Глава XV: В семье не без урода.

      Наступил следующий день. Всё шло как по маслу, в привычном ритме. После лекций в университете Питер направился в офис газеты «Дейли Бьюгл». Лифт бесшумно вознёс его на нужный этаж небоскрёба. В редакции кипела работа: телефоны трезвонили, печатные машинки стучали, воздух пропитался запахом кофе и свежей типографской краски.       Питер подошёл к кабинету мистера Джеймсона и постучал в дверь. Затем толкнул её и вошёл. Редактор восседал в своей обычной позе: раскинувшись в массивном кожаном кресле, закинув ноги накрест на стол и лениво попыхивая кубинской сигарой. Только на этот раз он говорил по телефону, уставив взгляд в потолок. Лицо его сияло самодовольством, но стоило ему заметить Питера, как эта маска слетела, словно молния рассекает тьму. — Я тебе перезвоню… — пробормотал Джеймсон в трубку и швырнул её на рычаг.       Питер тем временем приблизился к столу и опустился в кресло напротив. Он стиснул зубы, готовясь к неизбежной порции ругани — той самой, за которую потом заплатят. — Ёб твою мать, Питер! Где тебя носит? В городе полный пиздец творится, а ты где-то шатаешься! — Пиздец? Какой ещё? Я только что с улицы, там всё спокойно, — парировал Питер. — Блять, Питер, не беси меня! Скажи-ка: кто сейчас главный злодей в городе? А? — Ну… Человек-паук, — невозмутимо ответил Питер. — Дальше! — Ну… Принцесса Шипов. — Забей на эту шлюху нахуй! У нас теперь новые герои, понял? Герои, во множественном числе! Не один герой, а целая банда! — А кто они? — спросил Питер. — О боже! Ты нихуя не знаешь? — Нет. Слышал про последние заварушки пару дней назад. Но… Скажем так, не врубаюсь до конца. Кто эти ваши герои? — Первый — звезда города, доктор Октавиус! После провального эксперимента этот псих превратился в настоящего монстра: к телу приварены четыре металлических щупальца-руки! Я окрестил его «Доктор Осьминог»! — А… Ясно. А второй? — С вторым пришлось помучиться с прозвищем. Слышал, что стряслось в «Академии Иден»? — Да. Там была жуткая драка, Человек-паук замешан. — Вот именно! Теперь не один преступник, а четверо! С этим пришлось повозиться. Свидетели рисуют его зелёным уродом в одежде, как у гоблина! Сначала хотел назвать «Зелёное Уёбище» — цензура бы не пропустила. Потом «Зелёный Анализ» — полное дерьмо, согласен? И вот остановился на «Зелёном Гоблине»! А третий — чистая фантастика: не человек, а робот! Получеловек-полуробот. Из рук у него торчат клинки-богомола, острые, как самурайские катаны! Между ним и Гоблином была такая потасовка, что они разнесли весь класс в щепки. Третьего я окрестил просто «Робот-богомол»! — М-м-м… Интересно, — протянул Питер. — Дай угадаю: принёс только фотки Человека-паука? А злодеев, разумеется, нет? — Нет, к сожалению, — вздохнул Питер. — Ладно, хреново! Давай уже снимки этого паука!       Питер раскрыл портфель, вытащил папку с пятью чёткими кадрами Человека-паука и протянул Джеймсону. Тот жадно пролистал их и уставился на Питера. — Восемьсот за всё! — Идёт! — уверенно кивнул Питер, не скрывая довольной улыбки. — Вот и отлично!       Джеймсон чиркнул ручкой по чеку, вписав сумму и подпись, и протянул бумажку Питеру. Тот спрятал её в карман. Редактор откинулся в кресле, сделал глубокую затяжку сигарой и выпустил густое облако дыма, словно сигнальный флаг. — В следующий раз снимай этих злодеев — заплачу вдвое больше! Обещаю! — бросил он, швырнув недокуренный окурок в открытое окно за спиной. — Спасибо, мистер Джеймсон. Постараюсь, — ответил Питер, поворачиваясь к двери.       В тот же миг окурок волшебным образом возник на столе Джеймсона. Редактор вытаращил глаза, не веря им. Ведь только что выкинул его прочь! Он схватил окурок правой рукой, а левой почесал затылок. И тут раздался оглушительный взрыв: не только окно, но и вся стена разлетелись на мелкие осколки. Кожаное кресло спасло Джеймсона от ударной волны — он вместе со столом грохнулся на пол. Питер инстинктивно закрыл лицо руками, защищая глаза.       Когда пыль осела, перед ним возник знакомый враг: Зелёный Гоблин на своём глайдере. Он влетел в кабинет, как зелёный вихрь, схватил Джеймсона за шею и рывком поднял на вытянутой руке. — Джеймсон, ты мразь! Кто из твоих фотографов снимает Человека-паука?! — прорычал Гоблин, сжимая хватку. — Я не знаю… Снимки приходят по почте… Клянусь… — Врёшь! Через него я доберусь до Паука! — Я не знаю кто это… — Ты ничтожество! Ты… — Гоблин замахнулся, но его прервали сзади. — Отпусти его, урод!       Гоблин швырнул Джеймсона и развернулся на глайдере. Перед ним свисал на паутине Человек-паук. — Человек-паук! Я знал, что вы все заодно! Я… — заорал Джеймсон, но не договорил.       Питер направил на него руку и выстрелил паутиной, плотно заклеив рот. — Помолчи! — сказал Питер.       Гоблин тем временем вскинул обе руки — из них хлынул густой зелёный дым. Он произнёс лишь одно слово, спокойное, как приговор: — Спать…       Питер невольно вдохнул эту отраву. Мир закружился, и он камнем полетел вниз. Гоблин ринулся следом, подхватил обмякшее тело и умчался прочь, растворяясь в городском хаосе.

Спустя несколько часов…

      Когда сознание наконец вернулось к Питеру, мир вокруг казался размытым и чужим. Он не понимал, где находится. Прошло несколько тягучих секунд, прежде чем мысли начали складываться в тревожную картину: он лежал на крыше невысокого здания. Над городом повисла густая ночь — или уже глубокий вечер? Странно… Когда он падал в пустоту, небо ещё было ясным и безоблачным. Где-то вдали, словно отголоски другого мира, доносились смутные голоса. — Очнись, паучок… Очнись… Ты ещё жив… Но парализован… Пока что…       Голова раскалывалась на части, в висках стучало, в ушах стоял пронзительный звон. Всё плыло перед глазами. Но постепенно, с каждым ударом сердца, чувства возвращались, и в сгущающейся темноте перед ним проступила узнаваемая, искривлённая фигура — Зелёный Гоблин. — Ты поразительное создание, Человек-паук. Мы с тобой не так уж и отличаемся. — Я не такой, как ты. Ты — убийца, — выдохнул Питер, и каждое слово далось ему усилием. — Что ж… каждому своё. Я избрал один путь, ты — другой. Сначала они смеялись над тобой, эти горожане. Потом начали восхищаться. Но знаешь, что нравится им больше подвига? — он наклонился ближе, и в его голосе зазвучала ядовитая нежность. — Ошибка героя. Его падение. Его гибель. И как бы ты ни старался — в конце концов они возненавидят тебя. Так стоит ли надрываться? — Потому что это — правильно… — Открою тебе истину. В этом городе — три миллиона людей. И вся эта серая масса существует лишь для того, чтобы вознести на своих плечах горстку избранных. Ты… я… Мы — избранные. Я мог бы раздавить тебя, как букашку, сейчас же, — его рука сжалась в кулак, — но я даю тебе выбор. Присоединяйся ко мне! Вообрази, чего мы сможем достичь вместе. Что создадим… Или мы будем сражаться снова и снова, сея смерть среди невинных, пока не погубим друг друга. Разве этого ты хочешь? Подумай, герой…       Сказав это, Гоблин запрыгнул на свой глайдер. Машина взревела, взмывая в ночь, а его зловещий, раздирающий душу хохот ещё долго висел в воздухе, словно отравленный след.

На следующий день…

      Поздним вечером, в сердце заброшенного портового склада, доктор Октавиус завершил своё творение. На ворованные средства он собрал всё необходимое для установки ядерного синтеза. И вот теперь она стояла перед ним — монумент его отчаяния и надежды. Он был уверен, что исправил все прошлые ошибки; на этот раз фортуна не отвернется. Но в этом почти совершенном плане зияла одна, последняя пустота. — Все готово! Но не хватает ещё одного элемента… Ключевого! Где же его найти? — бормотал он в пустоту, спрашивая самого себя.       И пустота ответила. Из темноты, у самого входа в склад, возник спокойный, незнакомый голос. — Возможно, я могу помочь.       Доктор Октавиус вращением, резким и механическим, обратился к звуку. Из теней приближалась фигура — молодой человек среднего роста, худощавый. Черные волосы, красные глаза. Но более всего доктора поразила его одежда — форма, чьё значение он знал слишком хорошо. — А! Тайная полиция! — вырвалось из него, голос, полный яда и разочарования.       Его щупальца взметнулись вверх, издавая противный, металлический писк. Четыре смертоносных конца раскрылись, нацелившись на незваного гостя. Однако выражение лица юноши оставалось невозмутимым, почти безмятежным. Он не испугался, будто видел такое ежедневно. В ответ парень просто вытянул правую руку, словно ставил невидимый барьер. — Не нервничайте, доктор Октавиус. Я не пришёл суда вас арестовывать. Я пришел предложить вам сделку весьма выгодную.       Слова звучали убедительно, но в душе Октавиуса, привыкшей к обману, зашевелилось подозрение. Этот юноша пытался втереться в доверие, это было очевидно. Но искра надежды — а что, если нет? — Какое предложение? — спросил он, подавляя в себе дрожь нетерпения. — Вам нужен тритий. И в количестве, значительно превышающем прошлое, верно? — мягко продолжил незнакомец. — Да. К чему это? — Я предлагаю договор. Выполните мою задачу — и я обеспечу вас тритием. — Что вы хотите? И что предлагаете взамен? — Я хочу, чтобы вы захватили Человека-паука. И доставили его живым. Тогда вы получите тритий — больше, чем вам когда-либо предоставлял университет. Согласны? — Мне кажется, ты просто лжец и пиздабол! — Нет, доктор. Одумайтесь. Где вы найдете тритий теперь? Он редок, дорог. Вы в розыске. Это почти невозможно. А я иду к вам с открытой рукой. Никто не узнает источник. Вы осуществите свой эксперимент. Получите бесконечную энергию для всей Остании. Вернете себе имя, несмотря на все прошлые грехи. — И с чего я должен доверять какому-то сопляку вроде тебя? Это может быть ловушка! — Доктор Октавиус, я нашел вас здесь. Все готово для вашего великого дела. Разве не обидно, если бы я привел штурмовую группу? Вы бы не устояли. И тогда — бегство, новый поиск убежища, новые кражи… Вы хотите этого? Доверьтесь мне. Доставьте Паука — и ничто больше не станет препятствием. Что вы скажете?       Доктор Октавиус взглянул на свои щупальца. Выбор был жестоким: свернуть шею этому наглецу сейчас или уступить искушающему предложению. Задача была нелегкой, но реальность — беспощадной. Он был один. Полиция не знала его локации. В каждой системе есть свои изъяны, свои «уроды». Этот «урод» стоял перед ним. Как он получил тритий — тайна, но сейчас это не имело значения. Если это ловушка, почему цель так специфична? Почему не просто деньги? Щупальца, обычно ясные в своих намерениях, теперь колебались, отражая смятение своего хозяина. И всё же… — М-м-м… Я согласен. — Отлично! Тогда через 24 часа жду вас в своей квартире, по этому адресу. — сказал юноша, и в его голосе прозвучала победа.       Он приблизился и протянул записку. На клочке бумаги карандашом был начертан адрес — пункт финальной передачи. Одно из щупалец приняло её; доктор внимательно прочитал текст и мгновенно понял значение локации. Затем щупальце поместило бумагу в его карман. — Теперь скажи, где найти этого Человека-паука? — Знакомо вам имя Питер Паркер? — Да. А что? — Он работает в «Дейли Бьюгл», фотографирует Человека-паука. Найдите его — и он приведет вас к цели. Паук доверяет только ему. — Понятно. Еще один вопрос. — Спрашивайте. — Как тебя звать? И говори честно! Я знаю вашу любовь к псевдонимам! — Хм… Меня зовут Юрий. Юрий Брайар.

Час до этого…

      Рабочий день подошел к своему логическому завершению. Сотрудники тайной полиции, один за другим, стали покидать стены штаб-квартиры, возвращаясь в объятия домашних очагов. Вскоре в опустевших коридорах остались лишь двое: дремлющий на своем посту контролёр и Юрий. Для молодого юноши засиживаться допоздна уже не было в новинку. Однако сегодняшняя ночь таила в себе иные, куда более корыстные цели.       Убедившись в полном отсутствии свидетелей, Юрий бесшумно выскользнул из кабинета. Сняв обувь, чтобы глухой стук шагов не нарушил сонную тишину, он, подобно тени, скользнул к посту КПП. Дверь открылась с почти неслышным скрипом. За стулом, погруженный в десятый сон, храпел контролёр Карл. Юрий прочитал всё. Он знал, кто сегодня будет дежурить ночью. И Карл, как назло, уже собрал внушительную коллекцию замечаний за дремоту на посту. За его спиной, на стене, висел массив связок ключей от многочисленных кабинетов. Юрий, стараясь не издать ни звука, подошел к ним и снял один — тот, что вел в комнату, где хранились улики по нераскрытым делам. Так же бесшумно, как и вошел, он покинул пост КПП.       Минуту, казалось, длилось его продвижение по темному коридору, прежде чем он достиг заветной двери. Ключ, вставленный в замочную скважину, повернулся с легким щелчком. Нажатие на ручку — и дверь поддалась. Чтобы не выдать своего присутствия, Юрий не стал включать свет. С ним был фонарик, подготовленный заранее. Луч света выхватил из тьмы ряды пронумерованных ящиков. После пятиминутного изучения, его взгляд остановился на ящике под номером 1408. Здесь было то, что он искал. Недавно замки на ящиках были заменены с механических, на электронные, но у Юрия уже припасен был скотч. Он приложил его к цифровой панели, где требовалось ввести пароль. Плотно прижав, Юрий резким движением оторвал липкую ленту. К счастью, неприятный шорох скотча не привлек внимания. Присмотревшись к отпечаткам пальцев на ленте, он быстро понял, какую комбинацию цифр нужно нажать. Четыре нажатия, и долгожданный щелчок замка возвестил о его успехе.       Дверца ящика отворилась. Луч фонаря осветил цилиндрический стеклянный сосуд, наполненный тритием. Согласно документам, которые удалось заполучить Юрию, в этом сосуде было значительно больше трития, чем было официально передано университетом доктору Октавиусу. Аккуратно, в резиновых перчатках, Юрий снял сосуд и поставил его на пол. Затем, закрыв железный ящик, он забрал сосуд и покинул архив. Снова поставив его на пол у входа, он закрыл дверь архива. Теперь, крепко держа сосуд с тритием в обеих руках, он направился обратно в свой кабинет. Там он осторожно поместил его в черную кожаную сумку, добавив перчатки, фонарик и скотч.       Снова покинув кабинет, Юрий направился к КПП. К его облегчению, контролёр все еще дремал. Юрий вернул ключ на место и, так же тихо, вышел, направляясь в свой кабинет. Там, переодевшись в гражданскую одежду, он достал сосуд и плотно обмотал его своей служебной формой, дабы обезопасить хрупкое содержимое в пути домой. Упаковав окутанный сосуд в портфель, он закинул его на плечо и вышел из кабинета. Уже обретя некоторую уверенность, он подошел к КПП. Юрий набрал полные легкие воздуха и громко крикнул: — Рота, подъём! — А?! Что?! Где?! Я не сплю! — вздрогнув, выкрикнул проснувшийся контролёр Карл, словно ошпаренный. — Карл… Твоя смена только началась, а я вижу, ты уже десятый сон видишь. Ты же знаешь, к чему это может привести? И что будет, если начальство узнает. — Юрий… Пожалуйста, прости меня! Клянусь, это в последний раз! Только никому не рассказывай это, хорошо? — Ладно, ладно. Проехали. Не психуй так. Только я тебя кое о чём попрошу сделать. Скажешь сегодня, что я ушёл со всеми. Ты же меня прекрасно знаешь, что я люблю свою работу, вот и пришлось остаться допоздна, чтобы все бумаги изучить. Завтра, как всегда, проставлять отчёт. Я, в общем, так всё закончил. Ну, скажешь, что я завтра ушёл со всеми, а я не видел тебя спящим. — Ладно, ладно, Юрий! Хорошо, договорились! Только, пожалуйста, не говори никому это! Пожалуйста! — Да никому я не расскажу, успокойся. Просто напиши в журнале, когда я ушёл, вот и всё. И держи язык за зубами. — Хорошо, хорошо! Договорились! Прости, пожалуйста! — Что ж. Удачи. Повезло тебе, что я сегодня добрый. Другой бы сотрудник давно бы настучал. Но не я. Ладно, мне пора.       Юрий покинул штаб-квартиру тайной полиции. Дорога домой была пуста — редкие прохожие и машины подтверждали, что поздний вечер окутал город. Всю дорогу он крепко сжимал сумку. К счастью, путь обошелся без инцидентов. Добравшись до квартиры, он, не раздеваясь, первым делом направился к шкафу. Среди одежды, недопитой бутылкой бренди и папкой с тем самым закрытым делом о агентах Паркерах, он нашел место для стеклянного сосуда. Освободив его от служебной формы, Юрий аккуратно поставил его в шкаф. — Ну держись, Человек-паук… Скоро ты будешь в моих руках… — прошептал он, и в его голосе послышалось зловещее предвкушение.       Закрыв шкаф, он переоделся в свою форму. Теперь его ждала новая, не менее сложная задача: найти доктора Октавиуса и предложить ему сделку. Логово доктора было известно, но удастся ли договориться — оставалось под вопросом. Это было сложнее, чем вести допросы, чем Юрий владел в совершенстве. Но шансы были, и останавливаться на полпути не имело смысла. Действовать нужно было немедленно.