшиеся в его голове. — Что-то… В моей голове… Говорит… Чип-ингибитор!       Он коснулся затылка, нащупав обгоревший чип. Вспомнились слова Питера, предостережение о том, что без него щупальца обретут контроль над его разумом. В памяти всплыл и их обед, и признание Питера в возможных просчетах. — Да… Питер был прав… Я допустил просчеты…       Он уже был готов шагнуть в темные воды, чтобы завершить все. Но что-то остановило его. Он обернулся. — Я не мог допустить просчета! Установка работала, верно?!       Щупальца лишь тихо пискнули, словно подтверждая его слова. — Да! Починить! Усилить удерживающее поле! Сделать ее мощнее и надежнее! Но нам нужны деньги! Много денег! Откуда их взять? Украдем? Нет, нет, нет! Я не вор, я не преступник!       Четыре щупальца раскрылись, устремив на своего хозяина свой пугающий взгляд и издавая пронзительный писк. — Верно! Не завершить начатое — вот это истинное преступление! Это будет здесь! Мощь солнца — в моих руках! Ничто не встанет на нашем пути! Ничто!

Тем временем…

      Питер, наконец, хорошо выспался, готовый к новой рабочей неделе. Завершив утренние ритуалы, он покинул свою съемную квартиру. Ничто не омрачало его настроения: безоблачное небо и яркое солнце обещали прекрасный день. Но на полпути к университету он услышал строгий мужской голос: — Эй! Гражданин! У нас к вам пара вопросов!       Питер поднял глаза и замер. Перед ним стояли двое мужчин в форме, явно принадлежавших тайной полиции. Он видел их впервые, хотя и знал о существовании этого ведомства. Что-то насторожило Питера: тайная полиция, да еще при свидетелях, разгуливающая по городу средь бела дня? Если бы это были настоящие сотрудники, они бы, скорее всего, появились у него дома или в университете, возможно, в неприметной гражданской одежде. Мошенники? Но делать выводы было рано. Ситуация казалась крайне странной. Один из мужчин, с бледной кожей и парой шрамов у левого глаза, извлек удостоверение. — Не уделите минутку? — строго спросил он.       Убрав документ, он указал на темный переулок слева. Они свернули в него. — Да, да. Что-то случилось, офицер? — спокойно поинтересовался Питер. — Питер Бенджамин Паркер? Это вы? — вновь спросил светлокожий офицер. — Да. Это я. Можете уже сказать, в чем дело? — У нас к вам несколько вопросов. Первый: вы знаете, где ваш отец? — поинтересовался офицер. — Он мертв… — с грустью ответил Петр, опустив взгляд. — Вы уверены в этом? — Да. Так сказали полицейские после авиакатастрофы. Тела моих родителей были обезображены, их кремировали. Праха нам не отдали. А в чем дело? — Возможно, вы знаете что-то более подробное? Говорить можно что угодно, но на деле… Впрочем, неважно. Вам известно, чем занимались ваши родители? Отвечайте честно, и не смейте лгать! — пригрозил офицер. — Я знаю, что мои родители были тайными агентами, работавшими на корпорацию Oscorp в Весталисе. Также я знаю, что мой отец участвовал в первой войне, где его прозвали «Рыцарем смерти». — А вот это уже интересно! Откуда вы могли это знать? Ведь эта информация была строго засекречена! — добавил второй офицер, с загорелой кожей.       Питер задумался. Все происходящее казалось слишком подозрительным. Его либо разводят, либо ситуация куда серьезнее, чем он мог предположить. Но ведь обо всем этом ему рассказал Юрий. Тайну родителей он узнал буквально позавчера. Все было запутано. Может, Юрий действительно работает на тайную полицию и проговорился? Хотя Питер считал его типичным «упырем», которому такая профессия вполне подошла бы. Но времени на размышления не было, и Питер нашел выход. — Это мне рассказал мой покойный дядя Бен незадолго до смерти. После гибели родителей он вместе с тетей Мэй взял меня под опеку. Тетя Мэй, кстати, об этом не знает, дядя Бен открыл мне эту тайну в моей комнате. Он сказал, что кроме него и теперь меня, никто об этом не знает, и просил никому не рассказывать. А вскоре его убили грабители. И раз уж вы из тайной полиции, мне нечего от вас скрывать. — М-м-м… Ясно. Раз вам нечего скрывать, ответите на наш второй вопрос, и можете быть свободны. Вы знакомы с Человеком-пауком? — спросил светлокожий офицер. — В каком смысле знакомы? — Ну, вы же делаете снимки Человека-паука для газеты «Дейли Бьюгл»? — уточнил второй офицер с загорелой кожей. — Да. Подрабатываю. Учусь же. Я даже у них в штате не числюсь. — Знаете, мы просмотрели все ваши снимки. И у нас с коллегами сложилось мнение. Большинство фотографий… Вы будто снимали Человека-паука с очень высоких зданий. Или, например, это тоже странно — фотографировать его, когда тот задерживает грабителей после ограбления банка. Все очень подозрительно. — Ну… Я не люблю хвастаться. Но у меня талант в этом плане, за что и получаю деньги. — Ответ неверный, — холодно сказал светлокожий офицер. — Что? Что вы хотите этим сказать? — А то, что у нас есть подозрения, что вы и есть тот самый Человек-паук. Скорее всего, своей паутиной вы фиксируете свой фотоаппарат и делаете снимки в нужный момент. Вот и все, — пояснил офицер. — Или же вы просто знакомы с Человеком-пауком намного ближе, чем говорите. Ведь он делает свои фото, дает вам фотоаппарат, а вы получаете деньги за снимки. Это же доброе дело — дать кому-то заработать на хлеб. Все сходится, — добавил офицер с загорелой кожей. — «Ну же, Питер, давай! Раскрой карты! Расскажи нам все сейчас! Я знаю, что ты и есть Человек-паук!» — тревожно проносилось в мыслях Лойда. — Я понимаю, что вы очень серьезные люди. И, разумеется, вам не до шуток. Но то, в чем вы меня обвиняете, — это полнейший бред. Мне вам нечего сказать. — Что ж. Очень печально это слышать. В таком случае пройдите с нами в отдел для подробного допроса, — произнес светлокожий офицер. — Эй! Парни! — раздался громкий мужской голос за спинами офицеров.       Они обернулись. В нескольких метрах от них стоял мужчина лет сорока. Он был одет в черные брюки и белую рубашку с расстегнутой верхней пуговицей и закатанными до локтей рукавами. Мужчина был бледен, с русыми волосами и зелеными глазами. Светлокожий офицер вновь показал удостоверение. — Гражданин. Покиньте это место. У нас тут допрос идет.       Но незнакомец, вместо того чтобы подчиниться, двинулся вперед, явно с недобрыми намерениями. Он остановился в паре метров от них. — Эй! Ты что, не понял?! Глухой что ли! Убирайся отсюда, а то хуже будет! Проблем хочешь?! — недовольно крикнул загорелый офицер. — Отпустите парня. Он ничего плохого не сделал, — уверенно и спокойно сказал незнакомец. — Похоже, ты не понимаешь по-хорошему?! Что ж! Придется по-плохому! Проваливай отсюда! — пригрозил загорелый офицер.       Он подошел к незнакомцу и уже занес правую руку для подщёчины. Однако, когда его ладонь оказалась в нескольких сантиметрах от щеки, незнакомец стремительно схватил его за руку. Офицер был поражен такой резкой и точной реакцией. Секундой позже все услышали неприятный хруст — это сломались лучевая и локтевая кости правой руки загорелого офицера. — А-а-а!!! Бля!!! Больно!!! — взвыл Френки от нестерпимой боли.       Затем незнакомец, словно плюшевую игрушку, поднял его на несколько сантиметров над землей за сломанную руку и швырнул в ближайший мусорный бак. После этого незнакомец подошел к Лойду. — Повторяю. Отпустите парня, — все так же спокойно произнес незнакомец.       Лойд был в шоке. Чтобы так сжать руку, чтобы сломались обе кости, нужно было обладать невероятной мощью. При всей своей внешней неказистости, мужчина внушал страх. Лойд быстро выхватил пистолет и направил его прямо на незнакомца. Выстрел. Незнакомец успел схватить Лойда за руку, но тот успел выстрелить прямо ему в голову. На лице незнакомца не было и тени удивления, словно это было нечто обыденное. Лойд не понимал, как тот мог остаться жив и невредим, ведь пуля попала прямо в рот. Незнакомец обнажил зубы. В них виднелась свинцовая пуля. Он выплюнул ее, как жвачку, и она упала на бетон. — Не делай так, — все так же спокойно произнес незнакомец.       Его рука по-прежнему крепко держала руку Лойда. Тот не мог поверить происходящему. Этот мужчина обладал невероятной силой. Незнакомец посмотрел на Питера и сказал: — Беги.       Питер, словно отражение Лойда, застыл в оцепенении, но рефлекс выживания взял верх. Кивком, полным немой благодарности за столь неожиданное спасение, он метнулся прочь, оставив незнакомца наедине с тенями тайной полиции. Едва Питер скрылся из виду, как незнакомец разжал цепкие пальцы, отпустив ошеломленного Лойда. — Не влезай, «Сумрак», куда не просят.       Удивление парализовало Лойда. Он открыл рот, глаза его расширились от недоумения. Откуда этот человек знает его имя, его тайное прозвище? Неужели он связан с Весталисом? Но в его действиях не чувствовалось ни малейшего интереса к нему или к напарнику. В ту же секунду с небес, казалось, разнесся жуткий, леденящий душу смех. — Уа-ха-ха-ха-ха!       Незнакомец резко оттолкнул Лойда, словно сбрасывая ненужную шелуху. Он раскинул руки, и тогда Лойд понял замысел его странного облачения. Из области предплечья, почти незаметно, выскользнули два клинка, острые, как лезвия самурайских мечей, сверкающие в тусклом свете. Подобно хищным лапам богомола, они застыли, готовые к атаке. Ослепительно острые, они заставили Лойда осознать: перед ним не человек, а нечто иное, возможно, киборг. Но вот кто издавал этот зловещий смех, оставалось полной загадкой. Вскоре, однако, загадка разрешилась, и Лойд увидел источник этого зловещего смеха.