Глава XII: Неожиданный долг.

      На улице Барбаросса, под неусыпным взором часов на левой руке, Питер ждал Анечку. Время текло неумолимо, и мысль о совместном визите к тёте Мей становилась всё более реальной. Впрочем, он знал, что присутствие Ани, с её детской непосредственностью, наверняка поднимет настроение тёти Мей.       Вдали показался жёлтый школьный автобус, и к Питеру начали подтягиваться взрослые — родители других учеников. Автобус остановился, распахнул двери, и из него хлынул поток детей — учеников «Эден Академии». Среди незнакомых лиц Питер заметил Аню. Их взгляды встретились, и её лицо озарилось той самой широкой, обворожительной улыбкой. — Дядя Паркер! Ура! Это вы! — восторженно воскликнула Аня, подбегая и привычно обнимая его за ноги. — Привет, Аня. Слушай, ты не против, если мы сначала зайдём в гости, а потом уже домой? — Ура! В гости! А к кому? — К моей тёте Мей. Я обещал ей заглянуть после занятий. А потом твой отец сообщил, что ни он, ни твоя мама не смогут тебя забрать. Ну как я мог отказаться? — Хорошо. Отлично. Пойдём, — Аня взяла Питера за руку.       Его охватило лёгкое смущение. Идти под руку с соседской девочкой, пусть и очаровательной, было непривычно. И взгляды прохожих добавляли неловкости. — Анечка, будь добра, отпусти мою руку, — спокойно произнёс Питер, стараясь улыбнуться как можно естественнее. — А? Что такое? Мы с папой почти всегда за руки держимся, — Аня послушно разжала пальцы. — «Как же ей объяснить, что мне неловко, что люди смотрят… А вдруг подумают что-то ужасное? Я же совсем молодой, она мне даже в дочери не годится… Вот будь я постарше, как Лойд… Эх… Если бы рядом была Мэри Джейн… Тогда бы я точно её руку не отпустил», — размышлял Питер. — Понимаешь… Ну… Я как-то не привык. Прости… Но далеко не уходи, ладно? — «Ого, вот оно что! Он просто стесняется, боится осуждения. Эх, дядя Паркер… Взрослая жизнь — штука сложная, наверное. Впрочем, как скажете», — подумала Аня. — Ну ладно, хорошо.       Питер и Аня двинулись по тротуару. Питеру снова стало не по себе. Он привык к оживлённым беседам, но о чём говорить с ребёнком? О школе? Судя по рассказам Лойда, успеваемость Ани оставляла желать лучшего, и школа, как и многим, ей, видимо, была в тягость. Пришлось бы искать другую тему, но тут Аня сама нарушила тишину. — Дядя Паркер, дядя Паркер! — восторженно начала она. — Что, Анечка? — А вы знаете, что вчера у нас в школе случилось? — Да, конечно, слышал. Весь город только и говорит об этом. Но я рад, что ты и Бекки в порядке. — Значит, вы знаете? — Знаю про что? — Питер искренне недоумевал. — Ну вы же сами сказали, что рады, что мы с Бекки живы и невредимы. Откуда вы это знаете? — «Чёрт! Спалился! Но не могу же я раскрыть правду. Не хочу подставлять Йор, а то ещё Аня расскажет Лойду, и будут у него к ней вопросы к своей жене. Почему она мне всё рассказала… Хотя, что тут такого? Я же фотографирую Человека-паука. Пришла, рассказала. В чём проблема? Ладно, что есть, то есть», — пронеслось в голове Питера. — Эм… Твоя мама вчера заходила, всё подробно рассказала. Сказала, что Человек-паук спас не только вас, но и какого-то мальчика. Я, правда, не до конца понял, да и твоя мама тоже, кто были те двое. Какой-то робот и человек в зелёном костюме на летающем аппарате. Думаю, скоро всё выяснится, ведётся расследование. Так что вот так. — «Эх, дядя Паркер… Я прекрасно понимаю, что вы не умеете врать, а когда приходится, получается, мягко говоря, неочень. Что ж… Вид сделаю, что поверила. Но сама-то я знаю, кто вы на самом деле», — размышляла Аня. — Ага, понятненько. — И кстати. Скоро будут новые снимки Человека-паука. Я его утром фотографировал, когда в университет шёл, — торопливо добавил Питер, пытаясь сменить тему. — Ура! Человек-паук! — радостно крикнула Аня.       Вскоре они оказались у цели. Дом, второй этаж, квартира тёти Мей. Питер постучал. За дверью послышались тихие шаги, щелчок замка, и дверь открылась. На пороге стояла тётя Мей в фиолетовой юбке, розовой рубашке и белом, расстёгнутом свитере. Она не взглянула на Аню, её взгляд сразу был прикован к Питеру. Глаза её наполнились слезами счастья. — Питер, сынок… — прошептала она, обняв юношу и поцеловав его пару раз в щёку. — Тётя Мей, ну хватит. Я же жив, здоров. Всё хорошо, — сказал Питер, мягко высвобождаясь из объятий.       Тётя Мей отпустила его и только тогда обратила внимание на Аню. Девочка удивлённо смотрела на неё. Тётя Мей широко раскрыла глаза и сияюще улыбнулась. — А что это за красавица с тобой? — радостно спросила она. — Меня зовут Аня. Аня Форджер. Я соседка вашего племянника, — спокойно представилась Аня. — Да, Аня моя соседка. Мы, так сказать, дружим с её родителями. И вот, понимаешь… Эм… Они оба сегодня задержались на работе. Вот отец Ани и попросил меня забрать её из школы. Сама понимаешь, как я мог отказать. А тут я вспомнил, что обещал к тебе сегодня зайти. Так что, немного неловко вышло, — Питер почесал затылок. — Ну что ты, что ты? Всё нормально! Не волнуйся! Ты совершил добрый поступок, мальчик мой, позаботился о ком-то! Проходите скорее, не стойте на пороге, я уже чай приготовила! — радостно сказала тётя Мей, уступая дорогу.       Она закрыла дверь, пока Питер снимал серое пальто и вешал его на личный крючок. Он окинул взглядом прихожую и гостиную, пока Аня разувалась. За два года здесь ничего не изменилось. Всё осталось на своих местах. Мимолетное воспоминание о детстве, проведённом здесь после смерти родителей, мелькнуло в сознании. — Ну же, не стойте здесь, пройдемте на кухню, а то чай остынет, — позвала тётя Мей.       Питер и Аня прошли на кухню. Тётя Мей достала третью фарфоровую чашку, поставила рядом с двумя на столе и поставила чайник. Рядом оказалась сахарница. Питер налил чай себе и Ане, добавил ложку сахара и размешал. — У меня столько вопросов к тебе, Питер. Даже не знаю, с чего начать. Как дела в университете? — Я же тебе по телефону вчера сказал, у меня всё хорошо. Ты же знаешь, ты не понимаешь язык физики. Вот если бы дядя Бен был с нами, он же, как-никак, военным лётчиком был, я бы ему многое рассказал, — грустно произнёс Питер. — Дядя Бен всегда будет с нами, Питер, в наших сердцах, — тихо сказала тётя Мей. — Это да… Это правда… — Питер всё ещё звучал печально. — Ну так как у нас гостья, я бы хотела её получше узнать. Может, расскажешь о ней или о её родителях? — Я, Аня Форджер, учусь в «Академии Эдема» в первом классе. Мой отец — психиатр в Берлинтской больнице. Мама работает в мэрии Берлинта. Мы живём в трёхкомнатной квартире, и у меня есть пёс Бонд. — Какая прелесть. И какая замечательная семья у тебя, Анечка. Я рада, что Питер подружился с вами, — довольно проговорила тётя Мей с закрытыми глазами. — Признаюсь честно, вы воспитали замечательного человека, миссис Мей, — сказала Аня. — Ой, какая я тебе миссис, Анечка. Называй меня так же, как и Питер, тётя Мей, — покраснев, ответила тётя Мей. — Мы познакомились случайно. Всё началось в день моего переезда. Но до этого, за несколько часов до этого, случилось ещё кое-что. Я шёл после занятий домой, чтобы собрать вещи. Тут увидел неуправляемый грузовик, и рядом Аню с отцом. Грузовик нёсся прямо на неё. В последний момент я подбежал. И… Я не знаю, как это получилось. Наверное, чудо. Я спас Аню. Потом оказалось, что водителю стало плохо, и он врезался в здание. Ещё бы секунду, и Аня погибла бы. Так я познакомился с ней и с её отцом. Ничего не попросил взамен и ушёл, как настоящий мужчина, сделавший доброе дело, не думая о собственной жизни. Но это ещё не всё. Перебирая вещи в новой съёмной квартире, я, короче, забыл закрыть входную дверь. Она была распахнута. И вот в это время шла мама Ани, и так мы познакомились. Затем она пригласила меня в гости, и мы познакомились со всеми. Вот такое неожиданное совпадение, — закончил свой рассказ Питер.       Тётя Мей слушала его с широко раскрытыми глазами, явно удивлённая такой историей. — Питер. Всё, что ты рассказал мне, это правда? — Ага. Поэтому я и благодарна вам за такое воспитание. Знаете, людей, как Питер, в этом городе можно по пальцам одной руки пересчитать. Поэтому я очень рада, что у нас появился такой сосед, — добавила Аня. — Питер, я тебя не узнаю. Ты так изменился за эти два года, и внешне, и характером. Я помню, как другие дети гуляли, хулиганили, а ты сидел в своей комнате и читал всякие научные энциклопедии, — сказала тётя Мей. — Тётя Мей, мы все меняемся, кто-то к лучшему, кто-то к худшему. Наверное, смерть дяди Бена сильно на меня повлияла. Перед смертью он сказал мне в машине: «Чем больше сила, тем больше и ответственность», — процитировал Питер. — А ещё ваш сынок делает замечательные снимки Человека-паука. Я их обожаю, и мои одноклассники тоже, — добавила Аня. — О-о-о… Питер. Да у тебя оказывается не просто соседка, а целая поклонница, — с лучезарной улыбкой произнесла тетя Мэй. — Господи… Тетя Мэй. Да каждый ребенок будет я думаю счастлив, что его сосед — фотограф, который бесстрашно ловит в объектив Человека-паука. Да и вообще, это не столько работа, сколько мое призвание, мое хобби. Просто не хочу хвастаться, талант — он на то и талант. Лишь немногие, кроме Ани и ее родителей, знают об этом, мне совершенно не нужна такая слава. Я просто делаю то, что считаю своим долгом. И ваш подарок на мои восемнадцать лет, фотоаппарат, — это, пожалуй, лучшее, что я когда-либо получал. Нет, и другие подарки от вас с дядей Беном были замечательными, но этот фотоаппарат… Он особенный. Так что вот так. — Это была моя идея, Питер. Я же так хорошо помнила, как ты любил возиться с фотоаппаратами дяди Бена, за что он тебя, правда, нередко отчитывал. Сам понимаешь, игрушка не из дешевых. Вот мы с дядей Беном копили, копили, и, наконец, купили. Я так рада, что не ошиблась в своем выборе. Теперь ты, можно сказать, даришь улыбку и оптимизм всему городу, — с теплотой в голосе сказала тетя Мэй. — Это уж точно. Извините, тетя Мэй, посидите здесь немного, я скоро подойду, — сказал Питер, поднимаясь из-за стола. — Хорошо, только не задерживайся, мальчик мой, — мягко ответила тетя Мэй. Питер вышел из кухни и направился в свою комнату. По пути его внимание привлекла тумба у входной двери, заваленная какими-то бумагами. Он машинально поднял верхний лист. — Извещение о лишении права выкупа заложенного имущества, — прочел Питер вполголоса.       Питер почувствовал, что впереди его ждет непростой разговор с тетей Мэй, ведь ситуация выглядела куда серьезнее, чем казалось на первый взгляд. Но сначала ему нужно было сделать то, ради чего он шел. Подойдя к двери своей комнаты, он открыл ее и вошел. За два года в его комнате, как и во всей квартире тети Мэй, ничего не изменилось. Кровать, на которой он еще ребенком проводил дни, стол и стул, где сидел над уроками выполняя домашние задания. Книжные полки, заставленные энциклопедиями по физике, химии и прочим наукам. Питер опустился на кровать. Перед глазами промелькнуло детство. Ведь именно здесь, с пяти лет, он рос. Здесь проходило его свободное время, наполненное чтением научных книг. И здесь же, незадолго до своего отъезда, он экспериментировал с паутиной. Из правого глаза Питера скатилась слезинка — слеза ностальгии по тем дням. По дяде Бену, по которому он скучал и которого уже никогда не вернуть. Питер глубоко вздохнул и с выдохом вышел. Выйдя из комнаты, он снова оказался на кухне, где тетя Мэй беседовала с Аней. — Послушай, Питер. Она удивительная девочка. Не зря ты с собой ее сюда взял. Такая хорошенькая. — Это да… Слушай, Аня, можно тебя на секунду? — Да, дядя Паркер, а что? — с любопытством спросила Аня. — Пойдем, я тебе кое-что скажу.       Питер взял Аню за руку, и они вышли из кухни. Они зашли в комнату Питера. — Послушай, Аня, пожалуйста, посиди здесь какое-то время. Мне надо поговорить с тетей Мэй наедине. Обещаю, это ненадолго. — Ну, ладно… — обиженно протянула Аня.       Питер вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Он вернулся на кухню и подошел к тете Мэй. — Я тут видел бумаги из банка. Ты можешь это объяснить? — с ноткой недовольства спросил Питер. — Ох, Питер… Прости… Я не хотела тебя расстраивать. Да, я взяла кредит, и, скажем так, пропустила сроки. — Какой кредит? Почему? — Ну, во-первых. Похороны дяди Бена. Сам знаешь, не вышло сэкономить. А похоронные мы не откладывали. Вот и пришлось взять. А остальные деньги пошли на ремонт машины. — Что? Я не понимаю. Это, конечно, прозвучит грубо, но почему вы не откладывали на похороны? Вы же уже не молоды, тетя Мэй. Нет, я ни на что не намекаю. Просто… Сама же знаешь, что неизвестно, что будет завтра. Ну ладно, а зачем машину ремонтировать? У меня же нет водительских прав. Да и не собирался я вообще становиться водителем. — То, что считается похоронным, то есть… Как бы тебе так объяснить. Никто из нас не вечен, ни я, ни ты. Ты же тоже когда-нибудь так же состаришься, как я. Но накопив на похороны, считай, первый шаг уже сделан. Отложив, ты уже одной ногой в могиле. Поэтому я и не откладываю. Но уже ничего не вернуть. Просто я знаю, что ты позаботишься обо мне, когда придет время. А что касается машины. Она все равно пригодится. Мало ли, у тебя появится жена, а потом появятся дети, и без нее будет худо. Тем более я уверена, будь ты за рулем, ты бы всегда вспоминал доброго дядю Бена. Поэтому прости меня, Питер, я хотела как лучше… — расстроенным голосом сказала тетя Мэй. — Но… Эм… Почему ты не платишь кредит? Ты же можешь лишится этой квартиры. — Ох, Питер, я не знаю. Мне же надо на что-то жить. Мы столько времени откладывали с дядей Беном, чтобы купить тебе фотоаппарат. А теперь, когда его не стало, мне стало еще труднее… — чуть не плача, проговорила тетя Мэй.       Питер подошел к ней и обнял. Тетя Мэй заплакала. — Ох, Питер. Мне так не хватает дяди Бена, если бы ты только знал… Я совсем потеряла голову… Клянусь, если бы тот уродец попался мне на глаза, то я не знаю, что бы я с ним сделала… — призналась тетя Мэй. — Ну, тетя Мэй. Не плачьте. Признаю, зря я так наехал. Но пойми, банк — это не люди, у которых ты занимаешь. Они ждать не будут и очень жестоки к должникам. Поэтому. Поэтому я завтра пойду с тобой в банк разбираться. Сразу после занятий. Ты главное, документы все важные возьми, а там что-нибудь придумаем. Не иди туда одна, а то сожрут. — Спасибо, Питер… Боже… Я даже не знаю, что сказать… — Ничего страшного, тетя Мэй. Все в порядке. Все будет хорошо. Я помогу, чем смогу. Никто же не застрахован. Если что, я постараюсь найти работу или перееду и сниму куда более дешевую каморку, чтобы у меня было побольше средств, чтобы помочь вам. После этих слов, неожиданно для Питера, тетя Мэй широко раскрыла глаза и вцепилась обеими руками в плечи юноши. — Ни за что! Ни в коем случае! — Что? — испуганно спросил Питер от такой реакции тети Мэй. — Тебе не стоит съезжать с этой квартиры, Питер. У тебя такие хорошие соседи. А Аня — просто золотой ребенок. Я же знаю, какая у тебя жизнь, и бывали моменты, что тебе даже просто не с кем было поговорить, не говоря уже о твоих увлечениях в физике или химии. Я хоть и не знаю родителей Ани, но уже чувствую, что они очень хорошие и добрые люди. Поэтому никуда не переезжай. — Хорошо, тетя Мэй. Не уеду. Не переживайте. Ну… Не хотел бы я заканчивать на этой ноте, но мне пора. Да и Анечке надо домой, уроки делать. Простите меня, если у вас до сих пор тяжело на сердце. Не знаю, что на меня нашло. — Питер, не вините себя. Ты не обязан разбираться с проблемами такой старой дуры, как я. — Тетя Мэй, я же все сказал. Завтра пойдем в банк и все обсудим. Ладно, спасибо за все, но я пошел.       После этих слов, Питер вышел из кухни и направился в свою комнату. Аня тем временем сидела на кровати Питера. В ее руках была книжка под названием «Научная физика». Судя по выражению лица Ани, она была явно не в восторге. — Фи-и-и-и… Много текста, мало картинок, какие-то шарики со стрелочками, разве это интересно? — спросила Аня у Питера. — Аня, пойдем домой, уроки сами себя не сделают, — сказал Питер, мгновенно меняя тему. — Как? Почему? Уже? — Да, — подтвердил Питер и, забрав у Ани книгу, вернул ее на книжную полку. — Ну ладно… — грустно сказала Аня.       Питер взял ее за руку, и они вышли из комнаты. В прихожей они стали обуваться. В этот момент к ним подошла тетя Мэй. — Уже собираетесь? Ну что ж. Буду рада видеть вас снова. — Не волнуйтесь, тетя Мэй. Мы с дядей Паркером обязательно еще к вам зайдем, обещаю, — уверенно сказала Аня. — Спасибо. Я буду очень рада вашему приходу снова, Анечка. Ну что ж. До свидания. — Ага, пока, — отозвался Питер. — Пока, пока, — попрощалась Аня.       Они вышли из квартиры, и тетя Мэй закрыла за ними дверь. Питер и Аня пошли по тротуару домой. Всю оставшуюся дорогу они молчали. Аня не могла понять, о чем думает Питер, потому что в его сознании витали слова: «кредит, долг, имущество». Она поняла, что это какие-то взрослые темы, и не стала в них углубляться. Дойдя до нужного дома, они поднялись на нужный этаж. Аня достала ключи из портфеля и открыла входную дверь. Они вошли в квартиру, и к ним радостно подбежал Бонд. — Гаф! Гаф! — радостно, виляя хвостом, залаял Бонд. — Бонд! Я так рада тебя видеть! — воскликнула Аня и крепко обняла собаку. — Ну вот и все, Анечка. Мне пора. Как велел твой отец, иди делай уроки, — настойчиво сказал Питер.       Питер развернулся и уже хотел уйти, как Аня его остановила. — Дядя Паркер! — Ну что еще, Аня? — Мы когда приходим домой с папой или мамой после школы, кто-то из них обязательно выгуливает Бонда. — «Хм… А об этом меня Лойд не предупреждал. Я раньше не выгуливал собак. Наверное, это не так уж и сложно», — промелькнуло в мыслях Питера. — О, господи… — проворчал он вслух. — Пойдемте гулять вместе, обещаю, это ненадолго. Бонд очень хороший друг и член нашей семьи. Обещаю, это не займет много времени, дядя Паркер. — Ну… Ладно… Пойдемте тогда погуляем, что ли. — Ура!       Питер взял поводок, который крепился к ошейнику Бонда, а второй рукой взял Аню за руку, и они вышли из квартиры, оставив портфель Ани в прихожей.

Тем временем…

      Лойд сидел на крыше, напротив своего дома, стиснув зубы от ярости и горечи провала. Задание по разоблачению Питера снова обернулось крахом. Сколько бы усилий он ни приложил, ничего не выходило. Он следил за ними, но так и не услышал того, что искал. А теперь, когда жучок остался дома, прикреплённый к портфелю Ани, он понятия не имел, о чем они будут говорить на прогулке с Бондом. — Чёрт тебя побери… Питер… Дай ты мне уже покоя… — прорычал Лойд в пустоту. — Раскрой свои карты, чтобы моя душа обрела покой…       В тот же миг он почувствовал, как на его правое плечо опустилась тяжёлая, ледяная рука. Затем раздался незнакомый, но удивительно спокойный голос: — А может стоит придержать коней своих, Сумрак? И заняться делом, которое тебе поручено.       Лойд молчал. Молниеносно обернувшись, он приготовился нанести удар правой ногой. Но незнакомец, опередив его, схватил его левой рукой за лодыжку в нескольких сантиметрах от головы. Хватка была железной, мёртвой. На вид незнакомцу было лет семьдесят. Одет он был в коричневый костюм, белую рубашку и строгий синий галстук. Его короткие седые волосы контрастировали с пронзительными голубыми глазами. Над верхней губой красовались аккуратные усы-щёточки. — Сопротивление бесполезно. Спокойствие, только спокойствие. Ты же не хочешь, чтобы твоя нога постигла участь руки твоего напарника, верно? Успокойся. Сейчас я ослаблю хватку, и ты больше не посмеешь меня атаковать, хорошо?       Лойд лишь недовольно и утвердительно кивнул. Незнакомец сдержал слово и отпустил его ногу. — Сумрак. У тебя ведь есть операция «Неясыть» — крайне важная, сложная и ответственная. Но я никак не пойму, какого чёрта ты преследуешь этого мальчишку? — Недовольно спросил незнакомец. — Для начала, я хотел бы узнать, кто вы? Откуда вам всё известно? — Кто я — неважно. А вот что я знаю — это важно. — Ответ неудовлетворительный. Кто вы? Вы машина, робот? — Скажем так: я робот, но внутри — мой мозг. Когда-то я мог дышать, есть, пить, бегать… Но болезнь отняла у меня всё. Сейчас не время для долгих бесед. Ладно, так уж и быть, приоткрою завесу тайны. Завтра, после работы, иди в кафе «Золотая лестница». Тебя будет ждать молодая девушка по имени Мария. Она расскажет тебе, кто я и откуда знаю всё это. Пойми, Сумрак, я не собираюсь мешать твоим планам. Но знай, я не на чьей стороне. Я сам по себе. Я слишком много повидал этого дерьма. Но я не прошу, я требую, чтобы ты оставил парня в покое. — Да как вы не понимаете? Он спас меня и моего напарника на одном из заданий. Он видел нас, а свидетели нам не нужны. Я не собирался его убивать. Я просто хочу убедиться, что Питер Паркер и есть тот самый Человек-паук. — Хочешь, я развею твои сомнения? Да. Питер — это Человек-паук. — Откуда вам это известно? — с недоверием переспросил Лойд, не веря своим ушам. — Я уже говорил. Завтра всё узнаешь. Можешь мне не верить, Сумрак, но у тебя нет выбора. Парень пытается сохранить видимость незнания, и это ему выгодно. Если будешь и дальше заниматься этой ерундой, тебя однажды повяжут, а Питер сможет отречься от знакомства с тобой. Ты сам выбрал такую жизнь, несмотря на твоё непростое детство. Но не стоит портить жизнь этому мальчишке, которому и так досталось. У него есть дар, которым он спас сотни жизней. Питер — хороший человек. Он не из тех, кто отворачивается от чужой беды. Поэтому возвращайся к своим прежним делам, Сумрак. Завтра Мария тебе всё разложит по полочкам, и, надеюсь, ты наконец успокоишься. А пока я прощаюсь.       После этих слов, из-под коричневых туфель вновь появилось синее пламя. Незнакомец взлетел вверх и улетел в неизвестном Лойду направлении.

Тем временем…

      Питер и Аня прогуливались по тихому парку. Когда девочка утомилась, они опустились на скамейку. Питер бережно держал в руках ошейник Бонда. — Дядя Паркер? — начала Аня. — Да, Аня? — У меня к вам одна просьба. Совсем крошечная. — Ну, рассказывай, я весь во внимании. — Дядя Паркер, ведь Человек-паук позволяет вам себя снимать. Может быть, вы можете его попросить… Попросить, чтобы он… В общем, у меня есть мечта. Я хочу, чтобы он пришел ко мне в гости. Только не как вы, через дверь, а ночью, через окно. Хочу поговорить с ним, узнать что-нибудь о нем. Большего мне и не нужно. Вы не могли бы передать ему мою просьбу? Знаю, каждый ребенок в этом городе мечтает о таком. Но все же. Я хочу его увидеть. И, прежде всего, поблагодарить за то, что он спас меня и мою лучшую подругу. — «Ох, Господи… За что мне это… Будто больше делать нечего, чем ходить в гости к соседям, будучи самим собой. Но… Если Аня так хочет. Да, она избалованная, не стану отрицать. Но… Не могу же я ей отказать. Не могу же я соврать, что Человек-паук проигнорировал ее, казалось бы, несерьезную просьбу, которую я якобы передал. Было бы некрасиво…» — размышлял Питер. — Да, конечно, Аня, передам ему. Надеюсь, он согласится и найдет для тебя немного времени, — ответил Питер с едва заметной натянутой улыбкой. — Питер! Аня! — раздался издалека знакомый мужской голос.       Питер обернулся направо и увидел мчащегося к ним Лойда. Подбежав, он тяжело дышал, затем взглянул на Питера. — А, Лойд, мы тут с Аней гуляем. Аня сказала, что мы выгуливаем Бонда, грех было ей отказать. — Прости, Питер, я забыл тебя предупредить. — Все в порядке. Ваш Бонд такой милый, послушный мальчик. — Гаф! Гаф! — отозвался Бонд. — Хорошо, что он у вас такой. Давно вы гулять вышли? — спросил Лойд. — Минут пятнадцать назад, — ответил Питер. — Ну что ж, думаю, нам всем пора домой, — сказал Лойд.       Питер кивнул. Он протянул Лойду поводок, и они втроем отправились домой. — Долго же вы шли, — заметил Лойд. — Ну… Если честно, мы еще и в гости заходили. — Питер улыбнулся. — К кому? — заинтересовался Лойд. — К тёте Мэй! Она такая добрая и милая! Мне очень понравилось! — радостно воскликнула Аня. — Да, вчера по телефону я обещал тёте Мэй, что зайду в гости. Сами понимаете, она одна, уже совсем старенькая. Вот я и решил навестить её. А когда вы мне позвонили, совсем вылетело из головы. Поэтому и решил пойти к ней с Анечкой. Тем более, тётя Мэй детей любит. Надеюсь, вы не сердитесь? — спросил Питер. — Что вы, конечно, нет! К тому же, общение всегда полезно, — ответил Лойд. — Я рад, что вы не против, — сказал Питер. — Папа! А тётя Мэй сказала, что дяде Паркеру, очень повезло с соседями, а еще она назвала тебя и маму замечательными родителями, а меня — просто золотым ребенком! — радостно поделилась Аня. — Если честно, она, наверное, всем детям такое говорит, — тихо заметил Питер. — Ничего страшного. Я рад, что Ане понравилось. Но когда пойдем домой, первым делом — за уроки. — Да, папа… — уже не так весело протянула Аня.       Вскоре они достигли своего дома и разошлись по этажам. Питер попрощался с Аней и Лойдом и вошел в свою съемную квартиру. Только закрыв дверь, он глубоко выдохнул. Теперь он понимал, как непросто иметь семью. Но все же. Теперь перед Аней у него был долг. Он понимал, что чем раньше, тем лучше. Поэтому он решил сделать эту ночь особенной для Ани, чтобы она запомнила ее на всю жизнь. Хотя завтра придется потрудиться: вместе с тётей Мэй ему предстояло отправиться в банк, где удовлетворительный исход был крайне маловероятен. Но что есть, то есть.

На следующий день…

      Берлинт погрузился в объятия ночи. Город спал, убаюканный десятым сном. Лишь в одном окне горел свет. Это была квартира Питера Паркера. Он облачился в костюм Человека-паука и взглянул на свое отражение в зеркале. Одно слово сорвалось с его губ: — Пора!       Питер погасил свет, распахнул окно и выскользнул наружу. Он начал карабкаться к окну соседей, в комнату Ани. По пути его внимание привлекло нечто странное. Сначала он увидел Лойда, спящего в своей постели, а затем, в другой комнате, Йор, также спящую в одиночестве. «Наверное, у них были веские причины не спать вместе», — подумал Питер, но не стал заострять на этом внимание. Его цель была ясна — окно Ани.       Он добрался до нужного окна и заглянул внутрь. Аня спала, обнимая плюшевую игрушку. Питеру не хотелось ее будить, но он знал: как только она его увидит, сон как рукой снимет. Он аккуратно и бесшумно приоткрыл окно, проник в комнату и тут же закрыл его, чтобы избежать сквозняка. Наклонившись над Аней, он принялся легонько трясти ее, стараясь разбудить мягко и без испуга. — Аня… Анечка… Проснись… — тихо прошептал Питер. — Амф… Эум… Что такое, пап? — сонно пробормотала Аня, начиная приходить в себя. — Аня… Проснись… Это не сон… Проснись… — А? Что? Кто ты? — спросила она, протирая глаза.       Тут Питер вспомнил, что в темноте обычные люди видят плохо. Чтобы Аня окончательно проснулась и смогла его разглядеть, нужно было включить свет. — Сейчас я включу свет… Только, пожалуйста, не кричи… Чтобы родители не проснулись… Питер подошел к письменному столу Ани и щелкнул выключателем настольной лампы. Яркий свет на мгновение ослепил девочку. Но когда она проморгалась и открыла глаза, дар речи ее оставил. Перед ней стоял самый настоящий Человек-паук. — Человек-паук? Это ты? — не веря своим глазам, спросила Аня. — Да, Анечка. Это я. Только говори тише. Нас никто не должен услышать. Сегодня вечером твой сосед Питер Паркер попросил меня навестить тебя. И как я мог отказать своему лучшему другу в такой просьбе. Так что да, Аня, это я, твой друг и кумир — Человек-паук. — Нет, это сон, — прошептала Аня. — Нет, я настоящий, — ответил Питер и сел на кровать.       Аня выбралась из-под одеяла, подползла к нему и крепко обняла. — Значит, это не сон. Ты правда настоящий. Я так рада. Сделай что-нибудь, пожалуйста, для меня. — Хорошо, Анечка, но что? — Я бы хотела, чтобы ты посмотрел мою паучью коллекцию.       Аня отпустила Питера, опустилась на колени и достала из-под кровати альбом. Она открыла его и перелистнула несколько страниц. Альбом был полон вырезок из газет — фотографий, в основном черно-белых, но кое-где встречались и цветные снимки. Питер помнил почти каждый из них. — Эти снимки такие красивые и замечательные. Особенно фотографии Питера Паркера, — сказала Аня. — Да, парень отлично знает, под каким ракурсом снимать и когда. У него талант, — согласился Питер. — Человек-паук, а расскажи, кто ты? Многие считают тебя пришельцем? Это так? Откуда ты, с Марса? — Нет, Анечка, всё не так, как ты думаешь. Я такой же человек, как и ты. По крайней мере, я сам так себя считаю. Когда-то я был обычным старшеклассником в школе. Но в самом конце школы, во время одной выставки, меня укусил радиоактивный паук. По крайней мере, я так думаю. Это случилось не сразу. Несколько дней я чувствовал себя плохо: головокружение, головные боли, тошнота. Но потом всё прошло, и я понял, что со мной происходит что-то невероятное. Я стал поднимать предметы, которые раньше были мне не по силам, моя реакция обострилась в сотни раз, и многое другое. А потом я обнаружил, что могу лазать по стенам и выпускать паутину. — Это просто потрясающе. Слушай, Человек-паук, если ты, конечно, не возражаешь… Ты не против, если мы сегодня ночью, прямо сейчас, с тобой «полетим»? Я хочу увидеть мир твоими глазами. — прошептала Аня. — Ну… Я даже не знаю. Ты уверена, что хочешь этого? Высоты не боишься? — Вовсе нет. Более того, я летала на самолёте с родителями, и даже на дирижабле. — На дирижабле? Не знал, что они ещё существуют. Ну, ладно. Уговорила. Только ненадолго, ведь на улице, знаешь ли, прохладно. И самое главное — держись за меня очень крепко. Особенно, когда будем спускаться. — Хорошо, обещаю.       Питер выключил настольную лампу. Он присел на корточки, чтобы Аня могла забраться ему на спину. Она обняла его за шею руками, а ногами обхватила его бока. — Ну что? Готова? — спросил Питер. — Да, конечно. Поехали. — ответила Аня.       Питер открыл окно, но перед этим, на всякий случай, положил подушку на место Ани и накрыл одеялом. Он выбрался наружу, закрыв за собой окно. Направив правую руку на ближайшее здание, он выпустил паутину. Питер схватился за собственную паутинную нить, и, подобно Тарзану, с Аней на спине, полетел вперёд. В этот момент Аня была на седьмом небе от счастья. Она была по-настоящему счастлива. Её лицо озарила лучезарная улыбка, а её прекрасные, словно изумруды, глаза наполнились слезами радости. Неужели это действительно происходит? Неужели она летит с Человеком-пауком, который дарит ей возможность увидеть ночной, спящий Берлинт. Аня понимала: это самый лучший день в её жизни.