Глава XIII: Сломанный туалет.

      Ночной Берлинт, окутанный сном, стал для Питера и Ани ареной стремительных полетов. Девочка, вцепившись в юношу, старалась не упасть, и восторг, переполнявший ее, не находил слов. Питер, словно Человек-паук из легенд, выпускал паутину из запястий и, хватаясь за нее, ловко перемещался между зданиями, подобно Тарзану, бороздившему джунгли. Ветер, свистевший вокруг, усиливал ощущение холода, но скорость полета делала его почти неощутимым.       Вскоре юноша решил остановиться. Он взмыл на вершину самого высокого храма, ловко взобрался по стене и замер на куполе старинной церкви. Аня, спрыгнув с его спины, застыла в изумлении, любуясь открывшейся картиной. Ее радость вырвалась наружу в звонком смехе и хлопках ладоней. — Это потрясающе! Так здорово! Я даже не знаю, что сказать! — воскликнула она, переполненная счастьем. — Ну видишь как. Я рад, что тебе понравилось. Ты и вправду держалась крепко. Молодец, — с улыбкой ответил Питер, садясь на холодный камень и свешивая ноги вниз.       К нему присоединилась Аня, ее маленькие ножки тоже обвисли над городской бездной. Несмотря на присущий ей страх высоты, вид раскинувшегося внизу города завораживал. Сейчас, когда рядом был ее герой, страх отступил. Аня прижалась к Питеру, положив голову ему на руку, и тихо прошептала: — Мой герой… — Ну что ж, Аня, ты всё увидела. Пора и домой возвращаться. — Нет, нет, нет! Давай ещё посидим тут немножко. Это такой красивый вид. Когда я ещё увижу такую красоту. — Эх… Ну ладно.       Момент казался идеальным. Настало время раскрыть карты, которые терзали душу Ани. Здесь, на вершине, их точно никто не потревожит. — Послушай, Человек-паук. А ты можешь мне назвать своё имя? — Извини, Анечка, но нет. Я не люблю, так скажем, псевдонимы, и, конечно, не хочу обманывать тебя. Поэтому, пожалуй, моё имя останется в тайне. — Что ж, очень жалко. Но в таком случае я хочу раскрыть тебе один свой секрет. — Да, и какой же? — Ты можешь мне, конечно, не верить. Ну, то, что я скажу, это чистой воды правда. Я необычный ребёнок. Хотя все думают, что я обычная. А на самом деле это не так. Я честно никому не рассказывал это, чтобы у меня не было проблем. У меня есть дар, который, честно говоря, много раз спасал мне и моим родителям жизнь. — Это интересно, ну и какой у тебя дар? — Я умею читать мысли других людей. — Ха-ха-ха-ха! — рассмеялся Питер в ответ. — Что смешного я сказала? — недовольно посмотрела Аня на Питера. — Извини. Нет. Ну, серьёзно. Ты что, телепат? — Если честно, то да. — Аня, извини, конечно, но я не верю. Если бы я мог бы читать чужие мысли, я бы уже давно бы сошёл с ума. Реально. — Что ж, это очень печально слушать с твоей стороны. Я хотела подойти к этому тонко, ну, к сожалению, ты вынуждаешь меня пойти на крайние меры. — О чём ты говоришь?       Аня встала и указала пальцем на Питера. — Я знаю, что ты, Человек-паук, на самом деле мой сосед, Питер Паркер. — «Чего?! Какого?! Нет, не может этого быть! Похоже, Йор всё-таки рассказала всё ей, вот же гадина! Спокойствие, Питер! Сделай вид, что не понимаешь ничего, так тебе удастся выйти сухим из воды!» — Эм… Что? Что за глупости ты говоришь. Да, я знаю, что Питер Паркер — твой сосед. Он делает снимки про меня. Он попросил меня прийти к тебе сегодня ночью. Ведь я для тебя герой. С какого перепугу ты решила, что я это он? — Нет, Питер, мама мне ничего не рассказывала. Ты же сейчас о ней подумал, верно? Так что не надо её оскорблять.       Питер резко отступил на несколько шагов. — Так! Стоп! Ты реально умеешь читать мысли? Не может этого быть! Может быть? Какие у тебя доказательства могут быть, что я твой сосед? — Ну, всё началось, когда я к тебе пришла и пригласила в гости, когда в тот вечер была Бекки. Ты тогда подумал про мою маму. Она тебя серьёзно ранила в правое плечо. А потом, когда Юрий тебя туда ударил, и у тебя пошла кровь, всё стало на свои места. Это были лишь догадки. Я в курсе, что ты заключил союз с моей мамой. Мне никто ничего не говорил. Потом мой отец стал подозревать, что ты Человек-паук. Все эти эксперименты, всё это — его рук дело, чтобы вывести тебя на чистую воду. Я знаю, что моя мама — наёмный убийца, а отец — тайный агент Весталиса. И ещё кое-что. Позавчера в школе. Ты, когда меня с Бекки спас, ты же был удивлён нашим появлением. Ты про себя произнёс наши имена. И тогда я окончательно поняла, что это ты. Знаю, что ты Человек-паук, я поэтому попросила Питера Паркера, чтобы ты пришёл ко мне. И вот теперь я перед тобой. Питер молча стоял, опустив голову. Его сердце говорило, что всё так и есть, и нет смысла больше лгать. Он глубоко вздохнул и снял маску. Глаза Ани расширились. Перед ней стоял её сосед, в костюме Человека-паука, с маской в руке. Молодой, двадцатилетний юноша, с голубыми глазами и русыми волосами. — Прости, Аня. Я… Я не знаю, что сказать… Я верю тебе. Да, всё так и есть. Но, ты, наверное, расскажешь это всем. — Нет! Нет! Нет! Что ты! Что ты! Никому я это не расскажу! Ведь я же знаю, каково тебе! Теперь у нас у обоих есть тайна, которую мы, разумеется, никому не расскажем! Мы никому не расскажем об этом с тобой, они не смогут нас верно понять! — тревожно и испуганно сказала Аня, подбегая к Питеру и обнимая его за ноги.       Питер опустился на корточки, и Аня обняла его за талию. Холодный ветер трепал ее розовые волосы, касаясь лица юноши. Через несколько секунд она отпустила его, увидев тревогу на его лице. — Питер, успокойся. Прошу тебя. Я никому это не расскажу. Как и ты никому не расскажешь, что я умею читать мысли. Я не хочу снова попасть в детский дом, моя семья будет разрушена, если об этом кто-то узнает. — В детский дом?       Аня грустно кивнула. — Так-так-так. Секундочку. Какой детский дом? У тебя же только мама умерла. — На самом деле, Питер, всё куда печальнее, чем ты думаешь. Давай присядем, поговорим. Питер послушно присел, свесив ноги. Аня последовала его примеру, взяв его за руку, чтобы успокоить себя перед волнительным рассказом. — Я не знаю, кто мои настоящие родители. Я начала помнить только тогда, когда была в какой-то лаборатории. Я — обычный ребёнок. Наверное. Надо мной делали какие-то эксперименты. А затем я начала уметь читать мысли. А потом эти же люди в белых халатах выкинули меня в этот детский дом. Ну, слава Богу, я провела там недолго. Потому что пришёл Лойд и забрал меня. Судя по его мыслям, я поняла, что правительство Остании хочет развязать третью войну с Весталисом, и задание Лойда — остановить это любой ценой. Он взял меня для того, чтобы я поступила в эту академию. Ты удивишься, Питер, ну того мальчика, которого ты спас тогда в школе, его зовут Дэмиан, и он сын Донована Десмонда. — Что? Серьёзно? Донована Десмонда? Председателя партии национального единства Остании? — Ага. И это младший его сын. Надо же, какое совпадение. Ну, в общем, Лойд меня тогда взял, чтобы я поступила в эту академию и подружилась с Дэмианом, а потом бы мой отец встретился с его отцом, чтобы узнать, так скажем, его получше и не дать развязать третью войну. А моя мама… По её мыслям я так поняла, что она боится за себя. Потому что ей двадцать семь лет, и она никогда не была замужем. Одинокая женщина — это большое подозрение. Она понимала, что таким образом лишится своей профессии, ну, ты понимаешь, о какой. И поэтому она вышла замуж за папу. — Получается, вы фальшивая семья? Каждый, так скажем, отстаивает свои интересы. Теперь понятно, почему твои родители спят в разных комнатах. — Да. Так и есть. Ну, несмотря на это, я всё равно счастлива, что у меня такая семья. Я не знаю, сколько это продлится, но меня всё устраивает. Я рада, что ты помирился с моей мамой. У вас, как и у нас, теперь союз. Ты удивишься, Питер. Но никто не знает нашу вторую жизнь. Лойд не знает, что Йор — наёмный убийца, а она не знает, что он шпион, а то, что я умею читать мысли, тем более никто не знает, даже Бекки. И вот нам попался ты — человек, у которого тоже вторая жизнь. Пообещай, Питер, что никому не расскажешь, ни папе, ни моей маме, о моём даре. — Хорошо, Анечка, я обещаю. Я просто до конца пытался делать вид, что я ничего не знаю и я в этом не причастен. Но твоя мама вывела меня на чистую воду. Но есть до сих пор одна проблема — твой папа. Он по-прежнему не знает, точнее, он догадывается, но пока не знает в открытую, что я Человек-паук. Открыться ему я пока не хочу. — Тебе не нужно для этого ничего делать. Делай так, как считаешь нужным. Но как бы тяжело бы ни было, никому не сдавай нас. И нас друг другу.       Питер протянул Ане руку. Аня сделала то же самое. Питер мягко сжал ее руку, и кисть Ани почти полностью исчезла. — Что ж, Аня, спасибо тебе за такую информацию. Теперь всё более-менее стало на свои места. Я сдержу своё обещание, как и ты — моё. — Ну вот и договорились. Знаешь, я так рада. Это мой самый лучший день в жизни. Ведь теперь я знаю, что мой сосед — не какой-то там студент и фотограф, а Человек-паук.       Аня взяла левую руку Питера и приложила её к своей груди. — Теперь мы с тобой друзья, Питер, навсегда. — Знаешь, Аня. Ты мне напомнила одну девочку. Мою личность знают только два человека. Это ты, и Таина. — А кто такая эта Таина? — Ох… Аня… Это грустная история. Была девочка, ее звали Таина. Восемь лет ей было. Год назад врачи поставили страшный диагноз — рак крови. Она умирала. Родители отвезли ее в хоспис — страшное место, Аня. Туда привозят тех, кого уже не спасти. Она, как и ты, обожала меня. Ее родители написали письмо в газету: «Пусть Человек-паук свяжется с нами, пусть придет к девочке, ибо больше ей ничего не нужно». Как я мог такое проигнорировать? Пришел к ней той ночью. Она была счастлива, как и ты. Но потом случилось несчастье. Злые люди похитили меня, стерли память. Они настроили меня против всех; я совершал преступления, в основном ограбления. И знаешь, как-то Таина нашла меня. Как — не знаю. Наверное, любовь её ко мне вернула память, и я понял, кто я. Преступникам так ничего и не удалось. Мы вернулись в хоспис, где я исполнил ее последнее желание. Я снял маску, как и перед тобой. Рассказал, кто я на самом деле, и она спокойно приняла это. Через несколько дней она умерла… Поэтому, Аня, ты единственная, кто теперь знает, кто я. — Какая грустная история… — выдохнула Аня, на грани слез. — Анечка, успокойся, прошу тебя. Ты ни в чем не виновата. Такова жизнь. Кто-то умирает ребенком от пуль или болезней. А кто-то доживает до ста лет. Жизнь никогда не была справедливой. Но Таина навсегда останется в моей памяти и в моем сердце, как и ты, Аня. У тебя все будет хорошо. Я надеюсь, ты проживешь нормальное детство и жизнь в целом. — Мне так жаль Таину, Питер. Бедная девочка. Самое главное, ты сделал все, что мог. — Да. Да. Но ничего уже не вернуть. Если бы можно было управлять временем, я бы вернулся на два года назад. Ведь из-за меня погиб дядя Бен. — Что? Ну, твоего дядю убили. — Да. Убили. Но у меня был шанс остановить преступника. Эм… Пожалуй, расскажу, как все началось. Все началось, когда я пошел в школу. Мне было примерно как тебе сейчас. Когда я пошел в первый класс, я влюбился с первого взгляда в нее — Мэри Джейн Уотсон. Это была любовь с первого взгляда. Какое же счастье было для меня, что она была не только моей одноклассницей, но и соседкой. Да, да. Дверь напротив квартиры тети Мэй, вот там она и жила. Сейчас, разумеется, она не с родителями живет, а где-то снимает, как и я. Семья у нее, правда, не совсем благополучная. Постоянные скандалы и ругань доносились из их квартиры между ее отцом и матерью. Отец ее — алкаш, одним словом. Но, к сожалению, Мэри Джейн стала смотреть на меня только когда мы заканчивали школу, когда меня тогда укусил радиоактивный паук. До этого она была девушкой Флэша — спортсмена и одновременно самого жестокого задиры в школе. Только он боялся выходить один на один и нападал в основном со своей бандой. Мне тоже от него доставалось частенько, ведь плохие люди только и могут, что нападать на тех, кто слабее. В конце учебного года родители Флэша купили красивую машину, от которой, разумеется, Мэри Джейн была без ума. И мне тоже так захотелось. Признаюсь честно, мне даже стало завидно. И я тоже хотел себе подобную машину, но денег у меня, понятное дело, не было, и мне нужно было где-то их достать. Тогда-то у меня и появились все эти способности Человека-паука. В общем, все дошло до того, что я нашел место, где проводились ринги, бои без правил. Я тогда тете Мэй и дяде Бену сказал, что иду в библиотеку готовиться к школьным экзаменам. Но я не планировал пойти туда. Дядя Бен сказал, что подвезет меня, хотя я говорил, что поеду на метро. Но дядю Бена было невозможно переубедить. В итоге мы поехали к библиотеке. Я вышел из машины, но в библиотеку не пошел, а дядя Бен остался ждать меня. Я пошел туда, где надеялся выиграть приз, крупную сумму денег. Там такие громилы были, ужас! От меня чуть мокрое место не осталось, но я выиграл. Но мне отказались платить, потому что ставки были сделаны не на меня, а на тех громил. Когда я уходил, человека, который мне не заплатил, ограбили. Я мог его остановить, но хотел отомстить и не задержал его. Когда тот человек, который меня кинул, спрашивал меня, почему я не остановил того вора, я сказал, что это не мои проблемы уже. Но когда я добрался до места, где должен был стоять и ждать меня дядя Бен, я увидел толпу людей. Дядя Бен лежал на холодном и мокром асфальте. У него было огнестрельное ранение в живот. Как я узнал от свидетелей, и как потом в итоге оказалось, тому самому грабителю, которого я не остановил, нужна была машина, чтобы скрыться. И ему на пути попалась машина дяди Бена. Но дядя Бен сказал: «Нет». Потому что он так считал правильным. И вор выстрелил в него и угнал машину. Когда дядя Бен умирал, он сжимал мою руку. Он посмотрел на меня и произнес только мое имя. А после этого он умер. Такой боли я не испытывал даже когда узнал, что мои родители мертвы. Это была по-настоящему адская боль. Но одновременно что-то пробудилось во мне. И на паутине я направился к убийце дяди Бена. Тем временем он на машине удирал от полиции, сметая все на своем пути. Мне сразу не удалось его остановить. В итоге он заехал на какой-то заброшенный склад и спрятался там. Я продолжил преследовать его и догнал. Он нацелился на меня, пытаясь убить из своего пистолета. Но он сделал роковой шаг назад, обо что-то споткнулся и упал вниз со второго этажа, разбив своим телом и так разбитое окно. Он упал вниз и смертельно ударился головой. Я хотел его взять и отдать на руки полиции, чтобы этот гад потом предстал перед судом за все. Но, к сожалению, этого не случилось. Я осуждаю поступки твоей мамы, Аня. Ну, чтобы все было дальше, я пошел с ней на компромисс, закрывая глаза на ее наемные убийства. Убийца дяди Бена был мертв, но от этого легче не стало мне. Для меня и тети Мэй это была страшная потеря. В этой истории конец. — Боже… Как трогательно… — расстроенно прошептала Аня, готовая расплакаться. — После этого и появился Человек-паук. То есть я. Жизнь дяди Бена уже не вернуть, но я спасаю другие жизни, как могу. Его смерть очень сильно на меня повлияла. Теперь я понимал, что чувствуют другие люди, теряя так дорогих для них людей. Но, к сожалению, в городе, как видишь, неспокойно. И так обстановка, так сказать, политическая. Неспокойно в мире. Так еще неизвестно, кто эти двое, которые разнесли твой класс. Еще доктор Октавиус, он тоже в розыске. Я чувствую, что он задумал что-то нехорошее. — Все будет хорошо, Питер, ведь мы друзья, — сказала Аня, положив правую руку на ногу Питера.       Питер посмотрел в мокрые и одновременно красивые зелено-изумрудные глаза Ани. Он улыбнулся. — Да. Все будет хорошо, Аня. Я тебе это обещаю. — Слушай, Питер, хочешь, я тебе смешную историю расскажу? Хотя она длится и по сей день. — Ну, давай, рассказывай, я слушаю. — Моя подруга Бекки тайно влюблена в моего папу. — Что? — изумленно спросил Питер, не веря своим ушам. — Да, да. Ты все правильно понял. — Ну, она же совсем маленькая. Твоя ровесница же. — Ну и что? Ты же в моем возрасте влюбился же в Мэри Джейн. — Ну, мы же ровесники. А твой папа — это взрослый мужчина, на секундочку, а Бекки учится в первом классе. — Согласна. Странная любовь. Но я это все поняла из ее мыслей, она мне, разумеется, ничего не говорила. Она посмотрела какой-то сериал любовный по телевизору. И почему-то влюбилась в моего папу. Я скажу тебе даже больше — я была не против. Бекки живет в особняке, где много слуг и, разумеется, лучшие повара. Я была не против их отношений. — Ты сейчас серьезно, Аня? — Серьезнее некуда. Честно говоря, я надеялась, что правда всплывет наверх. Лойд выйдет за нее замуж, и будем мы все жить в ее особняке. Но потом пришла мама, и все испортила. Бекки решила, что Лойд любит сильных женщин. И тогда в парке Йор показала себя во всей красе. Разумеется, все мы были в шоке. — Ну да. Твоя мама намного сильнее, чем кажется. — Ну так вот. Бекки поняла, что не угодила Лойду, и отступила. Ну, как оказалось, ненадолго. По сей день она мечтает, как бы завладеть его сердцем. Вот в тот день, когда мы все пили чай, и до того, как к нам пришел Юрий, она тот весь вечер на него пялилась, и в голове у нее крутились всякие любовные фантазии. Я не знаю, из чего все это выйдет. Но это правда, Питер. — Ух… Умеешь ты выбирать друзей, Аня. — Да она и сама, если честно, пошла ко мне навстречу тогда, когда я пошла в школу. Вот мы и стали лучшими подругами. Ну, я тебе говорю, она влюблена. — Мне интересно, что из нее получится, когда она вырастет. Думаю, ей будет стыдно вспоминать эти дни. Ведь любовь — это одна из самых сильных вещей в этом мире. Разбитое сердце — это хуже, чем любые физические раны. Я надеюсь, она одумается и поймет, что зашла слишком далеко. Ну, а если она вырастет и по-прежнему будет любить твоего отца. Что ж. Флаг ей в руки. — Ну, это их дело. Я вмешиваться не собираюсь. Слушай, Питер, раз уж я рассказала удивительную историю, может, и ты мне что-нибудь расскажешь? — Тебе рассказать удивительную историю из моей жизни? — Ага. Тебе же двадцать лет. Наверняка что-нибудь интересное или смешное было у тебя в жизни. Только не надо говорить, что все твое детство прошло за знаниями и чтением тех неинтересных книжек о физике. — Ну… Если подумать… Прямо так хорошо подумать… Есть одна история. Не знаю, конечно, как ты отреагируешь. Честно говоря, она не для детей. Но, судя по тому, что ты мне рассказывала о своей жизни, тебя она не шокирует. — Ну же, расскажи. Мне уже не терпится ее послушать. — Ну, это случилось лет десять назад. Мне тогда было десять лет. Я не знаю, по какому поводу было это собрание. Но в общем, как-то раз к дяде Бену и тёте Мэй пришли гости. Людей тогда было много, я уже не помню, сколько. Тётя Мэй тогда много всего наготовила. Но случилось одно несчастье. За несколько минут до того, как пришли гости, у нас сломался унитаз. Дядя Бен был мастером на все руки, но унитаз было не починить. И в итоге мы потом новый купили. А пока что мы были, так скажем, без туалета. — О-о-о! А вот это уже интересно! Ну, и что было дальше? — с ожиданием спросила Аня. — Гости прилично выпили и захотели в туалет. Но тетя Мэй сказала, что туалет не работает, и поставила ведро в прихожей и пачку газет. Пьяные люди ходили в ведро по-большому и по-маленькому, мужчины промахивались… Одна полная женщина села на ведро покакать, и оно лопнуло. Она жопой села в дерьмо, пыталась вытереться газетами, а грязные газеты злобно кидала вокруг. Её муж пошёл ей помогать, стал ржать и вывел её с голой жопой в дерьме, показать гостям. Причем он сам измазался в дерьме, пока её поднимал. В итоге все стали смеяться и танцевать. Вскоре части гостей уже не было. Все, кто был в дерьме, и вся гостиная были в рвоте и дерьме. В гостиной спали три женщины и двое мужчин. А тетя Мэй и дядя Бен спали у себя в комнате. А я — в своей. Ну, в общем, такая история.       Питер впился взглядом в Аню. Она же, не отрывая глаз от спящего ночного города, казалась ему испуганно-завороженной. На её губах играла улыбка, но такая странная, чуждая, каких он прежде у неё не видел. Питер не мог разобрать, какие эмоции она скрывала. Это не было похоже на шок. Аня медленно повернулась к нему, и её пугающая улыбка всё ещё гостила на её лице. А потом она рассмеялась. — Ха… Ха-ха-ха… Ха-ха-ха-ха-ха! Уах-ха-ха-ха!!! — её смех нарастал, наполняя ночную тишину.       От страха, что их кто-то услышит, Питер решительно прижал ладонь к её рту. — Аня, тише! Ты хочешь, чтобы нас заметили? — прошипел он, в голосе смешались испуг и негодование. — П… П… Прости, Питер… Просто эта история… Я не могу… — сквозь сдерживаемый смех пролепетала Аня. — Ну, извини. Больше мне тебе и сказать нечего. Ладно. Пора домой, мы засиделись. Здесь холодно, не хватало ещё, чтобы ты простудилась, — сказал Питер, надевая маску.       Он присел, делая Ане знак забраться к нему на спину. Как только она устроилась, Питер метнул паутину в сторону ближайшего здания и плавно спустился вниз. Путь домой оказался куда стремительнее, чем их полёт отсюда. Тогда Питер не спешил, стремясь показать Ане Берлинт во всей красе. Теперь же главной целью было добраться до дома как можно скорее. Питер приметил знакомый силуэт и вскоре вскарабкался на крышу. Он подполз к окну комнаты Ани, осторожно открыл его и скользнул внутрь. Питер опустился на кровать, а Аня, обессиленная, рухнула на матрас. Её веки отяжелели, но до конца не отпускал неудержимый смех, вызванный недавней историей. Питер окинул комнату взглядом. Всё было на своих местах. Он ловко вытащил подушку из-под одеяла, вернул её на место, а затем бережно уложил Аню, укрыв её одеялом. — Всё, Анечка. Спокойной ночи. Засыпай. И ни слова никому о том, что произошло этой ночью, даже своей лучшей подруге Бекки. — Поняла я, поняла. Успокойся. До встречи, Питер.       С этими словами Питер выскользнул из комнаты через окно, затворив его за собой. Он вскарабкался в свою квартиру. Тем временем Аня не могла уснуть. Образы прошедшего вечера, его гостей, проносились в её голове. Ей так хотелось рассмеяться, но она осознавала, что этим разбудит родителей. Прижав к лицу подушку, она начала тихо смеяться в неё, не в силах сдержаться. Эта история была достойнее целого цирка.       Утром к школе подъехал автомобиль Бекки. Личный шофёр вышел, распахнул заднюю дверь, и оттуда показалась Бекки. Она бросила взгляд на жёлтый школьный автобус, у которого стояла Аня. Увидев лучшую подругу, Бекки расплылась в улыбке и направилась к ней. — Доброе утро, Анечка!       Но, к её удивлению, Аня не ответила. — Аня? Всё в порядке? — встревоженно спросила Бекки.       Она встала прямо перед подругой, изумлённая её видом. Первое, что бросилось в глаза, — это тёмные круги под глазами Ани. Но это было не всё. Её улыбка. Такая желанная и одновременно пугающая. Бекки видела её лишь однажды, в самый первый день в школе, когда Аня, защищаясь от домогательств Дэмиана и его банды, сделала ему хороший удар, заставив его до сих пор таить обиду. Но почему Аня улыбалась так сейчас, было совершенно непонятно. К тому же, она выглядела так, будто вовсе не спала. Через мгновение Аня повернула голову к Бекки и спокойно, с явным удовлетворением произнесла: — Лучше не бывает…